Последняя Певерелл (джен)

Прошёл примерно месяц. Поиски союзников привели Жасмин в библиотеку, где она теперь проводила большую часть времени: читала, присматривалась к возможным политическим интересам и искала новых сторонников. В башне ей в последнее время было трудно сосредоточиться. В их комнате рыдала Марлин: уже в третий раз за неделю кто-то с факультета проклял её за то, что она тёмная ведьма. Марлин тяжело переживала случившееся, и Лили весь день безуспешно пыталась её успокоить. С Жасмин рыжеволосая держалась ледяно и близко к плачущей подруге её не подпускала. Можно подумать, это Жасмин прокляла Марлин, однако Лили Эванс, похоже, было всё равно. Она любила ехидно замечать, что Жасмин всё время проводит с Мародёрами. Марлин клялась всем святым, что озорные мальчишки тоже не имели отношения к нападению, но Лили не верила подруге и намекала, что давняя влюблённость в Сириуса мешает той рассуждать здраво.

Жасмин была почти уверена: в какой-то мере Лили просто ревновала. Та могла сколько угодно изображать страстную ненависть к Джеймсу — столь же пылкую, как её собственный нрав, — но в глубине души он её привлекал. Особенно теперь, когда стал вести себя немного «серьёзнее».

Впрочем, Жасмин не назвала бы его серьёзным. Большую часть времени Джеймс по-прежнему вёл себя как незрелый придурок: устраивал мелкие розыгрыши, отпускал шуточки про дрочку и вообще оставался обычным школьником. Изменилось лишь то, что он стал чуть внимательнее относиться к учёбе и гораздо реже выбирал Северуса мишенью для их проделок. Джеймс искренне старался перестать травить окружающих. Это сильно повлияло на отношение Лили к нему, и справиться с переменой она пока не могла.

Даже Сириус в последний месяц уделял учёбе больше внимания, чем летом. Жасмин пару раз заставала их с Джеймсом в библиотеке. Сначала она решила, что они готовят очередной розыгрыш. Когда ничего не произошло, заподозрила, что мальчишки пытаются что-то скрыть от Ремуса. Не дождавшись и этого, Жасмин наконец поняла: они исправляли домашнюю работу. Возможно, в этом году им действительно требовались хорошие оценки. А возможно, оба всегда усердно занимались, просто делали это так, чтобы никто не видел. Такой вариант тоже казался вполне правдоподобным.

Отсюда вытекала одна из главных проблем Жасмин: ей требовалось место, где можно отдохнуть от других гриффиндорцев. Она любила царившие вокруг шум и хаос, но порой понимала, почему в нескольких жизнях шляпа отправляла её в Слизерин. По сравнению с башней тамошняя гостиная была довольно тихой. Слизеринцы не сидели за учебниками поголовно, как когтевранцы, однако там хотя бы можно было спокойно работать, не опасаясь, что пергамент загорится или кто-нибудь устроит прилюдную истерику.

В какую бы эпоху Жасмин ни попадала, в гостиной Гриффиндора всегда было слишком шумно для занятий. Если хаос не устраивали Фред и Джордж, за дело брались Мародёры. В этот раз они развесили множество фейерверков, зачарованных срабатывать всякий раз, когда Эванс выкрикивала фамилию Поттера.

Лили застала их за подготовкой розыгрыша, поэтому, пока Марлин рыдала в спальне, вокруг то и дело взрывались фейерверки. Один едва не поджёг её пергамент, отчего стало только хуже. Уж что-что, а отвлечь целую комнату Мародёры умели.

Обычно Жасмин нравились их выходки, но не сегодня. Брайтбарк задал довольно длинное эссе, а Жасмин весь семестр сдавала безупречные работы, чем доводила его до безумия. Она хотела и дальше действовать ему на нервы. Профессор мечтал снять с неё баллы, и, если эссе не будет идеальным, непременно найдёт повод.

Как ни прискорбно, Брайтбарк был одним из лучших преподавателей ЗОТИ, каких Жасмин доводилось видеть в Хогвартсе. Жаль, что он оказался таким узколобым мерзавцем, — иначе его манера преподавания показалась бы ей свежей и интересной. Большинство пятикурсников под его руководством заметно развивались. Он обучал лишь заклинаниям светлой природы, но защитная магия чаще всего и без того относилась к светлой. Просто Брайтбарк снимал больше баллов с учеников, чьи родовые склонности считал тёмными, если у них не получалось с первого раза. Это приводило Жасмин в ярость и вызывало желание проклясть профессора так, чтобы штаны с него слетели. Впрочем, его требование безупречных результатов заставило учеников создать несколько учебных групп. Одной руководили Лили и Марлин; вместе с ними занимались Алиса, невысокая когтевранка Моника и рослая охотница Хаффлпаффа по имени Хизер.

К слову о Лили: эта девушка была настоящей снежной королевой и сильно напоминала Жасмин Дафну Гринграсс. Слизеринская ледяная королева досаждала ей почти в каждую из жизней, проведённых в Хогвартсе. В конце концов они неизменно становились подругами, но порой на то, чтобы сблизиться с Дафной, уходили месяцы, если не годы. Жасмин совсем не хотелось годами враждовать с Лили.

Хотя они прожили бок о бок уже больше месяца, Лили так и не стала относиться к Жасмин теплее. Рыжеволосая намеренно избегала её при любой возможности, а на уроках только свирепо косилась, словно Жасмин занималась чем-то иным, а не, как и она сама, конспектировала и выполняла задания. Отчасти неприязнь Лили объяснялась тем, что наконец появился человек, способный бросить ей интеллектуальный вызов. Жасмин была чужачкой, превосходно владевшей и практической, и теоретической магией. До сих пор Лили оставалась лучшей ученицей курса почти без всякой конкуренции. Мародёры не уступали ей в магических способностях, но не стремились блистать в учёбе. Жасмин же должна была кое-что доказать Дамблдору и тем представителям школьного руководства, которые считали её чудовищем.

Как-то утром после зельеварения она застала Лили за спором с Ремусом. Та отвела его в сторону после того, как Джеймса и Сириуса отправили в больничное крыло из-за происшествия с котлом. Жасмин заметила, что мальчишки пытались приготовить укрепляющий раствор, но слишком долго помешивали его не в ту сторону. Зелье изменило цвет, и они едва не разнесли половину класса. Заодно, кажется, испортили зелья ещё нескольким ученикам.

Это был несчастный случай, поэтому Слизнорт разрешил им переделать работу, как только мадам Помфри отпустит их — примерно через час. Когда урок закончился, Жасмин заметила, что Лили дожидается, пока Ремус соберёт вещи. Рыжеволосая всё утро наблюдала за оборотнем, причём настолько открыто, что это раздражало Жасмин. Не то чтобы она возражала против их общения — одному Мерлину известно, как сильно Ремусу нужны были друзья. Но Лили даже не удосужилась проверить, не следит ли кто-нибудь за ней. Поразительная беспечность, когда на свободе разгуливает тёмный Лорд — к тому же слизеринец!

Жасмин незаметно скрылась в небольшой нише и стала ждать, когда Лили заговорит с Ремусом. Тот удивился её застенчивой улыбке и манящему пальцу. Мерлин, она что, пыталась с ним флиртовать?

— Тебе что-то нужно, Лили? — спросил Ремус, полностью проигнорировав её поведение.

Рыжеволосая нервно теребила край юбки.

— Что происходит с Поттером и Блэком? В последнее время они ведут себя иначе. С тех пор как появилась Певерелл, всё стало каким-то странным…

Ремус провёл рукой по песочного цвета волосам и положил книги на ближайшую парту.

— Им пришлось немного повзрослеть. Разве ты не этого требовала от них все последние годы? Может быть, они наконец прислушались к твоему совету.

Лили нахмурилась.

— Но при чём здесь Певерелл? Чего она добивается?.. Наверняка вместе с вами готовит какой-нибудь грандиозный розыгрыш, чтобы навредить всем, кто не входит в вашу маленькую компанию, — огрызнулась Лили, скрестив руки на груди.

Она заняла оборонительную позу, словно приготовилась к драке. Именно этого Жасмин в ней не понимала. Лили всегда была готова защищаться, с кем бы ни разговаривала — даже с Марлин или Алисой. Она словно постоянно ждала нового удара… И тут Жасмин осенило. Как она могла забыть?

Петуния.

Кто ещё мог взрастить в Лили столь ядовитое отношение к людям, как не её очаровательная будущая тётушка? Будучи Гарриет, Жасмин слышала от Ремуса и Сириуса немало историй о том, как ужасно Петуния обращалась с её матерью. Но никто не рассказывал, что из-за этого та перестала доверять окружающим.

Ремус, который пока ничего не знал о её обстоятельствах, продолжал наступать:

— Почему ты постоянно к ней цепляешься? Потому что она общается со Снейпом и не ссорится с ним? Или потому, что способна поговорить с Джеймсом, Сириусом и учениками других факультетов, не переходя на крик? Жасмин замечательный человек. У меня с ней никаких проблем не было, и преподаватели не понимают, за что ты её невзлюбила, — проворчал он, дёргая ремень сумки и бессознательно переминаясь с ноги на ногу.

— Она… Просто… Не знаю. Певерелл меня раздражает. Она ужасно замкнутая и говорит как чёртов чистокровный слизеринец — если бы у всех них был немецкий акцент, — пробормотала Лили и под конец надулась.

Мерлин, она говорила как ребёнок.

— Во-первых, Жасмин из Австрии. Если бы ты хоть раз удосужилась с ней поговорить, то знала бы это. Во-вторых, по отцу она происходит из чистокровного британского рода, поэтому на любом языке будет говорить как чистокровная. И наконец, она не настолько замкнута, как ты себе вообразила. Ты просто ищешь повод её ненавидеть, потому что она каким-то образом связана с Джеймсом, — отрезал Ремус, оттолкнувшись от парты, на которую опирался. — И если ты до сих пор не поняла, то обращаешься с Жасмин почти так же, как Джеймс и Сириус — со Снейпом, хотя ты почти не разговаривала с ней, а они с Северусом Снейпом обменялись далеко не парой слов.

Лили несколько раз открыла и закрыла рот, но так и не нашлась с ответом. Похоже, Ремусу удалось окончательно лишить её дара речи.

— Это не может быть правдой…

Жасмин услышала, как он вздохнул.

— Лили, просто веди себя с Жасмин вежливо. Она не Джеймс и уж точно не Сириус. Прояви зрелость.

Лили с возмущённым фырканьем удалилась; стук её туфель по каменному полу постепенно затихал в коридоре.

— Я думал, ты и сама способна защитить свою честь, — сказал Ремус, глядя прямо на нишу, где скрывалась Жасмин.

Приближалось полнолуние, поэтому его чувства, вероятно, обострились до неприятного предела.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Жасмин, рассеивая скрывающие чары и выходя из укрытия.

Она приблизилась к Ремусу, сложив руки за спиной, а оборотень принялся судорожно придумывать оправдание.

Жасмин обожала смотреть, как он изворачивается.

— Я видел, как после урока ты накладывала чары… — выпалил он.

Жасмин подняла бровь, явно не поверив ни единому слову.

Она улыбнулась, почувствовав, как слегка натянулся шрам на губах.

— Береги свои секреты, Ремус. На следующей неделе ты опять поедешь проведать больную родственницу? Сириус что-то о ней упоминал — и ещё о твоей маленькой пушистой проблеме с кроликом. Не знаю, связаны ли эти вещи, но, когда я спросила, Джеймс и Сириус явно решили, что да, — произнесла Жасмин, переводя разговор на тему, с которой Ремусу будет проще справиться.

— Моя мать часто болеет, и мне приходится возвращаться домой, чтобы за ней ухаживать. А ещё у неё есть своенравный кролик, за которым я присматриваю, пока она поправляется, — ответил Ремус.

Вместе они направились по коридорам к больничному крылу — навестить своих неугомонных друзей, обожавших неприятности.

Вечером, когда Жасмин готовилась ко сну, Лили наконец подошла к ней. Её глаза покраснели, словно днём она успела поплакать. Марлин и Алиса незадолго до этого ушли. Алиса наконец набралась смелости и попросила Фрэнка поговорить с ней наедине в гостиной, а Марлин писала письмо семье и заодно наблюдала за ними на случай, если подруге понадобится поддержка.

Так что Лили и Жасмин остались одни.

— Эм, Певерелл… Жасмин, можно с тобой поговорить? — спросила Лили.

Жасмин сидела на кровати, а негодница Ро свернулась клубком на подушке, которую хозяйка собиралась положить под голову.

Вместо того чтобы проигнорировать рыжеволосую, Жасмин повернулась к ней, позволив как следует рассмотреть свои разноцветные глаза. И впервые Лили не вздрогнула.

— Чем могу помочь, Эванс? — холодно спросила она.

Даже услышав её разговор с Ремусом, Жасмин не вполне доверяла Лили. Она знала, насколько мстительной порой бывала Эванс.

— Я хотела поговорить о том, как обращалась с тобой последние несколько недель… И извиниться. Я вела себя ужасно, и всё потому, что завидовала тебе, — призналась Лили, не поднимая глаз.

Наверняка сейчас ей хотелось оказаться где угодно, лишь бы не рядом с Жасмин.

Повелительница Смерти вздохнула и задумчиво потянула себя за прядь волос. Должно быть, Лили нелегко далось это смирение гордыни.

— Почему ты мне завидуешь? Не понимаю…

Лили простонала и рухнула спиной на кровать.

— Ты умеешь разговаривать с людьми из магического сообщества. Ты очень умная и подружилась с Мародёрами. Я терпеть не могу их розыгрыши, но уважаю их магию. Просто… кажется, тебе всё даётся легко, хотя на занятиях ты действительно стараешься. А я из-за этого вспоминаю, насколько отстаю от остальных как маглорождённая, — закончила она приглушённо и закрыла лицо подушкой.

— Эванс… — та не отозвалась. — Лили… — подушка дёрнулась. — Послушай. Значительную часть жизни я провела с семьёй в Австрии, где изучала чистокровные обычаи и волшебную культуру — и австрийскую, со стороны матери, и британскую, со стороны отца. Потом меня похитили и держали в плену в другом чистокровном доме, полном слизеринцев. Поэтому я могу без особых проблем разговаривать со слизеринцами. Могу и драться как гриффиндорка, но это не значит, что школьные задания даются мне легко. Чтобы в этом году попасть в Хогвартс, мне пришлось четыре месяца заниматься дополнительно. Я так усердно работаю потому, что Дамблдор ищет повод меня исключить. Прости, если я кажусь пугающей, но ты не дала мне ни единого шанса. Первым делом ты спросила о моём прошлом, а я не люблю о нём говорить, — объяснила Жасмин.

Лили убрала подушку с лица и смущённо посмотрела на неё.

— Возможно, я слишком остро отреагировала. Просто, когда я услышала, что в Хогвартс переводится новая ученица и она будет учиться на Гриффиндоре, то не ожидала, что та окажется подругой Сириуса Блэка и родственницей Джеймса Поттера. Эти двое невыносимы. Я решила, что ты такая же, — робко призналась она.

— Хочешь начать сначала? — предложила Жасмин и протянула Лили руку в знак примирения.

Та посмотрела на ладонь, словно боялась, что она её укусит, но затем крепко пожала.

— Я Лили Эванс. Приятно познакомиться. Обещаю не считать тебя придурком только потому, что твой кузен и его лучший друг — два засранца.

— Жасмин Певерелл, очень приятно. Прости за ужасный акцент, но я родилась в Австрии. А насчёт Джеймса и Сириуса ты права: оба они засранцы и в школе, и дома.

Они обменялись на редкость торжественными взглядами, а затем разразились почти истерическим смехом. Словно напряжение, копившееся все четыре недели, вырвалось наружу разом, и обе наконец поняли, насколько нелепым с самого начала был весь их конфликт. Девушки держались за бока: Лили цеплялась за столбик кровати, чтобы не упасть, а Жасмин уже сидела на полу, даже не пытаясь встать.

Наконец смех стих настолько, что Лили смогла выдавить:

— Жасмин… Я хочу попросить тебя об очень большом одолжении.

Жасмин поднялась с пола. Шрам на её губах исказился, когда она нахмурилась.

— О каком одолжении речь?

Как бы ей ни хотелось помириться с Лили, исполнять любые её просьбы Жасмин не собиралась.

— Ты могла бы рассказать мне о чистокровной культуре? Я знаю, что сама не чистокровная, но хочу понять, чего не знаю о волшебном обществе из того, с чем большинство учеников Хогвартса знакомы с рождения, — ответила Лили, и румянец быстро пополз вверх по шее к лицу.

Такой просьбы Жасмин совершенно не ожидала. Маглорождённые нечасто хотели узнать больше о чистокровном обществе — по крайней мере, в будущем ей почти не приходилось с подобным сталкиваться. При всём своём блестящем уме Гермиона ненавидела всё, что было связано с чистокровными традициями и воспитанием. Многие представители менее знатных чистокровных семей охотнее перенимали взгляды и культуру маглорождённых учеников, отбрасывая тысячелетние волшебные обычаи, на которых выросло современное общество. Казалось, в последующие двадцать лет интерес к истинным истокам магии во многом угас из-за возвышения чистокровных фанатиков.

Сама Жасмин не собиралась безоговорочно следовать чистокровной культуре. Иногда она была отвратительной, а иногда — безнадёжно архаичной. Однако существовали обычаи, которые Жасмин как Повелительница Смерти обязана была уважать и соблюдать. Она знала, что магия пришла от высших существ: от связи с одними у людей рождались дети, а другие, как Смерть, заключали с ними сделки.

Жасмин просияла, и Лили, похоже, искренне удивилась её неподдельному воодушевлению.

— С удовольствием. Хочешь, чтобы к нам присоединился твой друг Северус? Он последний в своём роду, а я сомневаюсь, что другие слизеринцы учат его управлять делами рода.

Лили озадаченно посмотрела на неё.

— Сев не чистокровный… Он полукровка.

Жасмин подавила желание фыркнуть.

— Первое правило чистокровного общества: все так или иначе друг другу родственники и каждый знает, кто к какому роду принадлежит. Северус происходит из рода Принцев. Ещё поколение назад у этого рода были неплохие перспективы: наследница, мать Северуса, должна была выйти замуж за волшебника из рода Ноттов. Но вместо того, чтобы исполнить волю семьи, она влюбилась в магла. Само по себе это не плохо, однако отец отрёкся от неё, и род оказался опозорен. Разумеется, это не значит, что их богатство исчезло: Гринготтс следит за деньгами и имуществом, а Принцы всегда были состоятельны. Дед Северуса уже не раз обращался в суд, добиваясь встречи с внуком…

— Погоди, Сев никогда не общался с родственниками матери. Он говорил, что они даже не пытались с ним связаться.

Жасмин пришлось прикусить щёку, чтобы не выругаться. Ну конечно, Снейп ничего не слышал о единственной оставшейся у него семье, которой предстояло погибнуть примерно через четыре года — плюс-минус несколько месяцев. Говорили, что его дед в гневе превращался в редкостного ублюдка, но свою семью любил.

— Глава рода Принцев наводил справки. Несколько дней назад я получила письмо с вопросом, доводилось ли мне разговаривать с Северусом. Судя по всему, представители других чистокровных родов ему не отвечают, и он обратился за сведениями к другому нейтральному роду, — пожав плечами, объяснила Жасмин.

Получить такое письмо было странно. Сначала она заподозрила ловушку, но всю корреспонденцию всегда тщательно проверяла.

Жасмин задумалась, не вмешивается ли кто-нибудь в доставку почты в Хогвартсе. На её сову были наложены особые чары. Браслет рода Поттеров на лапе птицы, предназначенный для отслеживания, Жасмин покрыла рунами, которые не позволяли третьим лицам перехватывать или перенаправлять письма. Всю личную корреспонденцию Жасмин сначала посылала в Поттер-мэнор, а уже оттуда та отправлялась в Хогвартс. Из-за этого письма приходили на день позже, чем хотелось бы, зато их всегда доставляла одна и та же сова.

Жасмин быстро ответила, что знакома с Северусом, но встретила его совсем недавно. Больше сказать было почти нечего, кроме того, что Северус понятия не имеет о попытках деда с ним связаться. С тех пор новых писем она не получала и теперь гадала, не перехватили ли ответ по дороге назад.

— Ты рассказала Севу о письме от деда? Он не любит лжецов…

— Я ни о чём не лгу. Письмо, если честно, было неуместным и нарушало правила приличия, однако я решила закрыть глаза на проступок главы рода Принцев, потому что он лишь разыскивает родственника. Я знаю, каково это. Но речь идёт о семейном деле. Я не вправе ничего говорить, пока не получу разрешение главы рода Северуса.

Лили застонала:

— Всё это звучит слишком сложно для того, что на самом деле должно быть простым.

— Второе правило чистокровного общества: простым не бывает ничего.