Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Солнце поднялось над скалистым плато, и утренний холод сменился безжалостным зноем, от которого не было спасения даже в глубоких тенях каньона. Камень, еще недавно даривший благословенную прохладу, начал стремительно нагреваться, превращая узкую расщелину в подобие раскаленной печи. Воздух дрожал, искажая очертания скал.

Дунк сидел у самого входа в их временное убежище, поджав под себя длинные ноги и положив огромный меч на колени. Его левая рука пульсировала тупой, изматывающей болью, отдававшей в плечо при каждом вдохе. Повязка, наложенная Тансель, побурела от запекшейся крови и покрылась толстым слоем въедливой рыжей пыли.

Мастер Клетус больше не стонал и не ругался. Тучный торговец лежал в глубине пещеры, тяжело дыша полуоткрытым ротом. Его лицо приобрело землистый оттенок, а губы потрескались до крови. Его наемники сидели рядом, мрачные и безучастные ко всему, бережно передавая по кругу наполовину пустой бурдюк с теплой водой. Запас влаги таял с пугающей быстротой, и каждый глоток был на вес золота.

— Сир Дункан, — раздался тихий голос Тансель. Она осторожно приблизилась к рыцарю, стараясь не тревожить измученного дядю, который, наконец, забылся тревожным, прерывистым сном, прижимая к груди свою лучшую куклу. — Тебе нужно сменить повязку. Если в рану попадет грязь, может начаться гнилостная лихорадка. Мой дядя видел крепких воинов, потерявших руки из-за пустяковой царапины в этих песках.

Дунк молча кивнул, не сводя напряженного, воспаленного от недосыпа взгляда с узкого прохода. Девушка опустилась рядом с ним на колени. Ее некогда нарядное бордовое платье было безнадежно испорчено, подол изорван в клочья об острые камни, а на щеке темнел некрасивый грязный след. Но для рыцаря она оставалась самой прекрасной женщиной в Семи Королевствах.

Она крайне осторожно размотала грязную ткань. Дунк невольно стиснул зубы, когда ее прохладные пальцы коснулись воспаленной, горячей кожи. Тансель промыла рану остатками воды с настойкой, ее движения были точными, уверенными и удивительно нежными.

— Я никогда не думала, что наша встреча в Дорне обернется таким ужасающим кошмаром, — прошептала она, не поднимая глаз от своей работы. — Дядя был прав. Нам следовало осесть в каком-нибудь спокойном городе. Забыть о пыльных дорогах и разбойниках. Найти безопасное место.

— Если бы вы не поехали, мы бы не встретились у Красного Ручья, — хрипло произнес Дунк. Слова вырвались сами собой, опередив всякую осторожность.

Тансель замерла, а затем медленно подняла голову. В ее темных глазах, обрамленных длинными густыми ресницами, читалась сложная смесь смертельной усталости, страха и чего-то теплого, тягучего, что заставило сердце Дунка забиться вдвое быстрее, игнорируя ноющую боль в руке.

— Ты всегда такой прямолинейный, Дунк, — на ее пересохших губах появилась слабая, грустная улыбка. — Как твой тяжелый меч. Ты не умеешь юлить и притворяться. В столице тебя бы съели с потрохами придворные интриганы.

— Я и не рвусь в столицу. Мое место на дороге. Особенно... если эта дорога пересекается с вашей.

Она молча закончила перевязку, завязав узел чуть крепче, чем было необходимо. Между ними повисло напряженное, но невероятно приятное молчание, полное невысказанных слов и затаенных чувств. Но эту короткую идиллию, как это часто бывало в последнее время, безжалостно разрушил Эгг.

Юный оруженосец легко спрыгнул с невысокого уступа, где он оборудовал себе наблюдательный пункт, и бесшумно приземлился на песок рядом с Дунком. Его лицо было бледным, серьезным и предельно сосредоточенным.

— Они здесь, сир, — прошептал мальчишка, указывая тонкой рукой на извилистый выход из каньона. — Я видел отблески солнца на металлических деталях арбалетов. Они оставили лошадей внизу, у подножия плато, как вы и предполагали. Идут пешком. След в след, как стая голодных волков. И их много.

Дунк мгновенно забыл о боли, усталости и мимолетной романтике. Он поднялся во весь свой гигантский рост, чувствуя, как боевой адреналин вытесняет слабость. Рыцарь обернулся к людям, прячущимся в глубокой тени скального козырька.

— Вставайте! — скомандовал он глухим, не терпящим возражений басом. — Они нас нашли. Кто-нибудь, возьмите лук и забирайтесь как можно выше на скалы. Оттуда будет лучше видно и можно стрелять, оставаясь в укрытии. Тансель, уводи дядю и торговца Клетуса как можно глубже в расщелину.

— А как же ты? — с нескрываемой тревогой спросила девушка, отступая на шаг назад.

— Это узкий проход, — мрачно усмехнулся Дунк, поудобнее перехватывая потертую рукоять своего двуручного меча. — Здесь нельзя взять в кольцо или навалиться толпой. Им придется подходить ко мне строго по одному. А по одному я могу рубить их до самого заката, пока не устанут руки.

Люди засуетились, в слепой панике отступая в темные глубины пещеры. Наемники, ободренные суровым примером гигантского рыцаря, выставили перед собой копья, готовясь защищать узкое горлышко каменного мешка.

Тишину раскаленного плато нарушил шорох осыпающихся камней. Звук эхом прокатился по отвесным стенам, многократно усиливаясь и давя на психику. Затем послышались тяжелые шаги и приглушенные ругательства. Разбойники Красного Ястреба, лишенные своих быстроногих скакунов, неуклюже пробирались сквозь скалистый лабиринт, то и дело спотыкаясь о валуны.

Из-за поворота, метрах в двадцати от Дунка, показался первый враг. Это был высокий, жилистый дорниец в легкой кольчуге поверх песочного плаща. В руках он держал заранее взведенный арбалет. Увидев огромную фигуру межевого рыцаря, наглухо перегородившую проход, он хищно оскалился и стремительно вскинул оружие к плечу.

Но прежде, чем он успел нажать на спуск, сверху раздался короткий, зловещий свист. Стрела, пущенная меткой рукой наемника с верхнего яруса, с тошнотворным хрустом вонзилась дорнийцу прямо в незащищенное плечо. Арбалетный болт ушел в молоко, выбив сноп ярких искр из скалы в футе от головы Дунка.

— Вперед! — зарычал Дунк, бросаясь на врага подобно разъяренному медведю.

Он преодолел разделявшее их расстояние в несколько гигантских прыжков. Его меч, описав сверкающую смертоносную дугу, со страшной силой обрушился на раненого разбойника, разрубая ключицу и сминая легкую дорнийскую кольчугу, как старый сухой пергамент. Человек рухнул на камни, не издав ни единого звука.

Но за его спиной из-за поворота уже появлялись новые фигуры. Скалистый, залитый безжалостным солнцем коридор начал стремительно заполняться людьми в багровых плащах. Красный Ястреб прислал своих цепных псов, чтобы окончательно добить загнанную дичь. Но сегодня дичь решила показать зубы и дорого продать свою жизнь среди раскаленных камней.