На пороге будущего (джен)

Хогвартс. Кабинет Горация Слагхорна

Декабрьское утро в апартаментах на втором этаже замка было тихим и солнечным, а чары замка исправно сохраняли тепло давно погасшего камина. Гораций Слагхорн сидел возле окна в глубоком кресле в своем кабинете, примыкающем к лаборатории. Из приоткрытой двери слегка тянуло горьковатым ароматом сушёной полыни и едким запахом мандрагоры — основы для Бодроперцового зелья.

Гораций всегда с удовольствием оставался в Хогвартсе на зимние каникулы. Пока замок пустел, в нем воцарялись тишина и спокойствие, которые он ценил всё больше с каждым прожитым годом. Его немногочисленная родня давно обосновалась на континенте; племянники и кузены предпочитали французский лоск Шармбатона суровым шотландским туманам, так что Слагхорн с легким сердцем брал на себя рождественские и пасхальные дежурства. Это позволяло молодым коллегам провести праздники с семьями, а самому Горацию — насладиться покоем и вдумчивой работой в лаборатории без вечного гвалта студентов за дверью.

На стене мерно и тяжело отстукивали секунды старинные маятниковые часы, чей медный диск тускло поблескивал в полумраке. Профессор не спеша потягивал горячий Ассам — крепкий, терпкий чай, который он предпочитал по утрам, и перелистывал свежий выпуск «Ежедневного пророка».

— Очередные скандалы в Гринготтсе, — пробормотал он, перелистывая страницу. — Ещё и это. Они там что, все с ума посходили в Визенгамонте? Взрослые, образованные маги, а ведут себя... Никакой стабильности.

В этот момент у дверей раздался мелодичный сигнал. Гораций лениво взмахнул палочкой, и тяжелая дубовая дверь бесшумно отворилась, впуская посетителя.

— А, Альбус! — Слагхорн приподнял брови, не вставая с кресла. — Заходи, заходи. Антипохмельное в шкафчике, на второй полке, как раз рядом с бутылкой того отличного шотландского скотча, что мне прислали на Рождество.

Дамблдор неторопливо подошёл к шкафу и с легким интересом принялся рассматривать стройные ряды флаконов и бутылок.

— Ты очень предупредителен, Гораций, — отозвался он чуть рассеянно, касаясь пальцами одной из пробок. — Но, смею надеяться, мы еще не настолько стары, чтобы страдать похмельем от пары бокалов медового вина.

Слагхорн отложил газету и внимательно посмотрел на друга.

— Ну, по твоему виду и не скажешь, Альбус. Только без обид.

— Никаких обид, друг мой. Просто за всё рано или поздно приходится расплачиваться.

После небольшой паузы Слагхорн откинулся в кресле и недовольно хмыкнул.

— И всё же, зачем ты пришёл сюда этим чудесным утром? У тебя такой вид, будто ты хочешь как-то испортить мне настроение.

Директор наконец оставил шкаф в покое и обернулся. Его взгляд стал более сосредоточенным.

— Я бы хотел спросить тебя, Гораций. О юном мистере Олдридже. Насколько мне известно, именно ты наносил визит в его приют, когда пришло время вручать письмо?

— Всё верно, — нахмурился Слагхорн. — К чему ты клонишь, Альбус?

Дамблдор медленно прошелся по кабинету, остановившись у маятниковых часов.

— Какой тебе показалась обстановка? — негромко спросил он. — Атмосфера, отношение воспитателей? Я помню, что четверть века назад магловские приюты были…

— Стой, Альбус. Остановись, — профессор предостерегающе поднял руку. — Я уже говорил тебе об этом раньше, и повторю сейчас: мы не должны вмешиваться в жизнь наших учеников больше, чем того требует учебный процесс. И уж тем более не стоит искать призраков прошлого там, где их нет.

Дамблдор медленно повернул голову и мрачно посмотрел в ответ.

— Ты прекрасно знаешь, Гораций, какие именно призраки меня преследуют.

— О, я знаю, поверь мне, знаю не хуже тебя! — Слагхорн с раздражением отставил чашку, и та звякнула о блюдце. — Вот только это не повод следить за детьми и устраивать игры разума в стенах школы! Мы учителя, Альбус, а не надзиратели. Наша задача — дать знания подрастающему поколению и выпустить их в жизнь максимально подготовленными.

Директор дёрнулся, желая что-то сказать, но Гораций даже не подумал останавливаться.

— И пусть к нам на первый курс поступит хоть сам Мордред во плоти — пока он соблюдает правила школы и прилежно учится, нас не касается ни его происхождение, ни его специфические наклонности, — Слагхорн резко поднялся и подошёл к шкафу со спиртным, но передумав, развернулся.

— Касаемо мистера Олдриджа… Только чтобы успокоить твои нервы, Альбус. Там нет абсолютно никаких причин для подозрений. Этот приют — прекрасное место, с хорошими, добрыми детьми, а его директор — достойный и ответственный человек. Ты бы видел как он защищал своего подопечного, когда я за ним пришёл. Искренне беспокоился о его безопасности и будущем. Не доведись мальчику поступить в Хогвартс — его в любом случае ждало бы блестящее будущее в мире маглов.

Дамблдор молчал несколько долгих секунд, уйдя в себя. Но потом напряжение, застывшее в его плечах, медленно ушло, сменившись чем-то похожим на тихий вздох облегчения.

— Прости мою старую подозрительность, Гораций, — произнес он наконец, а после мягко улыбнулся. — Ты прав, как и всегда в том, что касается людей.

Он подошёл к окну и, немного подумав, сказал:

— Признаться, ты снял с моей души изрядный груз. Приятно знать, что мир меняется к лучшему, и у сирот в обычном мире теперь есть шанс на достойное детство и поддержку взрослых. Это... дает надежду, которой мне порой не хватает.

Директор сделал паузу, разглядывая иней на стекле, а затем обернулся с уже привычным лукавством в глазах:

— Кстати, Гораций, раз уж мы заговорили о поддержке. Как наше юное дарование справляется с твоим предметом? На рождественском ужине он выглядел так, будто Зельеварение — это его личный заклятый враг…

* * *

Как же скучно. Я лениво ковырялся вилкой в тарелке, раздумывая, не начать ли мне марафон по второму курсу прямо сейчас. В учебниках по программе нашлась пара очень интересных тем, в которых хотелось бы хорошенько покопаться. После Рождества я решил немного сбавить темп и дать мадам Пинс отдохнуть от моего ежедневного присутствия, но каникулярное безделье уже начинало утомлять. Книги были единственным способом разогнать эту сонную одурь опустевшего замка.

— Доброе утро, мистер Олдридж! Не помешаю?

Я поднял голову. Надо мной стоял профессор Слагхорн, сияя свежевыбритыми щеками и смотря на меня в стиле «вижу цель, не вижу препятствий». Чего это он?

— Доброе утро, сэр. Разумеется нет, присаживайтесь.

Декан опустился на скамью с тихим кряхтением и заговорщицки понизил голос:

— Знаете, Джон, я тут на днях имел весьма любопытную беседу с нашим директором. И, признаться, его ехидные замечания по поводу ваших успехов в моей дисциплине задели меня за живое. Альбус порой бывает излишне склонен к иронии.

Я неопределенно кивнул, не понимая, к чему он ведет. Не может же человек быть идеален во всём, за что берется. Профессор не может не видеть, что я действительно стараюсь делать все эти нарезки и помешивания строго по инструкции и с соблюдением тайминга.

— Вы ведь помните наш разговор за рождественским ужином? — продолжал Слагхорн, чуть подергав усы. — Мы тогда, конечно, все слегка хватили лишку, кхм… Но я от своих слов не отказываюсь и готов немного подтянуть вас по практике, пока в подземельях стоит благословенная тишина. Предлагаю вам пару частных занятий в эти каникулы. Совершенно факультативно, разумеется.

Я на мгновение завис, пытаясь переварить услышанное. Личные уроки от мастера зелий? Это было неожиданно и, честно говоря, подозрительно. Чем я только привлёк такое внимание? Вроде нигде особо не выделялся на практике, а уж в зельях так вообще… И никакой Клуб Слизней на старших курсах мне явно не светит — не то время, талант и происхождение.

— Сэр… — я замялся. — Это очень щедрое предложение, но боюсь, мой бюджет на этот год был рассчитан до пенни. Я вряд ли смогу оплатить дополнительные часы или покупку новых ингредиентов для практики. А мои запасы уже...

— Мой дорогой мальчик, оставьте эти магловские привычки за дверью! Какая оплата? Считайте это моим личным вкладом в становление достойного волшебника… А что касается ингредиентов — для пары составов в кладовой Хогвартса всегда найдется пара лишних корешков и флоббер-червей. Это не ударит по бюджету, уверяю вас — запасы регулярно обновляются.

С одной стороны — перспектива снова возиться с капризными котлами, которые меня явно недолюбливали. С другой — это был прямой жест доброй воли от декана Слизерина и возможность получить прямые наставления от профессионала. А вдруг он и правда сможет вытянуть моё понимание зелий на нормальный уровень?

— В таком случае, я с благодарностью принимаю ваше предложение, профессор. Когда мне подойти?

— Вот и славно! — улыбнулся Слагхорн, поднимаясь. — Жду вас завтра в десять. И Джон… — он сделал паузу, многозначительно глядя на меня. — Оставьте учебники в гостиной. Они нам только помешают.

Факультативы по зельям здорово разбавили монотонный остаток каникул. Слагхорн-наставник разительно отличался от Слагхорна-учителя. Если в классе с парой десятков студентов он лишь давал общие инструкции и в основном следил за безопасностью, изредка выдавая индивидуальные замечания по варке, то один на один он вцепился в меня как клещ. Никаких учебников, никаких записей и выверенных схем. Признаться, я даже растерялся, когда передо мной выложили набор для зелья пробуждения и велели варить его, опираясь лишь на устные наставления и внутренний хронометраж.

Первые пара составов получились как всегда, на «Удовлетворительно». Спасибо, что не «Слабо», хотя я, казалось, делал всё правильно. На втором занятии Слагхорн похмыкал, задумчиво потёр подбородок и выдал рецепт посложнее — то, что мы даже ещё не варили, причем инструкцию зачитал заранее и целиком. После чего заявил, чтобы я варил сам, без подсказок. Мысленно я вознес яростную похвалу окклюменции — именно она, хоть и со скрипом, позволила мне удержать в памяти все основные вехи рецепта, не перепутав очередность ингредиентов и сроки смешивания.

Я вспотел от напряжения, чувствуя, как рубашка липнет к лопаткам, мысли то и дело сбивались с рецепта, а руки дергались то к одному, то к другому ингредиенту. Когда это издевательство наконец закончилось, Слагхорн подошёл и довольно проверил получившуюся жижу. «Выше ожидаемого».

— Но как, сэр? — вырвалось у меня. — Я же ошибался, я уверен в этом! Пару раз я передержал огонь лишние секунды, а в самом конце рука дрогнула, и сока чемерицы выплеснулось чуть больше, чем нужно. Я думал, что котёл сейчас просто выплюнет в меня всё это безобразие.

Профессор не спешил с ответом. Он медленно отставил черпак, собираясь с мыслями, и посмотрел на меня с легким профессиональным интересом.

— Я подозревал что-то подобное, Джон. Вы слишком… зажаты. Видите ли, зельеварение — это не просто механическое смешивание компонентов. Будь это так, их смог бы сварить и обычный магл по поваренной книге. Но магия волшебника всегда участвует в процессе — неявно, фоном, через кончики пальцев и сам воздух. А вы, молодой человек, стараетесь сдерживать её, осознанно или нет.

Он сделал паузу, и его лицо стало непривычно серьёзным.

— Подобное явление иногда встречается у детей из мира маглов. Те, кто привык подавлять в себе всё странное и непонятное, не дают своей силе «дышать» во время работы.

Он что, имеет ввиду…

— Обскуры? — голос немного дрогнул.

Слагхорн криво усмехнулся и покачал головой.

— Вы действительно поразительно начитаны для своего возраста, Джон. Обскур — это, если говорить научным языком, разрушительный сгусток подавленной магической энергии, возникающий вследствие систематического насилия над личностью ребёнка и его даром. К счастью, это не ваш случай. Вы не боитесь магии, вы просто пытаетесь не допустить её до варки зелья.

— Значит, сегодняшний успех… Это результат того, что я просто потерял над собой контроль? Из-за того, что я не успевал следить за всем сразу, магия выплеснулась и смогла поучаствовать в процессе?

— Совершенно верно! — Слагхорн просиял, довольный моей догадливостью. — Именно так всё и задумывалось, мой мальчик. Вы были так заняты попытками вспомнить рецепт и не перепутать последовательность действий, что ваш внутренний «надзиратель» на мгновение отвлекся и перестал закручивать гайки. Магия получила глоток воздуха — и вуаля!

Он победно потер руки, глядя меня с таким видом, будто наконец решил сложную задачу. Хотя, почему как будто?

— В оставшиеся пару занятий мы постараемся сформировать у вас новые, правильные установки. Мы научим вас доверять себе и своей магии так же сильно, как вы доверяете своим учебникам.

Неужели профессору настолько скучно на каникулах, что он готов тратить часы на выковыривание психологических блоков из головы первокурсника? Или это и есть та самая «охота за талантами» в действии? Но силён старик, ничего не скажешь. И правда смог нащупать проблему и с элегантностью носорога выбить из моей головы лишние подпорки, на которых держался мой «рациональный» мир.

В воскресение вечером, в последний день каникул я буквально вполз в гостиную, чувствуя себя выжатым лимоном. В голове была пустота, изредка разбавляемая вялыми и бредовыми мыслями.

Отдохнул, называется. Скорее бы уже началась нормальная учеба, там хотя бы можно будет выдохнуть и просто плыть по течению расписания.

В углу, в глубоком кресле, больше похожий на призрак, чем на живого человека, лежал Шафик. Темные круги под глазами делали его похожим на тощую панду, а лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок. Приоткрыв один глаз, а затем, с видимым усилием, второй, он тупо уставился на меня.

— И куда это ты... — он запнулся, пытаясь сфокусировать взгляд, — ...шастаешь все каникулы? И возвращаешься с таким видом, будто на тебе пахали.

В его голосе могло бы прозвучать подозрение, если бы не сквозивший в каждом слове откровенный пофигизм и запредельная усталость.

Я тяжело опустился на соседний пуфик и выдохнул одно-единственное слово:

— Зелья.

Шафик вопросительно приподнял бровь.

— Слагхорн, — пояснил я. — Дополнительные занятия.

— А-а-а... — понимающе протянул он. Веки снова поползли вниз, сигнализируя об отключении от реальности.

— А ты? — спросил я, глядя на гору исписанного пергамента у него на коленях.

— Руны. Ж.А.Б.А. — ответил он, не открывая глаз. — Сравнительный анализ палеоскандинавских футарков в контексте стихийной стабилизации.

— М-да... — сочувственно отозвался я. А потом передернулся, осознав, что у меня это всё впереди.

— Спокойной ночи, — пробормотал я, поднимаясь.

Шафик в ответ лишь что-то нечленораздельно хмыкнул, не открывая глаз. Я побрел в сторону спален, мечтая только об одном — упасть в кровать и провалиться в сон без сновидений, где нет ни бирюзового пара, ни древних рун.

* * *

Весь дружный коллектив Хаффлпаффа вернулся после каникул отвратительно довольным и отдохнувшим. Гостиная наполнилась гвалтом, запахом домашних пирогов и суетливой радостью, от которой у меня, привыкшего за неделю к тишине подземелий, начала поднывать голова.

Девочки, включая обычно сдержанную Эбигейл, наперебой хвастались подарками и нарядами, в которых они ходили в гости к тетушкам и кузенам. Видимо, в поезде они уже успели обсудить это между собой, потому что теперь подробности вытряхивали уже из меня. Я отделывался общими фразами про тихую библиотеку, прогулки по сугробам и скуку с зельеварением, стараясь не вдаваться в детали своих свиданий с котлом.

У Оливера был подозрительно умиротворенный вид. Он сидел в кресле с таким лицом, будто наконец-то сбежал в школу от чего-то крайне утомительного — возможно, от чрезмерной родительской опеки. Даже Эбботт, обычно отчужденный и вечно мрачный, выглядел оживленно. Не знаю, что там ему сказали дома родители и его глубокоуважаемый дед, но парень выглядел так, будто сбросил с плеч тяжелый груз и перестал метаться из крайности и обратно.

Ну а я потихоньку выдохнул и взялся за программу второго курса по аналогии с первым.

Первым делом пересмотрел стопку учебников, которые лежали в чемодане с сентября, и понял, что по магловским предметам я за весь семестр даже не открыл ни одного. История, литература, математика — всё это было аккуратно куплено Грейнджером, но так и осталось лежать нетронутым.

Я полистал один из учебников. Материал был знакомый — не то чтобы сложный, просто основательно подзабытый за несколько месяцев, плотно забитых совершенно другими вещами. Я подержал книгу в руках, подумал и убрал обратно. Магические предметы требовали времени и практики здесь и сейчас, а алгебру можно наверстать и летом — благо, в приюте будет предостаточно времени.

Еще раз вдумчиво изучив «Стандартную книгу заклинаний, 2 курс», я с удовлетворением констатировал, что программа заметно отличается от первого года. Если на первом курсе были в основном бытовые и развлекательные заклинания — свет, левитация, запечатывание дверей, — то второй курс обещал нечто более серьёзное и полезное. Взять хотя бы заклинания для увеличения/уменьшения предметов, уже изученные мной бытовые чары уборки или всевозможные способы проявления магии. А ещё целая линейка условно-боевых, атакующих заклинаний, вроде Иммобулюса, Фурункулюса, Таранталлегры и старого доброго Экспеллиармуса. Детский сад конечно, но всё это используется человеком против другого человека и может быть весьма неприятно даже для взрослого.

Настоящим шоком для меня стало наличие в программе Обливиэйт. Заклинание, которое может выборочно удалять воспоминания, а если перестараться — превратить человека в овощ. И это изучают на втором курсе. Двенадцати-тринадцатилетние дети.

Там было написано про технику, про концентрацию, про то, что неточное исполнение может привести к частичным повреждениям — и перечислялось, каким именно. Список был неприятный. Учебник при этом сохранял тон спокойный, деловой, как будто речь шла о неудачно приготовленном зелье, а не о дыре в чьей-то голове.

Нет, я могу понять логику, хоть и со скрипом. Сохранение Статута для магов всегда было и будет на первом месте, поэтому даже ребёнок по идее должен уметь подчистить память случайному свидетелю. Но, с другой стороны, давать детям такое опасное заклинание…

Я завис над этой главой на несколько вечеров. Обливиейт мне нужен, и выходить он у меня должен не хуже, чем у Локхарта, дай ему бог памяти. Практиковаться кроме манекенов было не на ком, но я нашел лазейку.

В своей берлоге я использовал мышь, которой предварительно задал простейший скрипт — бегать по кругу и делать петлю вокруг ножки стула в одном месте. А я в свою очередь пытался заставить её «забыть» сделать петлю, или же полностью стереть скрипт из памяти. Применять Обливиейт было… «некомфортно». Какой-то психологический барьер, схожий с неприятием убийства у совершенно обычного человека. Но стоило пару раз попробовать и дальше всё пошло как по маслу. Скрипт сбился: мышь замерла и неподвижно уставилась в пространство. Связь не прервалась, но команда была стерта. Чудненько.

Значит, заклинание работает. На мертвечину — да. Интересно, какой был бы эффект на живого?

Я запоминал ощущения течения магии — холодноватый, скользкий импульс, который словно проходил сквозь голову. Потом начал пробовать делать это невербально. Сначала получалось плохо, заклинание срывалось, не доходя до цели. Но через несколько вечеров я поймал нужный ритм. Тихо, без лишнего шума — просто направляешь палочку и волю, и память… исчезает. Сложно, но, кажется, получается.

По Трансфигурации программа тоже стала сложнее. На первом курсе программа делала упор на превращение неживого в неживое — в основном различные бесполезные манипуляции, необходимые для общего понимания дисциплины. Судя по учебникам, более тонкую настройку — для первокурсников, конечно — нам будут преподавать к концу первого года.

Второй же курс обещал переход к превращению живых существ в неживые объекты. В учебнике описывалось, как превратить жука в пуговицу или грызуна в кубок и так далее.

Вот живодёры. Гринписа на вас нет. До сих пор перед глазами стоит сценка из фильма с несчастной недопревратившейся крысой — меховой сосуд с хвостом вместо ручки. Хотя формально всё было гуманно: с точки зрения магов, животное в этот момент находится в чем-то вроде магического стазиса — полной остановке всех биологических процессов. При отмене чар существо «размораживается» и продолжает жить дальше как ни в чем не бывало.

С практикой однозначно придется повременить до весны, так как всё, что бегает по замку имеет своих хозяев. Пока прикидывал, кого можно подвергнуть опытам на благо моего образования, и задумчиво рассматривал обитающую в гостиной живность, сама эта живность почему-то начала обходить меня по широкой дуге. Умные, заразы. Хотя до нового года тот же хорёк Диггори или кошка Дженкинс нет-нет да подбегали ко мне получить порцию почесонов или вытребовать вкусняшку.

До конца этого семестра надо будет кровь из носу добить второй курс и, пожалуй, на пасхальных каникулах немного ограбить Выручайку. Ибо где еще достать денег для маглорождённого сироты я не представляю. Если конечно не пускаться во все тяжкие и не влезать в незаконные авантюры в обычном мире.