Быть человеком-2 (гет)

Пылающий праведными ушами Алексей воцарился в отмеченном кошкой кресле, пилот неодобрительно перекинулся с ним парой рабочих фраз, и корабль нырнул в очередную червоточину. Она должна была вывести нас к Лиде, где олигарх жаждал отвалить нам наконец денег за свою ёлочку. Не то чтоб я была такой уж корыстолюбицей, но мысль о кафешках отзывалась приятным теплом. И хотя бы расческу Дэну купить, что ли!

Меня уже давно никто не гонял от иллюминаторов во время прыжка, но само зрелище так и не приелось. Сперва ослепительная чернота, потом ее полосуют протянувшиеся в бесконечность лучи, потом — светом в конце тоннеля нарождается яркая точка, очень быстро становящаяся пятном: «глаз» Черной дыры, из которого кораблик выскакивал в нужный сектор.

Только в этот раз этих пятен почему-то оказалось два. Я даже добросовестно поморгала, подумав, что что-то не так со зрением, но два «глазка» никуда не делись, а кораблик вдобавок затрясло, как в лихорадке — и словно бы примагнитило к одному из «глаз». Правому. Кажется. Потому что лихорадка мигом сменилась землетрясением среднего пошиба, пол убежал из-под ног, барабанные перепонки выгнулись в обратную сторону жутким гулом.

«Технику безопасности не идиоты придумали!» — успела посокрушаться о своей непристегнутой тушке я, тщетно пытаясь нащупать опору хоть для каких-нибудь конечностей. В последний момент, уже летя кувырком через голову, ощутила, что меня рванули вниз и удержали нечеловечески сильные руки. Потом свет погас.

* * *

Датчики корабельного искина фиксировали подпространственную аномалию. Точка выхода из червоточины оказалась продублирована — и координаты второй были неизвестны.

Он никогда раньше не сталкивался с подобным, только читал на форумах космолетчиков. В 56% случаев это заканчивалось плохо: схлопыванием корабля со всем содержимым в комок сверхплотной материи, согласно форумному сленгу — «зажевало». Вероятность такого исхода зависела от скорости вхождения в «кротовую нору», от расстояния до точки выхода и ещё от других, не до конца исследованных факторов. Проще говоря: расчету не поддавалось.

Он так и знал, что участок Е-22-К-321 чреват проблемами. Почему? Потому что. Но этого было достаточно, чтобы он обошел его в своем варианте трассы, отправившейся потом в корзину.

С «зажевыванием» сделать он ничего не мог. Более того, если это произойдет, все другие его действия окажутся такими же бесполезными, как переливание воды. И всё равно действовал.

«Угол уклона поверхности скорректирован.

Перегрузка компенсирована»

Он выгнулся туловищем, спружинил ногами и подстроил вестибулярный аппарат.

«Имплантаты активированы»

Оттолкнулся, преодолевая четверть расстояния пультогостиной, чтобы перехватить потерявшую равновесие Нелли. Уже в прыжке произвел расчет траектории капитана, пролетавшего мимо. Расчет показал точку приземления, силу контакта и вероятные последствия: гематому в крестцовой области. Он посмотрел на них и ничего не стал делать. Последствия некритичные, поймать Нелли было важнее. К тому же, мелькнуло почти отстраненное, капитан тоже не предпринял никаких действий, чтобы осадить «номера двенадцать».

Свой дезориентированный «наивысший приоритет» он усадил в угол на стыке двух несущих конструкций транспортника. При «зажевывании» это не поможет (при «зажевывании» ничего не поможет), но, если, к примеру, рухнет одна из колонн — снизит вероятность повреждений.

Потом быстро двинулся в сторону Теодора. С инфракрасным зрением, так как корабельные системы сбойнули и ушли в ребут. Попутно сканируя остальных членов экипажа.

Капитан рассчитанно приземлился с рассчитанной гематомой, доктор и техник в пультогостиной отсутствовали, и проверить их состояние по камерам в данный момент было нельзя. Он отметил себе проверить их состояние следующими, если не проявятся сами (или если не проявится Маша). У дисциплинированно пристегнувшегося навигатора фиксировалась потеря сознания и повреждение мягких тканей носа. Его проверять внимательнее он не собирался.

А вот показатели Теодора его встревожили, и он подошел к пилоту вплотную, чтобы удостовериться лично. Пульс оказался в норме, повреждения — незначительными (приложился лбом о пульт).

Спустя четыре секунды перегрузки прекратились, подпространство за бортом сменилось пространством, а Маша перезагрузилась, включила аварийное освещение и внутренние камеры. Вениамин поднимался с пола в своей каюте, Михалыч потирал поясницу в машинном. Грузовой отсек был на месте. Пассажиры — тоже, на вид — в порядке. Кошка… выпутывалась из одеяла, в которое вцепилась и единой кучей съехала с койки, в одной из пустых и считавшихся запертыми кают. Опять активировала сенсор в прыжке, как с каютой навигатора.

Потерь экипажа нет, потерь груза нет, технические потери: внешняя камера и лидар по левому борту. Всё обошлось удачно. Наверное.

* * *

Когда я проморгалась, то обнаружила, что свет погас не в глазах, а вокруг: пультогостиная погрузилась во мрак, перемежаемый только инфернальными красными проблесками откуда-то со стороны пультов и с голо-платформы, где вместо Маши мерцал гигантский восклицательный знак. Откуда-то что-то надсадно пищало.

Я сидела в углу — и как я туда попала, хоть убейте, не помнила. Наверное, не сама.

Оглянулась в поисках — и Дэна, и хоть кого-нибудь. Дэн обнаружился у Тедова кресла, с виду — в совершенном порядке, даже хвостик не растрепался. Чего не скажешь о пилоте: перегнувшись пополам, тот уронил голову прямо в био-клавиатуру, потеряв бандану и кляксой расплескав по пульту смоляные волосы.

— Дэн, что с Тедом? — спросила я.

— Показатели приходят в норму, — ответил тот. — Скоро очнется.

Сбоку от меня закряхтели — это Стас Федотыч начал отскребаться от пола.

— Что случилось? — первым делом каркнул он.

— Сбой прыжка, — одновременно с включившимся светом (вовремя, а то уж очень загробные ассоциации навевало) прокомментировала Маша. — О причинах и последствиях расскажу чуть позже. Дайте подумать, дорогие.

Немного опасливо я поднялась на ноги и поползла вдоль стеночки к Теду — выполнять медицинский долг, но не успела одолеть и полпути, как пилот пришел в себя — как включился, как будто это он тут киборг.

— Что за херня?! — возопил он. — Где мы?

Второй вопрос был еще интереснее первого. За иллюминатором не наблюдалось никакой гасилки и, насколько я понимала, звездной системы Тау Кита, где находилась Лида с олигархом и гонораром. Там вообще не было никакой звездной системы поблизости, только две одинокие точки рядышком: желтенькая и красненькая.

За следующие пару минут, пока я бегала в медотсек за нашатырем и пластырем, в пультогостиной собрались все «грации»: вкатился охающий Венечка, вбежал Михалыч, следом за ним — ошалевшей молнией — кошка. Наконец очухался и Алексей, которому я сунула под нос остро пахнущую ватку. Враз обозрев открывшуюся картину, он оттолкнул вторую ватку, которую я намеревалась сунуть ему в ноздрю, воздел руки и напустился на пилота:

— Что ты тут натворил?⁽¹⁾

— Я?! — взревел Тед, до того вглядывавшийся, как и кэп, в заиллюминаторную черноту. — Это твоя трасса была! Что насчитал, то и получил, медалист хренов!

Нарождающуюся свару прервал начальственным цыканьем Стас Федотыч, а потом и Маша, отправившая кэпа погулять, пока не готовы ее расчеты. Капитан открыл было рот, чтобы в ответ отправить куда-нибудь Машу, но в этот момент вступил Дэн, гася капитанское негодование и любопытство:

— Предварительное заключение: девяносто один процент вероятности, что причина аварии внешняя и не связана с поломкой или отказом оборудования, а также ошибками эксплуатации.

Как я поняла этот «отчет» — Тед-таки ни при чем, «эксплуатировал» кораблик он правильно. А вот об отсутствии ошибок предварительных вычислений рыжий умник не сказал ни слова — и мне показалось совершенно прозрачным, почему.

Когда Маша таки сподобилась на окончательное заключение, выяснилось, что нас утянуло в червоточину-близнеца прямо во время прыжка. Как коротко пояснил Стас Федотыч, такое редко, но случалось, и объяснений этот феномен до сих пор не имел. А выкинуло наш кораблик в секторе «ПР-6» — это я прочитала на крупной подписи по развернутой во всю голо-платформу карте. Цветные звездочки тоже были подписаны: Одиссей и Пенелопа, но мне это мало что говорило.

— Это очень далеко от того, куда мы должны были попасть, да? — не особо разбираясь в космографии и больше ориентируясь на вытянувшиеся лица экипажа, спросила я.

— Самый край Галактики! — охнул в ответ капитан.

— Ага, — мрачно кивнул наново перевязанной банданой Тед. — Лети мы сюда специально — месяц бы колупались.

— То есть, космическая жопа мира, — тихонько перевела для себя я.

Выбираться из оной на обычных двигателях предстояло бы почти полтораста световых дней, как любезно уведомила Маша. Или ждать месяц-полтора, пока прыжковый погасится сам.

В любом случае, плакали наши сроки: дорога елка к Новому году, было очень сомнительно, что олигарх раскошелится за нее под конец января или тем более в марте. А особенно плакали наши ксеносы, так торопившиеся на Мерак. Вместе с ними со всеми горючими слезами плакали вымечтанные гонорары.

1) Немного канонных реплик, как водится.

Вернуться к тексту