Бермудский треугольник. (гет)

Не успела Гермиона опомниться, как лето закончилось — наступило время возвращаться в Хогвартс. В этот раз им с Томом пришлось самим добираться до Кингс Кросс — то ли дирекция позабыла выделить им машину, то ли не пожелала — в итоге они поехали на автобусе. Было жутко неудобно тащить до остановки чемоданы, пристраивать их в салоне, объясняться с несговорчивым кондуктором, заставившим их оплатить ещё и багаж, хотя в начале лета, когда они возвращались из школы, никому подобное в голову не пришло. Но ради Хогвартса можно было и потерпеть.

На платформе 9 3/4 всё было как и в прошлом году — красный паровоз, дети, их родители, шум, толкотня.

— Миона! — вскочив на подножку, из третьего вагона ей махал Орион Блэк. — Идём к нам!

Оглянувшись, Гермиона посмотрела на Тома. Том не возражал против того, чтобы она ехала с Блэками.

— Ты располагайся, а я найду Антуана, — сказал он, левитируя её чемодан в купе.

— Хорошо, — кивнула Гермиона, устраиваясь у окна.

— Как каникулы? Хорошо отдохнула? — спросил Алфрад, заняв место напротив.

— Вполне, — расплывчато ответила Гермиона. — А вы?

— Бабушка обучала меня семейной магии, — тяжко вздохнул Орион.

— Семейной магии?

— Ага. Всяким родовым заклятьям. Жутко утомляет.

— И чему ты научился? — Гермионе было и любопытно, и завидно одновременно — если бы они с Томом могли учиться магии летом!

— Укреплять крышу.

— Крышу дома?!

— Не-а... Дом мне не доверили. Только курятник.

— И... как?

— Ну.., — промычал Блэк. — Определённый успех наметился.

Хмыканье Алфрада, потонувшее в стуке колёс, выдало насколько эфемерным был этот успех.

— И ничего смешного! — тут же возмутился Орион. — Можно подумать у кого-то лужа вышла лучше!

— Что за лужа? — полюбопытствовала Гермиона — похоже, лето в старинном семействе Блэк прошло весело.

— Это он так наш пруд называет, — недовольно пояснил Алфрад.

— До которого тебя не допустили!

— Как и тебя до дома!

— И ты, Ал, в итоге, тренировался на меньших объёмах? — сделала вывод Гермиона.

— Ага, — тяжко вздохнул Алфрад. — Кувшинки разводил.

— Развёл?

— Ну...

Что там было не так с кувшинками Алфрада Блэка, они узнать не успели — вернулся Том:

— Мы с Антуаном пройдём до соседнего вагона. Ведите себя хорошо!

— Будем! — тут же пообещал Алфрад.

Гермиона, кивнув, проводила взглядом Тома — а она-то надеялась, что они поедут все вместе. Хотя, судя по всему, с Блэками ей скучать не придётся.

Только она собралась спросить, что не так с кувшинками, как дверь купе вновь отъехала, и в неё протиснулся Поттер:

— Всем привет!

— Привет, Флим! — оживился Орион.

— Привет, — поздоровалась Гермиона.

— Как лето? Я освоил мёртвую петлю! — тут же выдал Поттер. И принялся рассказывать о поездке к морю, о том, как его дядя лихо летает на метле и умеет делать всякие финты.

Подавив раздражение, Гермиона уставилась в окно — и почему она не удивлена?! Ничего нового. Поттера так и распирало поведать о своих талантах и метле, подаренной дядей — «Ураган-41» — в Косой аллее про неё только и говорили — жутко быстрая и жутко дорогая.

— А мне отец отказался её купить, — тяжко вздохнул Орион.

— Мои тоже сказали, что когда увидят хорошие оценки, я увижу хорошую метлу, — посетовал Алфрад.

Гермиона мысленно поаплодировала семейству Блэк — по-видимому только это могло заставить кузенов взяться за учёбу.

— А ты чем занималась на каникулах, Миона? — Поттер, успев рассказать всё про свои подвиги, наконец вспомнил, что в купе есть ещё и другие.

— Я?

— Ну да, ты.

— «Читала»! — хором за неё ответили Блэки.

— Читала, — кивнула Гермиона, не желая вдаваться в подробности. На самом деле она прочла очень много книг — и магловских, и волшебных из «Флориш и Блотс», и учебников — своих и Тома. За это лето багаж знаний Гермионы пополнился многими вещами, а ещё ей удалось то, что она планировала с нового года — на дне её чемодана лежал новенький дневник в чёрной кожаной обложке с тиснением «Том Марволо Реддл».

Дверь в купе вновь открылась, и на пороге показался Долгопупс:

— О, у вас есть место! Я к вам.

— Привет! — тут же оживился Поттер, и все в очередной раз были вынуждены слушать про его новую метлу. Рассказ как раз подходил к концу, когда дверь купе в очередной раз отъехала, и дама с тележкой осведомилась:

— Сладости?

Радостно полезший в карман Элджи тут же скис, вытащив одинокий кнат.

— Нет, спасибо, — тоскливо вздохнув, отказался Долгопупс.

Поттер, мгновенно продемонстрировал всем пригоршню галеонов и сунул их ведьме:

— Мы берём всё! — бодро сообщил он.

Дама, выгрузив содержимое тележки, закрыла за собой дверь, оставив ребят с горой сладких сокровищ.

— С клубникой, — сообщил Алфрад, отправляя в рот конфету Берти Бортс.

Долгопупс уже успел съесть шоколадку и разворачивал волшебную лягушку.

— Налетай, Далтон! — широким жестом Поттер пригласил Гермиону присоединиться к пиру.

— Нет, спасибо, — сдержанно ответила она. Вид разваленных по сиденью сладостей вызывал у неё отторжение своей бессмысленностью — всё это съесть было просто невозможно. Её так и подмывало сказать, что выставлять напоказ богатство неприлично, но она, разумеется, этого не сделала, а молча продолжила смотреть, как за окном холмы сменяли леса и наоборот. Первые эмоции от встречи схлынули, и накатила тоска. Всё это было так странно, так нереально — мирная болтовня мальчишек, стук колёс, конфеты. Словно и не было войны. Не было больницы «Святой Катарины», от куда неделю назад выписался её «первый пациент» Томас Кингстон. Не было безрукого капитана Дженкинса, рыдавшего в голос над письмом из дома, не было ночных бомбёжек и ежедневных сводок с Восточного фронта.

Только в Хогвартсе Гермиону отпустило. На какой-то миг ей показалось, что она вернулась домой — словно провела в этих стенах не год, а все семь лет.

— Как прошло ваше лето, мисс Далтон? — проплывая сквозь толпу студентов, осведомился Почти Безголовый Ник.

— Весьма плодотворно, сир Николас! — улыбнулась Гермиона.

— Только не говори, что ты всё это время читала! — хмыкнула Юфимия.

— Читала! — рассмеялась Гермиона.

Оказавшись в Большом Зале, они заняли привычные места.

— Миона! Юфи! — едва не опрокинув попавшегося ему под ноги третьекурсника, к ним пррывался Хагрид. — Как дела?

— Отлично. А как у тебя, Рубеус?

— У меня кошка — Ириска. Рыжая. Скоро у неё будут котята. Миона, хочешь котёнка?

— Э-э-э.., боюсь, что кот в школе — это непрактично, — нашлась Гермиона, не совсем уверенная, что кошка в итоге не окажется тигром.

— Да, нет...

Прозвучавший со стола преподавателей призыв к тишине не позволил Рубеусу закончить мысль.

Речь директора Диппета была занудной, но Гермиона выслушала её с большим вниманием — в прошлый раз, расстроенная из-за распределения, она не разобрала и половины того, что вещал профессор.

Рядом, не переставая, шептались Поттер и Трэверс. То и дело звучало «метла, ускорение, отрыв». Скривившись, Гермиона, перевела взгляд на слизеринской стол, привычно выхватив среди студетов Тома. Рядом с ним сидели Лестрейндж, Эйвери, Нотт, Мальсибер. Чуть поодаль — Блэки в полном составе и Кэтрин Макмиллан с Элизабет Мортимер. Девочки что-то вдохновлённо обсуждали, не менее вдохновлённо чем Поттер и Трэверс, и вряд ли это был квиддич.

Внезапно появившееся странное ощущение заставило её обернуться.

Профессор Дамблдор, сидя по правую руку от директора не сводил с неё глаз. Кивнув, он отсалютовал ей кубком.

Поёжившись, Гермиона, отвела глаза — несмотря на улыбку декана, ей стало не по себе.

— Что-то случилось? — встревоженно прошептала Юфимия, склонившись к Гермионе.

— Нет, — покачала головой Гермиона.

— Значит, мне показалось.

— Тебе показалось.

— Миона, а что ты прочитала за лето? — полюбопытствовала Мэри.

— Ну.., много чего, — пожала плечами Гермиона.

— Мы даже не сомневались! — хмыкнула Энн. — А я вот побывала на игре «Пушек паддл»! Это было потрясающе!

— О, нет! — почти хором простонали Мэри, Юфимия и Гермиона.

— Ты была на игре?! — услышав заветное название, воодушевился Поттер. — И как тебе?

— Я же говорю — невероятно! — вдохновившись, Энн пустилась в пространный рассказ.

— Думаю, нам тут делать нечего, — пожала плечами Юфимия.

— Согласна, — кивнула Мэри, даже не пытаясь казаться вежливой демонстративно отодвинулась от компании любителей квиддича.

— А ты чем занималась на каникулах? — полюбопытствовала Гермиона, беря себе очередной кусок ежевичного пирога — от невероятно вкусной еды, по которой она так скучала, невозможно было оторваться.

— Мы лечили лисицу, — вздохнула Мэри.

— Лисицу? А что с ней случилось? — удивилась Юфимия. — И как она к вам попала? Вы разве не в Лондоне живёте?

— В Литтл Уингон, — хмуро кивнула Мэри. — Это рядом. Лиса Ласка была в Лондоском зоопарке. Отец забрал её к себе в клинику.

Юфимия ничего не поняла, а вот Гермиона сообразила сразу — в начале июля рядом с зоопарком упала бомба, и часть вольеров разрушилась. По радио передавали, что никто из животных не погиб, но несколько было ранено.

— Лиса сильно пострадала? Вам удалось её вылечить? — сочувственно спросила она.

— Лапа была перебита. Отец наложил шину, и Ласка долго хромала. Но рентген показал, что кости не сломаны, всего лишь трещина — так что — обошлось.

— Кто такой Рентген? Волшебник? — ничего не поняла Юфимия.

— Нет, это способ узнать, как выглядит твёрдые ткани в теле человека или животного — снимок, на котором всё становится прозрачным, кроме костей, — пояснила Гермиона.

— Откуда ты знаешь про рентген? — тут же спросила Мэри. — Твой дядя врач?

— Э-э-э... Не совсем... Я читала.

Девочки продолжили рассуждать о способах лечения животных и как это делают маги и маглы. Под их болтовню Гермионе вспомнилась больница, Мэри. А ещё Томас Кингстон и капитан Голденбрайт, доктор Грин и санитар, с которым они вдвоём утешали моряка по имени Генри, на чьих глазах затонул его корабль, а он и его товарищи ничего не могли сделать — только смотреть из шлюпки. Генри был возраста большинства семикурсников, и от того было ещё страшнее, как если бы это оказался кто-то из тех, кто сейчас сидел рядом...

Ночью Гермионе приснился кошмар — огромный корабль в огне, по которому метались Пруэтт, Уизли, Мальсибер, Лестрейндж и ... Том. Проснулась она вся в поту и с бешено колотящимся сердцем. Сев на кровати, она подтянула ноги к груди. Всё это было неправильно. Категорически неправильно. Они здесь, в тепле и безопасности с их магией, силой и почти безграничными возможностями, прячутся, как крысы, в то время, как из-за какого-то безумца гибнут люди...

В итоге Гермиона не выспалась, и весь первый учебный день для неё прошёл, как в тумане. Профессор Слизнорт, заметив её рассеянность, пошутил на тему трудностей возвращения с каникул, а профессор Дамблдор, задержал после урока. Одарив её внимательным взглядом, он поинтересовался:

— Всё в порядке мисс Далтон?

— Да, сэр, — несколько напряжённо ответила Гермиона.

— Мне показалось, что вы чем-то расстроены.

— Вам показалось, сэр.

— Ну вот и хорошо, раз так, — мягко улыбнулся декан. — Я рад, что ошибся. Как прошло ваше лето, мисс Далтон?

— Хорошо, сэр.

— Вы предпочли труды отдыху?

— Труды? — нахмурилась Гермиона. Они с Томом не скрывались, но почему-то осведомлённость профессора Дамблдора об их работе была неприятна и заставляла держаться настороже.

— Ваше желание помогать людям весьма похвально, мисс Далтон, — одобрительно кивнул декан.

— Спасибо, сэр.

— Однако, вы ещё слишком юны, чтобы трудиться.

— Но мне нужны были деньги! — возмутилась Гермиона и тут же прикусила язык — это не то, что следовало говорить учителю.

— Деньги? Для чего, мисс? — прищурившись, Дамблдор окинул её цепким взглядом.

— На карманные расходы, сэр.

— На карманные расходы?

— Мороженое. Кино. Книги.

— Вот как, — задумчиво покивал профессор. — Вы так любите мороженое?

— Люблю, — нахмурилась Гермиона. Этот допрос нервировал её. Чувствовалось, что декан не верил ей, а она не могла придумать ничего убедительного. А говорить про Тома и подарок для него ей совсем не хотелось.

Слегка подавшись вперёд, профессор вперил в неё долгий взгляд:

— Если вам что-то нужно, мисс Далтон, я готов оказать помощь. Вы способная ученица, и много времени провели во «Флориш и Блотс». Вас интересует колдомедицина? Нужны дополнительные занятия по зельям? Думаю, профессор Слизнорт не откажется позаниматься с вами...

Голос Дамблдора обволакивал, сбивая с толку. Гермиона пыталась сосредоточиться, но у неё это плохо выходило — словно нечто мягкое накрыло её разум. Собрав всю свою волю в кулак, она подумала о том, о чём спрашивал её профессор — нужны ли ей занятия по зельям? Да, нужны — решила она. Стоило Гермионе представить трактат, попавшийся ей в книжном пару недель назад, как она тут же захотела обсудить его с профессором Слизнортом. Тряхнув головой, она окончательно прогнала странный дурман и звонко ответила:

— Да, я хочу заниматься зельями!

— Похвально! — кивнул декан. Хоть в его словах и звучало одобрение, но залёгшая меж бровей складка и слегка рассеянный взгляд говорили о другом.

Покинув класс трансфигурации, Гермиона поспешила в Большой зал — пришло время обеда...

Альбус Дамблдор сдержал слово, и через два дня, на уроке зельеварения профессор Слизнорт во всеуслышанье поставил рвение Гермионы в пример всем ученикам и назначил их первое индивидуальное занятие на среду.

Вечером, заглянув в гостиную Слизерина, Гермиона была тут же атакована Алфрадом и Орионом.

— Тебе и вправду мало учебника по зельям? — накинулся на неё Алфрад. — Нельзя столько учиться!

— Да, Миона, это перебор! — поддержал его Орион. — Ты и так зарылась в книги с головой. Тебя не видно ни на квиддиче, ни во дворе — только в библиотеке. Так и пропасть можно!

— Даже не знаю, что тебе сказать, Гермиона, — задумчиво протянула Вальбурга, присаживаясь рядом. — Знания, это конечно хорошо, но не всякому мужчине понравится слишком умная жена.

— Я не намерена прозябать в невежестве! — мгновенно возмутилась Гермиона.

— Ну, отважная львица, спокойнее! — рассмеялась Блэк. — Не рычи!

— Я спокойна.

— Вот и хорошо, — кивнула Вальбурга, поправляя ей волосы. — Если хочешь проводить время в компании Слизнорта — проводи, но и про себя не забывай.

— Я не забываю.

— Хм.., — иронично изогнув бровь, Блэк окинула Гермиону критическим взглядом: — идём.

— Куда?

— Ко мне в гости! — заговорщицки подмигнула Вальбурга.

Подчинившись, Гермиона позволила себя увести.

Спальня у Вальбурги была роскошной, и совсем не похожа на девчачью. Как и полагалось Слизерину — вся в зелёных тонах, с расшитой змейками подушкой на кровати, парой кресел на витых ножках и зеркалом во всю дверцу шкафа. И ещё там были цветы — чудесные белые розы.

Заметив её удивлённый взгляд, Вальбурга рассмеялась:

— Я люблю цветы. А ты рассчитывала на змей в террариуме?

— Нет! — в ответ рассмеялась Гермиона. — У тебя столько книг! — восхитилась она замерев перед внушительной стопкой учебников.

— Ну, кто бы сомневался, что ты их оценишь, — усмехнулась Блэк.

Взгляд Гермионы остановился на инкрустированной малахитом расчёске, зеркальце с монограммой «VB» и самом настоящем веере из павлиньих перьев.

— Нравится? — от Вальбурги ничего не возможно было скрыть.

— Очень! А.., можно?

— Можно!

Раскрыв веер, Гермиона сделала взмах. Зелёный, синий, золотисто-коричневый — перья, сложившись в диковинный узор, колыхнулись, обдав волной воздуха и терпким ароматом духов. Наверное, такой был у Скарлетт. Или у одной из сестёр Золушки.

С лёгкой ноткой сожаления Гермиона сложила веер и вернула его на тумбочку.

— Я так хотела сестрёнку, а мне достался братец! — по-смешному сморщила нос Блэк, усаживая Гермиону на кровать и невербально призывая шкатулку. Откинувшись, крышка показала неожиданно объёмное содержимое, явно расширенное с помощью магии. Ловко вытащив от туда пару зажимов, какую-то баночку, флакончик, расчёску с длинными зубьями и щётку для волос, Вальбурга пристроилась за спиной у Гермионы. — Ал только и делает, что говорит о квиддиче! Порой, он бывает невыносим!

— А кто не говорит о квиддиче? — тихо промурлыкала Гермиона, тая под ловкими пальцами Вальбурги, творившими что-то с её волосами.

— Том не говорит.

Да, Том не говорил о квиддиче. Том вообще не был похож ни на одного известного ей парня. Но ведь это Том, разве могло быть иначе?

— Тебе нравится какой-нибудь мальчик?

Вопрос Вальбурги застал Гермиону врасплох. Нравится ли ей кто-нибудь? Да, ей нравятся Орион и Алфрад, с Элджи бывает интересно, да и с Энтони. Пожалуй, только Флимонт раздражает её чаще всех, но и он, если молчит, тоже может быть вполне приятным. Все они её друзья.

Дверь, тихо открывшись, впустила в комнату соседку Вальбурги — её кузину Седреллу:

— О, у нас тут салон красоты?

— Да вот, развлекаемся, сплетничаем! — рассмеялась Вальбурга.

— И о ком? — скинув туфли, Седрелла устроилась на соседней кровати.

— О мальчиках, разумеется!

— О, Гермиона, у тебя есть мальчик?

— Н-нет, — несколько смутившись, пробормотала Гермиона.

— Значит, всё ещё впереди! — с непередаваемым изяществом подперев ладонью щёку, мечтательно проговорила Седрелла.

— Мне уже боязно за твоих поклонников! — хмыкнула, Вальбурга.

— Почему?

— Им придётся иметь дело с Томом.

Смутившись ещё больше, Гермиона потупила взор — ей как-то с трудом представлялось, как она будет знакомить Реддла со своим «избранником».

— Ну, как тебе? — закончив с причёской, Вальбурга взяла со столика зеркало и протянула его Гермионе.

Из зеркальной глади на Гермиону смотрела её новая версия — аристократичная, с гладкими локонами, лежавшими волосок к волоску, и без единой лишней пряди.

— У меня так никогда не получится, — удручённо констатировала она, возвращая зеркало.

— Глупости! — уверенно заявила Вальбурга, извлекая из недр шкатулки сиреневую ленту. — Немного усердия, немного магии, немного бальзама — ничего сложного! — стянув волосы лентой, она пустила их через левое плечо, позволив струиться послушной волной.

— Гермиона, ты просто красавица! — тепло улыбнулась Сердрелла.

— Спасибо! — зардевшись, Гермиона опустила глаза.

— Ты совсем не носишь украшений, — укоризненно проговорила Седрелла, соскальзывая с кровати и выдвигая ящичек стола. — Вот, примерь! — обернувшись, она протянула Гермион пару золотых серёжек с янтарём.

— Я не могу! — запротестовала Гермиона.

— Что, даже примерить?

Подчинившись, Гермиона примерила серьги.

— Янтарь — твой камень. Как и золото, — мягко улыбнулась Седрелла.

Возразить Гермионе было нечего — ей очень нравились серьги — простые и одновременно изящные, нравился тёплый камень, перекликавшийся с цветом её глаз, нравилось жёлтое золото.

Ещё пару мгновений полюбовавшись, Гермиона вынула серьги из ушей, вернув их хозяйке.

— Что-то за весь вечер я ещё ни разу не слышала про твои успехи в учёбе! — хмыкнула Седрелла, возвращая серьги в шкатулку.

— О, нет! Дрелла! — застонала Вальбурга. — Мы про это только и говорили, пока ты не пришла!

— Слышала, что у тебя дополнительные занятия со Слизнортом? — проигнорировав возмущение кузины, спросила Седрелла.

— Да, — кивнула Гермиона.

— А Дамблдор тоже с тобой будет заниматься?

— Нет, с чего ты взяла? — удивилась Гермиона.

— Я видела, как ты от него выходила.

— Профессор Дамблдор вряд ли будет со мной заниматься.

— Почему?

— Он ... ко мне предвзят.

— С чего бы это? — не поверила Седрелла. — Ты хорошая ученица. Приносишь баллы его факультету. Нет, таких как ты учителя любят.

— Мне сложно объяснить, но он словно не доверяет мне. Постоянно ждёт чего-то, — нахмурилась Гермиона. — Как буд-то я замышляю преступление.

— Если ты считаешь, что он недоверяет тебе из-за истории с троллем или с Хагридом, то ты это зря, — покачала головой Вальбурга. — Не велик проступок. Ал тоже отличился, как и Рио, но для них всё это пройденный этап. Как и для тебя.

— Дело не в этом, — попыталась сформулировать Гермиона. — Вроде бы он ничего такого не говорит и не делает, но постоянно что-то выспрашивает, следит за моей реакцией. Я у него словно... в чёрном списке.

— И в чем может быть причина?

— Не знаю.

— Может, дело в твоих родителях? У них не могли быть разногласия? — нахмурилась Вальбурга.

— Мне ничего об этом не известно, — закусила губу Гермиона. В словах Вальбурги был смысл. Может, действительно всё дело в её семье, и Дамблдор на самом деле что-то знает, но молчит?

— Расскажи о них, — велела Седрелла. — Дамблдоры из Годриковой впадины. Вы тоже жили там?

— Я.., я не помню...

— Как так?

— ... Я не помню своих родителей. Я ничего не помню. В дом, где я была попала бомба, и я потеряла память.

— В Мордред чёртовых маглов! — выругалась Вальбурга. — Из-за этой их войны столько бед!

— Не все маглы виноваты в ней! — тут же вскинулась Гермиона.

— Разумеется, не все! Но мы-то вообще не причём! — продолжала бушевать Вальбурга.

— Сколько ещё должно пострадать волшебников, чтобы Министерство вмешалось?! — гневно заявила Седрелла.

— Думаешь, волшебники должны вмешаться? — живо спросила Гермиона.

— Мы не вмешиваемся в дела маглов, Сед! И чему ты учишь сестру Тома? — осадила кузину Вальбурга. — Разве ты не слышала о статуте секретности, Миона?

— Слышала, — хмуро ответила Гермиона. — И тебя это не устраивает?

— Конечно, её это не устраивает — после всего, что случилось! — Седрелла выразительно посмотрела на Вальбургу.

— Извини, Миона, — нахмурилась Вальбурга. — И чтобы ты сделала, Миона?

— Я бы изменила правила!

— Как именно?

— Можно повлиять на того, кто затеял конфликт, чтобы он отказался от своих идей, — предложила то, что давно было у неё на уме, Гермиона.

— Империо для магла? А ты мыслишь с размахом, только, боюсь, Министерство не одобрит применение непростительного.

— Тогда можно его... устранить.

— Ого! В ход пошла авада? — Вальбурга была впечатлена.

— Если бы ты видела Томаса Кингстона, то так бы не говорила! — горячилась Гермиона.

— Кто это?

— Моряк. Он остался без ног и никогда больше не сможет ходить.

— Прискорбно. А разве маглы не умеют делать протезы?

— Умеют. Но ног они не заменят, — судорожно вздохнув, Гермиона замолчала.

— ... Вижу, тебе всё это очень близко, — помолчав, проговорила Седрелла. — Не удивлюсь, если у тебя есть план.

— Нет, — скривилась Гермиона. Она думала, что сможет помочь, работая в больнице, но потом пришло осознание того, что она способна на большее, чем подавать еду раненым. В какой-то момент она даже была готова поддержать Гарри Ньюпорта с его идеей сбежать на фронт, лишь бы всё это прекратилось, но с убийством нескольких наци война не закончится. А к Гитлеру она не подберётся.

— Всё это очень прискорбно, — резюмировала Вальбурга. — Но мы отклонились от темы. И так, ты оказалась у тёти. Как и Том. И ты ничего не помнишь. А что они говорят? Твои родственники? Они упоминали Дамблдора?

— Они дальние родственники, — закусив губу, соврала Гермиона. — И никогда не были близки нам. О том, что я выжила они узнали из магловских газет по подвеске и забрали в семью.

— Подвеске?

— Да, — отогнув ворот, Гермиона показала подвеску, с которой никогда не расставалась.

— А что обо всём этом думает Том?

— Том?

— Ну да, Том. Ты ведь ему рассказала?

— Ну.., я как-то говорила, что декан ко мне придирается. Но это было ещё в прошлом году.

— Так поговори с ним ещё раз! — велела Вальбурга. — Том обязательно поможет тебе во всём разобраться.

Кивнув, Гермиона согласилась с Вальбургой — обсудить всё с Реддлом и, сославшись на поздний час, отправилась к себе.

Разговор с Томом состоялся на следующий день. Подловив его в библиотеке, Гермиона спросила:

— Привет. Найдётся минутка?

— Конечно.

— Тогда... через час на берегу? — что-то помешало ей завести разговор здесь, в стенах Хогвартса.

— Как скажешь, — слегка нахмурившись, согласился Том.

Ровно через час, когда до ужина было ещё далеко, Гермиона нашла Реддла сидящим на поваленном дереве у кромки Чёрного озера.

Гермиона села рядом.

Том молчал. Она тоже.

Задувавший с запада ветерок гнал по воде лёгкую рябь. Волны, с шелестом набегая на берег, шептали о чём-то о своём. Было тихо и спокойно. И умиротворяюще — как и всегда рядом с Томом. Портить такой чудесный вечер разговорами о декане совсем не хотелось. Хотелось просто сидеть рядышком и молчать.

— Что случилось? — не поворачивая головы, первым нарушил тишину Том.

— Я не уверена, что что-то случилось, — нахмурилась Гермиона.

— Но тебя что-то тревожит.

— ... Профессор Дамблдор.

— Дамблдор? — оторвавшись от созерцания воды, Том одарил Гермиону внимательным взглядом. — И что с ним не так?

— Он... словно ждёт от меня подвох. Так, будто я уже в чём-то виновата и вот-вот совершу очередной проступок. Но я ничего такого не сделала!

— Возможно, он слишком тщательно выполняет свои обязанности декана, и то, что тебе кажется подозрительностью — излишняя опека? — предположил Том. Но отчего-то Гермиона не поверила в искренность его слов.

— Нет, — покачала она головой. — Это что-то другое.

— Например?

— Ну, он всегда интересуется моими планами — на каникулы, на выходные. Иногда слишком подробно, словно пытаясь подловить меня на лжи. И ещё любит повторять — «Вы точно не хотите ничего мне рассказать, мисс Далтон?». К другим он так не цепляется. А вчера, когда расспрашивал о том, как я провела лето, ему не понравилось, что я работала в больнице.

— Возможно, он считает, что ученикам рано работать?

— Да, конечно он так считает! Все так считают! Он так и сказал. А потом принялся допытываться, на что я потратила заработанные деньги. И мне стало как-то... не по себе.

— Хм... Он задавал неудобные вопросы?

— Нет. Просто мне действительно стало как-то не по себе, — Гермиона попыталась уточнить, что же было не так, но у неё это не особо получилось. — Как-то мутно всё стало.., и голова заболела... Он спросил что-то про колдомедицину, и хочу ли я заниматься углублённо зельями, я подумала и сказала, что хочу. Ну и меня отпустило.

— После того, как ты сосредоточилась на вопросе? — нахмурившись, уточнил Том.

— Ну... Да, наверное. Я представила профессора Слизнорта, как мы будем обсуждать зелья вне программы, и ту синюю книгу из «Флориш и Блотс», попыталась вспомнить её название.

— И туман развеялся, а голова перестала болеть? — лоб Тома прорезала глубокая складка, сделавшая его старше на несколько лет.

— Да... А, это что-то значит, Том? — напряглась Гермиона.

— Значит? — потянувшись к палочке, Том направил её на Гермиону. — Лигилименс!

В голове тут же зашумело, мысли накрыло знакомым туманом и появилась острая, режущая боль в висках. И тут же всё прошло.

— Что это было, Том?! — испугалась Гермиона.

— Легилименция, — хмуро пояснил Реддл, убирая палочку.

— Легилименция?

— Ментальная магия. Проникновение в чужой разум.

— Проникновение в чужой разум?! То есть, Дамблдор хотел прочесть мои мысли?!

— Не совсем. Но суть похожа, — продолжая хмуриться, пояснил Реддл.

— Но ты сейчас... сделал тоже самое?

— Только предпринял попытку.

— А-а.., — начав, Гермиона так и не закончила фразу.

— Не знал, что Дамблдор лигиллимент, — задумчиво проронил Том.

— И что, он теперь будет копаться в моих мозгах? — возмутилась Гермиона. Растерянность уступила место гневу — как он посмел?! Как смел профессор, учитель вторгнуться в настолько личное пространство, как её мысли?! И что он там хотел увидеть?!

— Не будет, — уверенно заявил Том. И, неожиданно встав, протянул ей руку. — Скоро ужин. Мы можем опоздать.

Вложив ладонь в ладонь Тома, Гермиона поднялась следом. Тепло его руки, само его присутствие дарили уверенность и спокойствие. Если Том сказал, что он не позволит Дамблдору залезть ей в голову, значит так оно и будет...