Мой любимый мятеж (джен)

Первый день их совместного пути начался с того, что Ил шагнул в стену тумана и исчез.

Риза выругалась сквозь зубы — коротко, зло, по-солдатски — и двинулась следом за ним, не дожидаясь команды. Она ступала легко, почти невесомо, перенося вес на носок сапога прежде, чем пятка коснется земли. Ее взгляд был прикован к спине проводника. Риза пыталась понять его логику. Вот он обходит сухую, безобидную на вид кочку слева. Через три шага делает резкий крюк вправо, чтобы миновать вполне крепкую на вид березу. Логики не было. Это напоминало танец пьяного паука.

Сам Ил выглядел абсолютно счастливым. Туман оседал влагой на его платиновых волосах, превращая их в тусклое серебро. Он шел чуть пританцовывая, периодически подпрыгивая, чтобы сорвать свисающую прямо над тропой паутинку толщиной с канат.

— Хороший сегодня туман! — вещал он, обернувшись через плечо с широкой улыбкой. — Плотный. Сытный. В таком тумане можно спрятать целую армию или один очень стыдный секрет. У вас есть секреты? Я умею хранить тайны так же хорошо, как храню ржавые гвозди!

Сразу за ним шла Риза. Она двигалась сдержанно, механически, но ее глаза метались от ног Ила к земле перед собой. Она копировала его маршрут с точностью зеркала, наступая ровно в те прогалы между гнилью, которые выбирал он. Девушка пыталась найти систему: глубину воды? Запах? Тип мха? Но система ускользала. Ил просто знал. Или чувствовал. Или слышал шепот корней.

Сзади слышался непрерывный дуэт проклятий и тяжелого сопения. Бреннан и Торбин представляли собой идеальную комедию отчаяния. Рыцарь пытался держать марку высоко поднятой головы, но полы его плаща уже тяжелели от влаги, а кольчуга пахла болотом и тиной. Гном же превратился в комок грязи.

Ил вел их мимо глубокой промоины. Торбин поскользнулся на невидимой под водой коряге. Его ноги взлетели вверх, абак вырвался из рук и булькнул где-то внизу, а сам гном с громким «Ква-а!» рухнул спиной в жижу.

Бреннан бросился было поднимать инженера, ухнув от натуги, когда попытался приподнять стальную броню вместе с намокшим телом.

— Да чтоб тебя демоны взяли, коротышка! — рычал рыцарь, чувствуя, как вода заливается ему в рукава. — Хватит падать!

Ил даже не остановился. На пятом падении гнома (которое случилось всего двадцать минут спустя) Тирану надоело развлекаться. Ему стало скучно. Теперь это была чистая симфония хаоса. Архимаг начал строить догадки. Когда Торбин балансировал на одной ноге, пытаясь вытащить вторую из засосавшей его ямы, Ил щелкнул пальцами. Подметка сапога гнома внезапно уперлась в твердый камень, которого там секунду назад не было. Торбин выпрямился, фыркая и отплевываясь, и побрел дальше, бормоча о нарушении законов гравитации и стоимости очистки бороды.

Найриэль скользила сбоку от основной группы, метрах в десяти левее. Для нее топи были открытой книгой. Эльфийская кровь позволяла ей чувствовать плотность почвы и дыхание подземных вод. Она выбирала свой маршрут — более сложный, цепляющийся за редкие островки твердой земли, но предсказуемый. Найри постоянно держала Ила в поле зрения, и ее ядовито-зеленые глаза сузились до щелок.

— Если ты такой всезнающий дух леса, почему бы тебе не проложить нам дорогу магией целиком? — ворчливо бросила она, перепрыгивая с корня на корень. — Сделай нам мост из лунного света. Или хотя бы высуши штаны нашему сейфу на ножках.

Ил радостно всплеснул руками, едва не угодив лицом в липкие нити гигантского цветка-мухолова. Тот клацнул челюстями в дюйме от его носа.

— О, дорогуша! Магия для ходьбы — это все равно что использовать баллисту, чтобы почесать спину! Неэффективно! К тому же, если я высушу воздух вокруг нас, местные споры решат, что началась зима, и устроят революцию. Ты хочешь объяснять грибам основы демократии?

Эзра вздыхал каждые сорок секунд. Его бархатные лоскуты промокли насквозь и теперь весили больше, чем вся амуниция рыцаря. Юноша шел осторожно, глядя исключительно под ноги. Он старался ступать строго в следы Ризы, надеясь, что дочь мятежного герцога знает какой-то тайный способ не утонуть. Робко подняв голову, он заметил то, чего опасался: стволы деревьев становились толще и чернее, а просветов впереди становилось все меньше.

— Капитан… — пискнул он, стараясь перекрыть чавканье грязи. — Почему туман… ну… он становится плотнее? Мне кажется, мы идем в самую густую часть чащи. Там ничего не видно уже через два шага.

Ил услышал. Он резко развернулся на каблуках, сияя так ярко, будто Эзра только что похвалил его стихи.

— Именно так! — воскликнул он ликующе. — Прямиком в сердце тьмы! В самый густой кисель! Там вкуснее всего!

За спиной раздалось синхронное возмущенное шипение. Бреннан сплюнул болотную воду:

— Мы лезем глубже?! Нас сожрут!

Но Ил тут же оборвал смех. Его лицо на мгновение стало серьезным, почти жестким. Ледяной ветерок магии пронесся над водой, заставив туман расступиться на полсекунды и показать истинный масштаб зарослей позади них.

— Самый короткий путь, — отрезал он голосом, в котором не осталось ни капли дурачества. — Мы и без того делаем крюк. Впереди, севернее, пасется стадо гнильцов. Шесть особей. Они слепые, но чувствуют вибрацию шагов за милю. Ваши железные игрушки, — кивок на доспех Бреннана, — звенят громче церковного колокола. А справа логово черных аллигаторов. У них сейчас брачный период. Очень ревнивые ящеры, крайне негативно относятся к незваным гостям во время спаривания. Так что да. Мы идем туда, где туман ест лица. Там хотя бы тихо.