Шахты безумия (джен)

Туннель поднимался так долго, что первая радость успела смениться осторожным недоверием. Воздух действительно становился суше, под ногами все реже попадались выбоины, а влажная вонь шахт понемногу уступала место пыли, старому камню и слабому запаху железа. Но за каждым изгибом открывался новый участок подъема. Мелькора уже не пыталась угадать, сколько еще таких поворотов отделяет их от поверхности.

Мустал шел молча, стараясь не смотреть на собственные руки. Грязь после встречи с червем засохла на мантии темными корками; при каждом движении ткань неприятно тянула плечи и сгибы локтей. Нагиня скользила рядом, непривычно тихая. Ее бледно-зеленое полупрозрачное тело утратило даже тот сомнительный блеск, которым радовало прежде, и теперь змея, кажется, берегла силы только для того, чтобы однажды предъявить подземелью все накопившиеся претензии.

Первым свет впереди заметил Цир. Он замедлил шаг и прищурился, стараясь разглядеть, что именно мерцает за последним изгибом туннеля. На этот раз отблеск не походил на отражение их собственного факела.

— Там что-то есть, — сказал он. — И, кажется, оно не шевелится.

— После этой фразы обычно выясняется обратное, — заметила Мелькора. Она подняла огонь повыше и подошла к выходу, не спеша переступать порог.

Туннель вывел их в большую круглую комнату. Гладкие стены поднимались высоко над головами и терялись под темным потолком; пол покрывал тонкий серый слой пыли, но в центре оставался чистый круг. Там стоял каменный трон, и даже оседавшая веками грязь словно не решалась коснуться его основания.

Спинку и подлокотники густо усеивали красные кристаллы, похожие на застывшие капли крови. На троне сидел скелет в длинной темной мантии, сжав костлявыми пальцами камень. В пустых глазницах тлели две фиолетовые искры. Отряд остановился у входа, и скелет медленно поднял голову ему навстречу.

Искры вспыхнули высоким пламенем. Оно не давало тепла, но от его холодного света по стенам потянулись длинные тени, а лица спутников утратили последние живые краски. Мелькора крепче перехватила посох.

— Почему вы пришли? — спросил скелет. Голос раздался сразу со всех сторон, низкий и полый, словно слова произносила сама комната.

— По земле, блин, — тихо сказал он. Цир чуть наклонился к Мусталу, надеясь, что негромкое замечание не заинтересует хозяина трона.

— Мы ищем Ключ Эль’Диадоро. — Мелькора пихнула хоббита локтем и шагнула вперед, принимая разговор на себя.

— Я — Абракадамус, хранитель Ключа. Многие приходили за ним. Большинство уходило без него. Остальные никуда не уходили. — Пламя в глазницах дрогнуло, высветив темные провалы между зубами. Имя хранителя осталось висеть в тишине, и ни один из спутников не поспешил приблизиться к трону.

— Обнадеживает, — пробормотал Цир. Хоббит посмотрел на чистый участок пола у основания трона и предпочел остаться там, где стоял.

— Я должен узнать, достойны ли вы артефакта, — продолжил Абракадамус. — Поэтому предлагаю выбор.

Абракадамус поднял костяную руку, и в правой стене беззвучно открылась дверь. За ней оказалась небольшая сокровищница: факельный свет отразился от золотых монет, стек по бокам высоких кубков и рассыпался огнями в грудах самоцветов. Тонкие ожерелья переплетались между чашами из белого металла; у дальней стены стояли закрытые сундуки, а рядом теснились статуэтки и старинные мечи. После серого камня и ржавого железа шахт это сияние почти ослепляло.

Нагиня застыла, вытянув шею. Затем по ее полупрозрачному телу пробежала мелкая дрожь, совсем не похожая на усталость. В зеленых глазах разом отразились и золото, и камни, и все то, что еще можно было разглядеть за ними.

— С-с-с-сокровища, — прошептала она. Змея подалась к открытой двери, как к теплу после долгого холода.

— Даже не думай, — сказала Мелькора. Волшебница заметила это движение прежде, чем Нагиня успела продвинуться достаточно далеко.

— Я просто смотрю. — Змея не повернула головы: от сокровищницы невозможно было отвести взгляд.

— Ты уже ползешь. — Мелькора проводила глазами скользивший по пыли хвост. Кольца змеиного тела уже распрямлялись одно за другим, не дожидаясь окончания спора.

— К черту Ключ, — прошипела она. — Там золото. И камни. И еще камни. — В ее взгляде появился тот самый опасный блеск, который уже заставил ее обвиться вокруг красных кристаллов в пещере голема. Усталость и обида на нынешний облик отступили перед куда более важным делом.

Цир метнулся следом и наступил ей на кончик хвоста. Нагиня развернулась так стремительно, что хоббит едва успел убрать ногу от мелькнувших клыков. На миг сокровища перестали быть единственным предметом ее внимания.

— Убери лапу. — Змея приподнялась над полом, не скрывая, насколько близко он подошел к укусу.

— Я спасаю тебя от неизвестной ловушки. — Цир отступил на полшага, но продолжал загораживать дорогу к открытой двери.

— Я не просила. — Нагиня качнула головой, выбирая, с какой стороны удобнее обойти его сапоги.

— Зато потом обязательно попросишь. — Хоббит следил за ее движением с той осторожностью, которой прежде не проявлял даже к некоторым дверным ручкам.

— Нагиня, вернись к нам. Сейчас. — Мелькора смотрела на змею так, будто ее терпение уже начинало разогреваться до состояния огненного шара.

Нагиня медленно перевела взгляд со сверкающих груд на волшебницу, затем на Цира и снова на сокровищницу. Возвращаться ей хотелось меньше всего. Однако знакомое выражение лица Мелькоры заставило ее остановиться.

— Если там ловушка, пусть она сначала съест хоббита. — Змея отступила к отряду, всем своим видом подчеркивая, что уступает только на время.

— Очень благородно, — сказал Цир. Он убрал ногу подальше от ее хвоста. Проверять, не сочтет ли она его слова новым поводом для мести, ему не хотелось.

— Вы можете взять все, что видите за этой дверью, и уйти. Откажетесь от испытания — сокровища ваши. Но Ключ останется со мною. — Абракадамус не пошевелился и будто не заметил перебранки. Костяные пальцы по-прежнему покоились на каменных подлокотниках.

— А если пройдем испытание? — Мустал нахмурился, оторвав взгляд от сокровищницы. Его интересовал тот конец предложенного пути, о котором хранитель пока умолчал.

— Тогда получите Ключ. Если переживете.

— Мы выбираем испытание. — Мелькора ответила сразу, не оставляя Нагине времени возобновить переговоры о золоте.

Дверь в сокровищницу закрылась так же беззвучно, как открылась. Блеск исчез, на гладкую стену вернулся фиолетовый отсвет, а Нагиня издала такое возмущенное шипение, что один из красных кристаллов на троне тихо звякнул. Цир осторожно покосился на змею.

— Я запомню это, — сказала она Циру. Ее взгляд обещал долговечную память и ни малейшей благодарности за спасение от ловушки.

— Что именно? — Цир сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. Получилось не слишком убедительно.

— Все. — Нагиня не стала уточнять и отвернулась к трону. Фиолетовое пламя в глазницах хранителя тем временем поднялось выше.

— Хорошо, — произнес древний маг. — Тогда приготовьтесь принести последнюю жертву.

— Один из вас должен выйти вперед, преклонить колени перед троном и позволить мне дезинтегрировать себя, — произнес он. — Только так вы докажете, что готовы пожертвовать собою ради цели. — Огонь качнулся, хотя в комнате не чувствовалось ни ветра, ни сквозняка. После слов хранителя стало слышно, как Мустал переступил с ноги на ногу.

Несколько секунд никто не отвечал. Цир медленно посмотрел на орка, затем на Мелькору и отступил на полшага, словно расстояние до трона могло повлиять на окончательный выбор. Наконец он осторожно поднял голову.

— А нельзя доказать это письменно? — Хоббит постарался придать вопросу деловой вид. Сейчас любое уточнение казалось лучше немедленного согласия.

— Нет, — ответил Абракадамус. Ответ прозвучал без раздражения и без возможности поторговаться.

— Жаль. Я очень убедительно пишу.

— А можно выбрать хоббита-переростка? — Нагиня приподнялась на хвосте. Ее взгляд ненадолго задержался на Цире, и память о закрывшейся сокровищнице оказалась совсем свежей.

— Нагиня, — предупреждающе сказала Мелькора. Волшебница даже не повернулась к ней, но в голосе уже прозвучало предостережение.

— Я уточняю правила. — Змея держала голову прямо, изображая безупречное уважение к порядку испытаний.

— В правилах нет пункта про хоббита. — Мелькора покосилась на нее, не выпуская из поля зрения хранителя.

— Значит, его надо добавить. — Нагиня произнесла это с готовностью участника, желающего помочь устроителю исправить очевидное упущение.

— Доча, если надо преклониться, попробуй ты. У тебя тут техническое преимущество: ты и так низко. — Мустал задумчиво почесал гладкую лысину, рассматривая задачу с неожиданно практической стороны.

— Я тебя ненавижу. — Змея повернулась к нему всем корпусом, на время забыв о Цире.

— Это не ответ. — Орк посмотрел на нее без обиды, будто все еще ожидал обсуждения достоинств своего предложения.

— Это очень полный ответ. — Нагиня вновь опустилась к полу, всем своим видом объявляя спор законченным.

Мелькора не сводила глаз с Абракадамуса. Ей не нравились ни выбор, ни слишком спокойный голос, ни легкость, с которой им предложили расстаться с кем-то из своих. После Огненных Демонов она знала, что бывает за такими словами, и чувствовала, как внутри поднимается знакомое холодное напряжение. Пальцы стиснули посох раньше, чем она успела обдумать ответ.

— Никто не пойдет один, — сказала волшебница. Она выговорила это твердо, словно прежде всего ставила запрет самой комнате, в которой они оказались.

— Испытание требует одного. — Абракадамус склонил череп к плечу, разглядывая ее из глубины фиолетового пламени.

— Тогда мы выйдем все. — Мелькора не отвела глаз. Ей было легче смотреть на мертвого хранителя, чем выбирать, кого из друзей поставить перед ним на колени.

— Мелькора, — тихо сказал Цир. — Он же ясно сказал: одного.

— Я слышала. — Она коротко повернула голову к хоббиту, давая понять, что не собирается притворяться, будто не разобрала условия.

— И что ты предлагаешь? — Цир больше не улыбался и смотрел ей прямо в лицо.

— Не разделяться. — Пальцы Мелькоры побелели на древке посоха. Иного ответа, который она могла бы произнести сейчас, у нее не было.

Мустал перестал улыбаться. Он посмотрел на Нагиню, затем на Цира, и привычная мягкая насмешка ушла с его лица. Орк медленно кивнул, принимая решение вместе с волшебницей.

— Все вместе, значит все вместе. — Он встал ближе к Мелькоре, не оставляя сомнений в том, что сказал это всерьез.

— А если он дезинтегрирует нас всех? — спросил хоббит. Цир оглянулся на трон. Вопрос, который еще недавно мог бы прозвучать шуткой, теперь был слишком простым и слишком страшным.

— Тогда приключение закончится честно, — сказала Мелькора. — Но не по одному.

— Ладно. Вместе. — Нагиня медленно обвилась вокруг их ног. Обида на Цира еще тлела в зеленых глазах, но голос прозвучал твердо.

— Ваше решение принято. — Абракадамус поднял руку, и спутники невольно замолчали. Мелькора первой шагнула к трону.

Мустал встал рядом с нею, Цир занял место с другой стороны, а Нагиня вытянулась между ними по каменному полу. Красные кристаллы теперь были совсем близко; в их гранях отражались огонь факела и неподвижные костяные пальцы. Мелькора не стала смотреть на спутников, опасаясь, что уже не сможет подать знак.

— Раз, два, три, — сказала волшебница. На последнем счете она опустилась на колени. Мустал и Цир сделали то же самое, а Нагиня прижалась к полу рядом с ними.

Тишина стала такой плотной, что из глубины трона доносилось едва слышное потрескивание кристаллов. Абракадамус смотрел на преклонившихся сверху вниз, не торопясь завершить испытание. Фиолетовый огонь отражался в пыли у их колен.

— Нужен только один. — Хранитель произнес это все тем же ровным голосом, словно предыдущего разговора не было.

Мелькора медленно поднялась, не выпуская посоха, и Мустал последовал ее примеру. Цир уже начал вставать, когда Нагиня резко изогнулась и ударила хвостом ему под колени. Хоббит рухнул обратно на камень, едва успев выставить руки.

— Нагиня! — выдохнула Мелькора. Волшебница повернулась к змее, но вмешаться уже не успевала.

— Это за сокровища, — невозмутимо пояснила змея. Нагиня осталась возле Цира, с совершенно спокойным видом наблюдая за результатом своего движения.

— Бывайте, хлопцы. — Хоббит успел только широко раскрыть глаза. Абракадамус щелкнул костяными пальцами.

Фиолетовое пламя вспыхнуло так ярко, что Мелькора невольно зажмурилась. Когда свет отступил, на месте Цира медленно оседала серебристая пыль. Мустал шагнул вперед, но рука волшебницы остановила его; собственные пальцы она чувствовала плохо, будто они принадлежали кому-то другому. Нагиня смотрела на трон с довольным видом ровно до тех пор, пока последние блестящие крупицы не исчезли без следа.

— Он ведь вернется? — спросила она уже не так уверенно. Змея подняла голову, уже не глядя на пустое место с прежним торжеством.

Абракадамус не ответил сразу. Пламя в его глазницах снова стало ровным, а от вспышки не осталось ни жара, ни следа на камне. Мелькора стояла перед троном, продолжая удерживать Мустала за руку.

— Первое испытание завершено, — наконец сказал хранитель. — Теперь остался последний вопрос.

— Что быстрее: грифон, направляющийся на родео, или гиппогриф с горящим хвостом? — Фиолетовый огонь поднялся выше. Нелепый вопрос прозвучал в комнате, где еще мгновение назад был Цир, и от этого нелепость не становилась смешной.

— Грифоны летают, гиппогрифы тоже. Чисто технически удельная масса грифона больше, чем у гиппогрифа, но горящий хвост создает дополнительную тягу... — Нагиня задумчиво пошевелила языком. Мелькора медленно повернулась к ней, и змея наконец заметила выражение ее лица.

— Молчи. Просто молчи и ничего не говори. Иначе я испепелю тебя на месте.

Нагиня закрыла пасть и выпрямилась, пытаясь показать, что отказывается от дальнейших рассуждений исключительно из великодушия. Мустал посмотрел на трон, затем на нее и снова почесал лысину. Он думал не о скорости полета, а о той боли, которую без труда мог представить.

— Я не знаю, как там с родео. Но когда горит хвост, это, наверное, больно. Значит, гиппогриф летит быстрее.

— Пусть будет второй вариант, — согласилась Мелькора. Волшебница вернулась взглядом к хранителю. Ей хотелось закончить разговор и услышать ответ на единственный вопрос, который он так и оставил без ответа.

— Вы не учли вероятный третий ответ. — Абракадамус медленно покачал черепом. Пламя в глазницах дрогнуло, и по его темной мантии скользнули узкие фиолетовые полосы.

— Какой еще третий? — настороженно спросила Нагиня. Змея перестала держаться так прямо и придвинулась к ноге Мустала.

— Дракон, который не ел сто лет. — Хранитель поднял костяную руку, и в южной стене открылась дверь.

Из темного прохода пахнуло горячим камнем и дымом. Следом в зал ворвался молодой зеленый дракон: когти царапнули пол, крылья едва не задели стены, длинная шея метнулась вперед. Он был не слишком велик, но в круглой комнате мгновенно стало тесно. Под темно-зеленой чешуей остро выступали ребра, а желтый огонь в глазах не оставлял сомнений в том, насколько давно для него стерлась разница между едой, врагом и мебелью.

Дракон шумно втянул воздух и остановил взгляд на отряде. Затем сделал шаг, медленно перенося вес на переднюю лапу. Мустал покосился на дверь, а потом на тесный туннель за спиной, будто пытался совместить в уме размеры увиденного с теми дорогами, которые они только что прошли.

— Самая большая еда поблизости — лиловый червь. Можно попробовать привести дракона к нему.

— Он не пролезет в те туннели, — сказала Мелькора. Дракон сделал еще шаг, и камень под его лапой тихо хрустнул.

— Мне не нравится вопрос. И третий ответ мне тоже не нравится. — Нагиня плотнее прижалась к ноге орка. Мелькора уже рылась в сумке, стараясь не выпускать дракона из поля зрения.

— Зато у меня кое-что осталось. — Она вытащила последний кусок мяса куролиска, завернутый в плотную ткань. Запах разошелся по залу, и голова дракона резко повернулась к ее руке.

— Только спокойно, — сказала Мелькора, разворачивая мясо. — Мы все очень устали, и мне совсем не хочется объяснять тебе, почему нельзя есть моих друзей.

Дракон низко зарычал. Мелькора подняла руку с мясом чуть выше, удерживая его внимание на небольшом куске, а не на тех, кто стоял рядом. Пальцы, вцепившиеся в ткань, были напряжены, но голос она сумела оставить спокойным.

— Вот. Хороший дракон. Смотри сюда.

Он приблизился еще на шаг и вытянул шею, жадно втягивая запах. В желтых глазах голод на мгновение пересилил злость и страх; Мелькора поймала этот миг, размахнулась и бросила кусок ему под лапы. Дракон перехватил мясо прямо в воздухе. Челюсти сомкнулись с сухим хрустом, и добыча исчезла так быстро, словно он боялся, что ее сейчас отнимут.

Несколько мгновений никто не двигался. Мустал держал посох наготове, Нагиня пряталась за его ногой и следила за каждым движением когтей. Даже Абракадамус замер на троне: фиолетовое пламя сделалось тонким и неподвижным. Дракон облизнулся, а затем медленно опустился на живот.

Тяжелый хвост качнулся из стороны в сторону. Сначала один раз, потом второй; кончик смахнул с пола маленькое облако пыли. Мелькора следила за этим движением, не торопясь опускать руку.

— Вот так, молодец, хороший мальчик, — сказала Мелькора и осторожно сделала шаг к нему. — Больше у нас с собой ничего нет. Но мы принесем еще. Обещаю.

— Ты только что пообещала еду голодному дракону? — Нагиня недоверчиво подняла голову из-за орочьей ноги.

— Да. — Волшебница осталась рядом с драконом, все еще не делая резких движений.

— И ты думаешь, он это запомнит? — Змея посмотрела на впалые бока нового знакомого. Обещание представлялось ей гораздо внушительнее только что съеденного куска.

— Надеюсь, что да. — Мелькора встретилась взглядом с желтыми глазами, в которых впервые не было прежней безумной спешки.

— А если не запомнит? — Мустал медленно опустил посох, но из руки пока не выпустил.

— Тогда будем напоминать очень убедительно. — Волшебница осторожно протянула ладонь. Дракон положил голову на передние лапы, снова вильнул хвостом, а затем чуть вытянул шею и ткнулся в ее пальцы теплым шершавым носом.

Абракадамус издал странный костяной щелчок. Его нижняя челюсть едва не соскользнула с черепа, и несколько секунд хранитель выглядел не древним судьей, а весьма озадаченным скелетом. Он смотрел на дракона, лежавшего у ног волшебницы.

— Он не должен был успокоиться, — произнес хранитель. Впервые в его голосе слышалась не холодная уверенность, а искреннее недоумение.

— Он был голодным, — ответила Мелькора. — А не злым.

— Многие приходили за Ключом. Многие пытались победить. Но никто не догадался накормить дракона. — Фиолетовое пламя дрогнуло. Абракадамус все еще не мог отвести взгляда от теплого носа, прижатого к человеческой ладони.

— Потому что не у всех был куролиск, — заметил Мустал. Орк окончательно опустил посох. Нагиня, заметив это, медленно выбралась из-за его ног и поползла к трону.

— А сокровища у тебя тоже можно накормить? — Она посмотрела туда, где недавно открывалась сокровищница. Сохранить хотя бы небольшую надежду змея считала делом необходимым.

— Нагиня, — предупредила Мелькора. В голосе волшебницы снова появилась знакомая усталость, но на этот раз без прежнего ледяного оттенка.

— Я просто спрашиваю. — Нагиня остановилась, не дойдя до трона. Пастью она больше не шевелила, однако взгляд оставался красноречивым.

В западной стене беззвучно открылась еще одна дверь. За ней тянулся узкий коридор, залитый ровным белым светом, совсем не похожим на холодное пламя хранителя. Спутники посмотрели на проход, потом на то место, где исчез Цир. Мелькора крепче сжала посох.

— Мы никуда не уйдем без него. — Она не сделала ни шага к открывшейся двери. Теперь угроза, испытание и обещанный выход одинаково мало значили без ответа о хоббите.

— Тот, кто принял жертву, проходит свое испытание отдельно. Если он достоин, путь вернет его к вам. — Абракадамус медленно поднял руку, указывая на белый проход.

— А если нет? — Нагиня повернула к нему голову. Вопрос прозвучал тише, чем все ее недавние рассуждения о правилах.

— Тогда вы узнаете это сами. — Фиолетовое пламя на миг стало выше. Больше хранитель ничего не добавил.

Цир очнулся на холодном каменном полу. Несколько секунд он лежал неподвижно, всматриваясь в темноту и пытаясь определить, что пострадало сильнее: голова, спина или чувство собственного достоинства. Последними воспоминаниями были хвост Нагини под коленями, торопливое прощание и фиолетовая вспышка. Все, что случилось после, провалилось в пустоту.

— Бывает и хуже, — сказал хоббит в пустоту. — Наверное.

Пустота спорить не стала, и Цир счел это достаточным основанием подняться. Он сел, вытащил из рюкзака маленький магический факел и поднял его над головой. Комната оказалась небольшой и круглой; по стенам тянулись старые фрески, на которых герои с мечами и посохами сражались с василисками, мантикорами, троллями, химерами, медузами, свежевателями разума и злобоглазами. В самом углу нарисованный дракон жадно тянулся к крошечному рыцарю. Цир задержал на нем взгляд, невольно оценив, насколько точно художник уловил общее настроение.

У дальней стены стоял невысокий каменный бассейн. Его поддерживали две ладони, высеченные прямо из пола, а над ним широко улыбался барельефный рот. В гладкой каменной улыбке не было ничего, что обещало бы гостю добрый прием. Цир подошел ближе и поднял факел.

В потолке над бассейном темнело маленькое отверстие, по краям измазанное засохшими красными потеками. Внизу неподвижно лежала густая темная жидкость. Свет задержался на ее поверхности, не позволяя сразу разглядеть дно.

— Кровь, — пробормотал хоббит. — Конечно. Почему бы и нет.

— Мне тоже приятно познакомиться. — Цир посмотрел на улыбающийся рот. Тот не ответил, и хоббит попробовал улыбнуться ему в ответ, затем поднял брови и наконец показал язык.

— Ладно. Значит, не вежливость. — Камень сохранил прежнее безразличие. Цир перестал гримасничать и наклонился над бассейном.

На дне что-то тускло блеснуло. Хоббит осторожно протянул руку, но факел качнулся, отражение дрогнуло, и находка опять скрылась под темной поверхностью. Тогда Цир решил добраться до нее по-своему: набрал воздуха и сунул голову в кровь. Лоб тут же ударился о что-то твердое.

Он отпрянул, ругаясь сквозь зубы, и торопливо вытер лицо рукавом. Холодная вязкая жидкость стекала по щекам, а ушибленное место болезненно пульсировало. Цир уставился на бассейн с таким искренним негодованием, будто тот нарушил заранее оговоренные условия.

— Да что с тобой не так? — Ответа не последовало. Каменный рот продолжал улыбаться, предоставляя гостю самостоятельно разбираться с последствиями собственного способа поисков.

На этот раз хоббит опустил в кровь руку и неторопливо пошарил по дну. Пальцы нащупали гладкие грани, сомкнулись на них, и Цир вытащил находку наружу. На ладони лежал амулет в форме вытянутого ромба, с ярко-красным камнем в центре. Тонкую оправу покрывали крошечные знаки, знакомые ему по записям Адамуса Ностра.

Цир застыл, не чувствуя, как кровь стекает между пальцами. Затем еще раз вытер амулет краем рубахи, будто под темным налетом могло обнаружиться что-нибудь менее важное. Знаки остались прежними, камень горел ровно. Хоббит медленно выдохнул.

— Ключ Эль’Диадоро, — тихо сказал хоббит. Теперь он смотрел на находку совсем иначе, осторожно придерживая ее обеими руками.

— Ключ Эль’Диадоро теперь в ваших руках. Распорядитесь им с умом. — Каменный рот ожил, не изменив улыбки. Голос прозвучал глубокий и торжественный, заполнив маленькую комнату от пола до потолка.

В восточной стене открылась дверь, за которой лежал ровный белый свет. Цир сжал Ключ в кулаке, подобрал факел и направился к выходу. Оборачиваться к бассейну ему больше не хотелось.

— Что ж, — сказал он. — Очень надеюсь, что они все еще там. И что Нагиня не успела продать мои сапоги.

Белый свет в восточном проходе дрогнул, и первым вышедшего из него Цира заметил дракон. Он поднял голову, повел ноздрями и тихо фыркнул, словно хоббит не вполне соответствовал его представлениям о новой порции еды. Цир остановился на пороге. Перед ним были Мелькора, Абракадамус на троне и зеленая морда, которой в комнате прежде не имелось.

— Я отсутствовал недолго, — сказал он. — Почему у нас теперь есть дракон?

Мелькора резко обернулась и на миг застыла. Потом быстро подошла, схватила Цира за плечи и сжала так крепко, что хоббит невольно подался к ней. Проверять, не иллюзия ли перед нею, она предпочла руками.

— Ты жив. — Волшебница смотрела ему в лицо, будто боялась, что стоит ослабить хватку — и он снова рассыплется пылью.

— Я тоже рад тебя видеть, — осторожно ответил хоббит. — Но, может, не так сильно? У меня после этого испытания еще остались кости.

— Больше никогда так не исчезай. — Мелькора отпустила его и отступила на шаг. Пальцы еще несколько мгновений оставались согнутыми, словно продолжали держать его плечи.

— Это, между прочим, была ее идея. — Цир посмотрел на Нагиню. Змея подняла голову и встретила его взгляд без прежнего победного выражения.

— Я не знала, что тебя правда разберут на пыль. — Она произнесла это с осторожностью, которой совсем недавно не проявила у трона.

— Это многое меняет? — Хоббит не отвел глаз. После собственной дезинтеграции ему хотелось получить объяснение чуть более содержательное.

— Нет. Но мне теперь немного неловко. — Нагиня немного подумала перед ответом, и на этот раз не попыталась спрятать неловкость за шипением.

— Невероятный день, — заметил Мустал. — Мамба почти извинилась, мы завели дракона, а хоббит вернулся с того света с добычей. Показывай.

Цир разжал кулак. Вытянутый ромб амулета лежал на его ладони, а ярко-красный камень горел таким глубоким светом, что кристаллы на троне рядом с ним показались тусклыми. В глазницах Абракадамуса взметнулось фиолетовое пламя. Все взгляды сошлись на маленькой находке.

— Ключ Эль’Диадоро, — произнес он. Хранитель склонился вперед, уже не скрывая внимания к амулету.

— Он сам меня нашел, — сказал Цир. — Я всего лишь ударился о него лбом.

— Это считается? — спросила Нагиня. Она переводила взгляд с камня на хранителя, будто опасалась нового условия.

— Считается, — ответил хранитель после долгой паузы. Цир наконец позволил себе выдохнуть. Амулет оставался лежать на его ладони, ничуть не пострадав от того способа, которым был найден.

Мелькора приняла Ключ бережно, двумя руками. Красный свет лег на ее пальцы, на грубый шов алой мантии, на грязную одежду Мустала и полупрозрачное тело Нагини. Все четверо стояли рядом — голодные, измотанные, ничуть не похожие на героев с древних фресок. И все-таки Ключ оказался у них.

Абракадамус медленно поднялся с трона. Кристаллы на подлокотниках тихо звякнули, когда костяные пальцы разжались, а пламя в глазницах сделалось спокойным. Хранитель оглядел отряд без прежней холодной неподвижности.

— Испытание завершено. Вы не выбрали сокровища вместо цели. Не оставили товарища. Не убили того, кого можно было спасти. Ключ ваш.

— А сокровища все равно были настоящими? — тут же спросила Нагиня. Она успела спросить прежде, чем остальные нашли слова для ответа. Даже рядом с Ключом память о закрывшейся двери не желала тускнеть.

— Были. — Абракадамус посмотрел прямо на нее. Нагиня тяжело вздохнула, окончательно убеждаясь, что упущенное богатство не было утешительной иллюзией.

— Я так и знала, что ты плохой человек. То есть скелет.

Костяные пальцы хранителя разжались еще шире, словно он собирался добавить что-то напоследок. Но вместо слов из груди вырвался тихий вздох, фиолетовое пламя погасло, и череп склонился. Древние кости начали рассыпаться легким серебристым прахом. Он осел на троне и почти сразу исчез между красными кристаллами.

— Пусть теперь у него будет покой. — Мустал снял капюшон и склонил голову. Некоторое время никто не нарушал наступившей тишины.

Дракон подошел к Мелькоре и осторожно ткнулся мордой в ее плечо. Волшебница обернулась и погладила его по шершавой зеленой чешуе. От живого тепла под ладонью пустой трон за спиной внезапно показался дальше.

— Нам пора. Нужно отнести Ключ Адамусу Ностра. И найти тебе нормальную еду. — Дракон оживился так заметно, что Цир поспешно отступил на два шага.

— Вот видишь, — сказала Нагиня. — Он запомнил.

— Я же говорила, — ответила Мелькора. Она еще раз провела ладонью по чешуе и повернулась к западной двери.

За ней ждал белый коридор. Мелькора несла Ключ, Мустал шел рядом с Нагиней, а Цир держался чуть позади, внимательно следя за драконом. Тот семенил за волшебницей, подбирая крылья, чтобы не задеть стены. На этот раз никто не отстал.