Резервист (джен)

Начало декабря 1999 года

В Монтроузе над дверью раздевалки повесили остролист, и Гарри пришлось наклонить метлу, чтобы не зацепить листья. Летом здесь была табличка с указанием для приглашенных на просмотр; теперь под ней сушилась чья-то забытая шапка. Из соседней комнаты тянуло горячим воском. Работница натирала подоконник и велела всей группе обходить левую сторону, где пол еще не высох.

Гарри послушно свернул направо. На июльском просмотре он несколько раз проходил этим коридором, стараясь запомнить дорогу, однако нужную дверь сейчас первым нашел Кэбот. Майлз толкнул ее плечом и придержал, пока остальные вносили метлы; Флетчер протиснулся последним, прижимая к груди ящик с запасными ремешками. На чужой базе вещи неожиданно требовались все сразу, и непременно те, которые не помещались в карман.

— Здесь хоть скамья длинная, — заметил Бишоп, поставив сумку. Он сел, вытянул ноги и тут же убрал их, пропуская Данна. — В прошлый раз раздевался по очереди с дверью. Она все время выигрывала.

— Ты ей плечом мешал, — отозвалась Брук. Охотница повесила мантию и проверила крючок, прежде чем выпустить ткань. — Дверь там стояла раньше тебя.

Гарри занял место у стены. В июле он ждал здесь с чужим номером на груди; сегодня Рук принес состав сам, и его фамилию записали вместе с остальными. На скамье рядом уже лежала бита Бишопа, не оставлявшая сомнений, кому придется потесниться.

За окном белела трава. Иней сохранился только в тени построек: на самом поле его уже не было, зато низкое солнце так ярко било в мокрые стойки, что Гарри прищурился. Над кольцами почти неподвижно висели ленты. Он успел решить, что ветра нет, прежде чем заметил верхние, вытянутые в другую сторону, и стал искать теплые перчатки.

С ноября он проверял счет еще до появления мяча. Рук менял цифры посреди задания; однажды Гарри, уверенно объяснив, почему ловить уже можно, узнал, что последние очки записали другой семерке. Исправлять такую ошибку на словах было легче, чем представлять остановившегося после матча с Пустельгами Кэбота.

Сегодня Майлз обсуждал с Гардинером первый выход из обороны. Он провел рукой между двумя сумками, показывая, где будет проходить, и Гарри без просьбы передвинул свою. Брук наклонилась посмотреть. За месяц они уже успели снова и удачно сыграть, и поссориться из-за потерянной передачи; только Гарри иногда замечал, как охотники смотрят на него, когда разрыв приближается к ста пятидесяти.

Выйдя за водой, Гарри встретил Бена Хьюитта. Тот придерживал дверь кладовой, пока работник доставал сверток; на черной рубашке белела эмблема Сорок. Гарри узнал его сразу и остановился.

— Ты все-таки остался здесь, — сказал он, когда Хьюитт забрал сверток. В июле они простились возле раздевалки, и Гарри так и не узнал, чем закончился день у другого ловца. — Я потом собирался посмотреть состав. Все время забывал.

— Подписал на сезон. Теперь есть что продлевать. — Бен улыбнулся, перехватил сверток поудобнее и кивнул на голубой воротник Гарри. — Про тебя забыть не дали. В лавке, куда я хожу за хлебом, две недели висел твой плакат.

— Надеюсь, хлеб от этого не испортился. Я там ничего не обещал пекарю. — Гарри отступил, пропуская работника с пустым ящиком. — Ты сегодня играешь?

— Поэтому и ищу второй ремень. Первый решил закончить сезон до меня. — Хьюитт развернул край ткани, показал новую застежку и снова убрал ее. — Увидимся на поле. Воду берите из ближнего кувшина, дальний для мытья чашек.

Гарри налил воды и вернулся к своим. В июле Хьюитт тоже объяснял ему, куда идти; сейчас хотелось вспомнить не чужую любезность, а короткий разворот, после которого Бен обошел его на одинаковой метле.

Рук собрал их у скамьи. Сороки встречали охотников сразу после вратарского паса, поэтому Данну приготовили два варианта выхода; Брук и Гардинер уточняли, когда меняться сторонами. Про предел в четыре часа напомнили между обсуждением колец и временем осмотра.

На поле Меррик пожелал Гарри хорошей игры и вернулся к своему вратарю. Захотелось показать, чему научился после отказа, но на разминке обнаружилась забота поважнее: с верхней точки из-за солнца почти не было видно нижней половины поля. Гарри стал искать другую высоту.

* * *

К концу первого часа Гарри дважды потерял снитч на фоне солнечного пятна и один раз нашел слишком поздно. Хьюитт вышел раньше, но не достал: золотой шарик проскользнул под ладонью и исчез у ограждения. Гарри облетел участок, показал Бишопу возвращение и ушел выше, не дожидаясь, пока надежда превратится в еще один бесполезный круг.

Снизу донеслись хлопки: Сороки забили. Гарри посмотрел на табло. Под названием Торнадос, справа, стояло тридцать; слева у хозяев — сто двадцать. Даже расположение цифр требовало привыкнуть, чтобы не приписывать чужой гол себе.

Данн дважды отдал квоффл сопернику. Он перебрасывал через первую пару охотников, но третий уже ждал выше; Брук приходилось возвращаться, теряя ход. Потом передачи стали короче. Сороки спустились следом, прижимая ее к краю, и Гардинер не сразу понял, где теперь предлагать мяч.

Гарри замечал это кусками, между поиском и разворотами Хьюитта. Однажды он оказался достаточно близко, чтобы услышать, как Брук потребовала от Майлза не идти к кольцам раньше передачи. Кэбот огрызнулся, но вернулся. В следующей атаке они дошли вместе; бросок принял вратарь, зато Брук успела помешать ему начать ответный выход сразу.

Хьюитт искал невысоко. Гарри держался над ним, но возле колец тот пропадал на фоне темных досок, а на обратном развороте мешало солнце. Гарри сместился к боковой линии. Бен ушел чуть дальше, и пришлось выбирать: догонять или оставить себе обзор. Гарри остался, однако вскоре пожалел.

Снитч мелькнул возле стойки, к которой Хьюитт был ближе. Гарри ускорился, чувствуя, как сразу похолодели щеки; между ними шел бладжер, и Флетчер поднялся ему наперерез. На этот раз Гарри увидел замах заранее. Он дождался удара, прошел следом за улетевшим мячом и вышел к Бену почти вплотную, но снитч исчез, прежде чем кто-нибудь успел выставить руку.

Рук взял перерыв, когда стало сорок — сто девяносто в пользу хозяев. Под навесом было холоднее, чем в полете: солнце сюда не попадало, от земли тянуло сыростью. Гарри пил, придерживая крышку фляги подбородком, пока Бишоп пытался расстегнуть ремень на чужом запястье. Флетчер выслушивал замечание тренера, не переставая дергать непослушную застежку.

— Они остаются над первым пасом, — сказала Брук. Она показала на кольца и повернулась к Данну. — Не перебрасывай через них. Я опущусь еще ниже, а Майлз пусть проходит у меня за спиной.

Рук передвинул фишки. Гардинеру следовало подождать снаружи, Кэботу показали место, которое он освобождал слишком рано. Майлз спорил о высоте. Гарри запоминал новую линию: через нее придется возвращаться из погони.

— А если они тоже спустятся? — спросил Кэбот. Он ткнул пальцем в черную фишку и чуть отодвинул ее. — Мне тогда опять в двоих идти?

— Тогда мяч остается у Вивьен. Ты не обязан получать каждый пас, чтобы они пошли за тобой. — Рук вернул фишку на место и посмотрел на Гардинера. — Дальнюю сторону держи. Нам нужен выход, а не еще один человек возле своей стойки.

По свистку Гарри закрыл флягу. Брук уточнила у Данна последний жест, сердито убрала прилипшую ко лбу прядь и взлетела. Уже в воздухе она сразу повернулась к своему вратарю, проверяя, видит ли он начало движения.

После перерыва Сороки забили еще дважды. Затем Кэбот увел за собой охотника, а Брук прошла сама; вратарь не успел сместиться. На табло стало пятьдесят — двести десять, и Гарри впервые за полчаса выдохнул с облегчением.

Следующие десять очков получили хозяева. Данн снова отдал коротко, не возвращаясь к прежнему дальнему броску. Гарри проверил обе стороны табло и довернул метлу, чтобы не потерять из виду Хьюитта.

* * *

Снитч оказался возле правой руки. Не вдалеке над кольцами, не за чужими плечами: он вылетел из тени стойки прямо перед Гарри и на мгновение завис, различимый до тонкой бороздки на золотом боку. Гарри прижал колени. Пальцы уже ослабили хват на древке, прежде чем он успел вспомнить, что только что видел на табло.

Пятьдесят и двести двадцать. Даже поймав, он оставил бы Торнадос позади на двадцать очков; в этом не было ни трудного счета, ни времени для долгого обдумывания. Гарри видел мяч, видел свободное пространство за ним и знал, что Хьюитт остался далеко слева. Ему никто не мешал.

Он сжал древко снова. Подал метлу чуть в сторону, ровно настолько, чтобы крылья прошли мимо рукава, и сохранил высоту. Золотой шарик скользнул под локтем. Гарри почувствовал почти такое же движение в ладони, как если бы упустил его по собственной неловкости.

Несколько секунд тело требовало вернуться. Снитч еще можно было догнать: он уходил вдоль стойки, невысоко, без резкого рывка. Гарри не смотрел ему вслед прямо, стараясь удержать золото краем зрения. На трибуне кто-то крикнул. Он не разобрал слов и только крепче сжал древко, чтобы не показать рукой то, чего пока не заметил соперник.

Хьюитт повернул к нему. Гарри увидел, как Бен сначала посмотрел на его лицо, потом ниже, за стойку; обмануть человека одним равнодушным видом не получилось. Пришлось двигаться. Гарри пошел навстречу по широкой дуге, занимая пространство между ним и местом, где только что мелькнул мяч. Ничего загораживать плечом уже не требовалось: снитч исчез.

Бен опустился с другой стороны кольца. Гарри вернулся к середине, оставляя его на виду, и вдруг понял, что больше не знает, куда полетел золотой шарик. Последнее появление он упустил сознательно. Все следующие могли достаться Хьюитту, а не ему.

На часах было два ноль семь. Гарри не мог просто кружить рядом с Беном, пока Брук забьет нужное количество голов. Сороки продолжали атаковать, а единственный снитч на поле по-прежнему мог закончить все в любой момент.

Бишоп подлетел снизу, посмотрел на него и показал раскрытую ладонь. Гарри ответил условленным жестом возвращения: прикрытие сейчас не требовалось. Загонщик сразу ушел к охотникам. Гарри проводил его взглядом и не стал оглядываться на Рука, хотя очень хотелось узнать, видел ли тренер короткий проход возле стойки.

Кэбот вернул мяч Брук почти без задержки. Она прошла над ним и бросила в крайнее кольцо; Гарри услышал крик Майлза и проверил табло: шестьдесят — двести двадцать. Ловить все еще нельзя, но разрыв сократился.

Сороки ответили после длинной атаки. Данн отбил первый бросок, второй достался Флетчеру под биту, третий прошел. Гарри не видел всей передачи и не стал придумывать, кто виноват. Сто семьдесят, как перед оставленным снитчем.

* * *

Хьюитт теснил его к солнечной стороне. Он заранее занимал середину, оставляя Гарри внешний облет либо неудобный взгляд против света. Один раз Гарри повернул слишком резко и отдал ближний край. Бен ушел вниз; мяча там не было видно, но позволить ему спокойно проверить скрытый участок Гарри не решился.

Вернувшись, он дышал чаще. Фэрберн в августе пять раз заставил его гоняться за пустым воздухом; сейчас повторять это не хотелось. Гарри сменил высоту. Хьюитт оценил перемену и остался на своей; какое-то время оба смотрели в разные стороны, удерживая друг друга сбоку.

Семьдесят — двести тридцать. Потом восемьдесят — двести тридцать. Последний гол Гардинер забил с неудобной руки, и Брук так громко обрадовалась, что Гарри услышал ее с противоположного края. Теперь поимка давала равенство. Он посмотрел на часы: до конца больше часа, Данн уже выбрасывал мяч, а у Брук наконец появился свободный путь от ворот. Заканчивать сейчас Гарри не хотел.

Хьюитт резко поднялся над трибуной. Гарри пошел к нему, но не повторил подъем целиком: увидел снитч ниже, под крышей, и выбрал путь с той стороны, откуда Бену пришлось бы поворачивать. Оба оказались слишком далеко. Шарик метнулся к ограждению и пропал, оставив вместо себя блеск на креплении досок; Гарри вовремя выровнялся, не бросившись за ним в тень.

Пока он возвращался, Торнадос забили снова. Девяносто — двести тридцать: теперь своей поимкой можно было выиграть в десять. Гарри почувствовал такое облегчение, словно ему уже отдали мяч, и сразу испугался, что упустил что-то еще. Но цифры не менялись. Он проверил дальний край, ближний, место под крышей; золота нигде не было.

Гарри вспомнил бороздку на золотом боку, крыло возле локтя и со злостью подумал, как легко было тогда поймать. Теперь заставить снитч показаться он не мог. Хьюитт прошел ниже. Гарри отвернулся от пустого места и продолжил следить за ним.

На короткой остановке, пока целитель осматривал получившего удар охотника Сорок, Брук подлетела к Гарри. Она оттянула мокрый воротник и посмотрела на часы. Голос звучал хрипло; кричать через все поле приходилось ей чаще остальных.

— Ты видел его у стойки? Раньше, когда они еще сильно вели. — Она не стала показывать рукой на весь стадион, только коротко кивнула в нужную сторону. — Я снизу подумала, сейчас опять свистнут.

— Видел. Не взял. — Гарри посмотрел на правую перчатку, словно требовалось убедиться, что она действительно осталась пустой. — Сейчас бы такой заход.

— Мы постараемся еще добавить. Только не обещаю, что сразу. — Брук убрала прядь с лица и уже повернула к своим. Гарри хотел сказать, что ничего не требует, но она была далеко; снизу судья позвал возвращаться.

После остановки Сороки забили. Девяносто — двести сорок, и возможность победить снова превратилась в равенство. Гарри с досадой выдохнул, потом увидел, как Данн коротко передает Брук. Все продолжалось, хотя ему хотелось удержать цифры хотя бы до следующего появления снитча.

Кэбот принес еще десять очков. Следом Гардинер потерял квоффл при передаче, хозяева забили в ответ, а через несколько минут провели мяч еще раз. Сто — двести шестьдесят. Гарри задержал взгляд на доске и едва не пропустил, как Хьюитт уходит вправо; тот уже пригнулся к древку и на этот раз смотрел вперед совершенно определенно.

Золото мелькнуло у боковой линии. Гарри начал снижение, предупреждая Бишопа, и почувствовал, как холодный воздух забирается под ворот; Бен был ближе к снитчу, однако заходил снаружи. Гарри мог пройти внутри дуги. В октябре он порадовался бы возможности обогнать, сейчас же прежде всего видел чужую руку, которой нельзя было позволить сомкнуться.

Он вышел на линию раньше, не прижимаясь к сопернику. Хьюитт вынужден был взять чуть шире: два человека не помещались в узком просвете между стойкой и пролетавшим загонщиком. Гарри оказался впереди. Снитч уходил прямо, на высоте древка, и привычное облегчение почти заставило его протянуть ладонь.

Ладонь осталась на метле. Гарри продолжил полет, стараясь не выдавать, насколько близко находится мяч; теперь снитч держался чуть правее, а Хьюитт приближался именно с этой стороны. Закрывать путь телом было поздно. Бен увидел крылья и пошел наружу, обходя Гарри по широкой дуге, которой через секунду хватило бы для поимки.

Гарри повел метлу вверх, словно мяч начал подниматься. Он подал вперед плечо и отнял от древка левую руку — не к снитчу, выше. Хьюитт дернулся вслед только на мгновение, почти сразу понял и вернул прежнюю высоту. Этого оказалось едва достаточно: золотой шарик ушел под стойку, прежде чем Бен снова вытянул руку. Его пальцы сомкнулись в пустоте.

Оба проскочили кольцо. Гарри повернул следом, снова увидел крылья в просвете и приготовился мешать следующему заходу, но снитч метнулся вниз и пропал на фоне темного настила. Хьюитт выругался так отчетливо, что не потребовалось приближаться. Гарри выровнялся, показал Бишопу возвращение и только теперь заметил, насколько сильно стучит сердце.

Он едва не отдал сопернику мяч, который мог поймать сам. Отказ от поимки не сделал его умнее Хьюитта: Бен почти сразу нашел другой путь. Гарри потер ладонь о бедро, не сводя с него глаз. Теперь стоило ждать, что при следующем ложном подъеме тот останется внизу.

Бишоп показал, что уходит к охотникам. Гарри кивнул: Флетчеру требовалась помощь, а погоня уже закончилась. Счет не изменился, на часах было три двадцать четыре. От мысли об оставшихся минутах в животе стало пусто.

* * *

Хьюитт менял высоту и однажды нарочно позволил Гарри выйти вперед. Тот не стал повторять прежний разгон, сбросил ход и вернулся туда, откуда видел обе стороны стойки. На другом краю Кэбот начинал очередной заход.

Майлз не получил мяч сразу. Он прошел к большому кольцу, увел за собой охотника и вернулся поперек, пока Брук держала квоффл у бедра. Гарри следил не за всей атакой, только за открывавшимся пространством, однако успел увидеть передачу. Кэбот принял на ходу и забил прежде, чем вратарь закончил поворот. Сто десять — двести шестьдесят, опять равенство после возможной поимки.

Гарри посмотрел на Хьюитта. Тот не изменил поведения: Сорокам снитч по-прежнему приносил уверенную победу, а оставшиеся минуты устраивали и без него. Все неудобство этого счета принадлежало Торнадос. Гарри пропустил под собой бладжер и занял место над боковой линией, не сокращая круг только потому, что хотелось поскорее что-нибудь увидеть.

Следующий бросок Брук вратарь отбил. Квоффл ушел почти к самому Гардинеру, но соперник опередил его и отдал назад; атака хозяев дошла до Данна, который вынужден был вытянуться поперек кольца. Мяч остался у него. Гарри услышал крик Бишопа, увидел короткий пас в голубую мантию и не стал следить дальше: Хьюитт уже проверял тень под трибуной.

Сороки теперь дольше держали мяч: четыре часа заканчивались, а им не требовалось рисковать ради гола. Гарри видел, как один охотник попытался отдать назад вратарю, но Брук перехватила передачу. Она резко поднялась и бросила с такой близкой дистанции, что квоффл задел ладонь вратаря уже за кольцом.

Сто двадцать — двести шестьдесят. Гарри пересчитал, хотя знал ответ: плюс сто пятьдесят давали победу в десять. Он не стал немедленно лететь быстрее. От скорости снитч не появлялся, зато Хьюитт мог заметить его за спиной, пока Гарри будет оглядываться на собственный след.

У дальней стойки было пусто. Под трибуной тоже, лишь кто-то шевелил светлым концом шарфа, всякий раз заставляя задерживать взгляд. Гарри проверил участок возле навеса, вернулся к середине и обнаружил Бена чуть выше. Оба подняли головы почти одновременно. Золотая точка двигалась над кольцами, отчетливо видимая на фоне темной крыши.

Гарри начал погоню с неудобной стороны. Пришлось сперва отвернуть от чужого загонщика, и Хьюитт сразу получил несколько ярдов; зато после поворота перед ними оставалось свободное поле. Гарри прижался к древку. Бишоп шел ниже, кричал что-то Флетчеру, а впереди чужая черная перчатка на мгновение отделилась от рукояти и вернулась обратно.

Снитч ушел вверх, не дав Бену дотянуться. Гарри не стал повторять подъем в точности, взял чуть в сторону и сократил расстояние, когда мяч повернул обратно к кольцам. Усталые ноги послушались не сразу. Метлу качнуло, пришлось вернуть корпус, и Хьюитт опять оказался впереди; Гарри стиснул зубы, не позволяя злости заставить его разогнаться мимо мяча.

Справа коротко закричали. Он успел различить Кэбота, уже уходившего от ворот, и новую десятку на табло: сто тридцать. У Сорок оставалось двести шестьдесят. Смотреть дальше было нельзя — снитч менял направление, а Бен уже заходил к нему снаружи.

Теперь Гарри тоже мог тянуться. Эта простая возможность оказалась почти неожиданной после долгого часа, когда любое удачное движение следовало останавливать; он увидел золотой бок, выставил ладонь и промахнулся. Снитч нырнул под нее. Гарри почувствовал, как перчатка задела собственный рукав, и выпрямился, не пытаясь удержать вытянутую руку любой ценой.

Хьюитт оказался рядом. Они оба нашли мяч ниже, возле перекладины, и начали спускаться с разных сторон; на сей раз Гарри видел, как Бен готовится выйти из поворота, и не стал спорить с ним за ту же точку. Он прошел чуть дальше. Снитч дернулся от приближавшейся руки и пошел поперек, к середине, где гаррина метла уже сохраняла ход.

За плечом глухо стукнула бита. Гарри пригнулся, пропуская сверху уходивший бладжер, и услышал короткий крик Флетчера. Хьюитт тоже успел уклониться, почти не отстав. Между ними оставалось меньше метлы, и Гарри различал белую полоску кожи между краем чужой перчатки и рукавом.

Снитч шел перед ними, чуть ниже. Гарри удерживал его справа от древка и ждал не следующего гола, а возможности достать, не закрыв себе обзор собственной кистью. Бен потянулся первым. Золотой шарик качнулся к Гарри, на какую-то долю секунды оказался ближе, и ладонь сомкнулась вокруг него — обычным движением вперед, без переворота и опасного броска за спину.

Хьюитт убрал руку. Гарри уже чувствовал крылья между пальцами, но все равно посмотрел на табло, прежде чем поднять кулак: сто тридцать против двухсот шестидесяти. Затем свисток оборвал игру, цифры Торнадос сменились на двести восемьдесят. Снитч бился в руке, часы остановились на трех сорока шести, и Гарри наконец позволил себе улыбнуться.

* * *

На землю он спустился не первым. Брук уже обнимала Кэбота за плечи, пытаясь что-то сказать, а Данн шел к ним от колец, держа метлу в обеих руках. Гарри поставил ноги на траву и ощутил, как холод пробирается сквозь подошвы. В воздухе об этом можно было не помнить.

Майлз добрался до него, когда он отдавал снитч судье. Кэбот хотел хлопнуть по плечу, но вместо этого ухватился за мокрый рукав и рассмеялся. Гарри придержал его за локоть: после почти четырех часов оба стояли не слишком твердо.

— А я думал, теперь уже до конца. Тоже смотрел на часы. — Майлз выдохнул, провел ладонью по лицу и оглянулся на табло. — Последний пас Вивьен видели? Мне даже тормозить не пришлось.

Брук спросила, кто потащит ее сумку. Гарри предложил донести до раздевалки, получил ответ, что до дома было бы полезнее, и засмеялся вместе с остальными. Данн требовал от Гардинера признать: во втором часу тот наконец перестал возвращаться к нему спиной.

Хьюитт дождался, пока возле Гарри стало свободнее. Он пожал руку, посмотрел на свои перчатки и коротко качнул головой, вспоминая последние секунды. Под застежкой темнела полоса натертой кожи.

— У стойки я думал, ты упустил. В самом начале второй половины. — Бен поднял голову, встретившись с Гарри взглядом. — Потом понял, почему не пошел следом. На твою руку все равно дернулся.

— Ты почти достал снизу. Я уже не успевал закрыть другой край. — Гарри произнес это без желания сделать сопернику приятное: пустая ладонь Хьюитта все еще стояла перед глазами. — В следующий раз так не получится.

— Попробуешь — посмотрим. — Бен чуть улыбнулся и пошел к Меррику. Тренер ждал своих возле навеса, уже открыв папку; Гарри проводил их взглядом и повернулся к Руку, который велел ему не стоять на холоде после спуска.

Позже Гарри ждал осмотра на скамье в коридоре. Он успел переодеться, но волосы еще сохли, и полотенце пришлось держать на шее. Рук сел рядом; Стентон занималась Данном за дверью. Ни схемы, ни блокнота тренер не принес. Он спросил только, какой счет Гарри видел при первом близком появлении.

— Пятьдесят — двести двадцать. Хьюитт был далеко, я мог взять сразу. — Гарри помолчал, затем добавил то, что мучило почти до самого конца: — Я потом думал, больше такого мяча не будет.

— И все-таки оставил. Очень хорошее решение, Гарри. — Рук сказал это сразу, не откладывая похвалу до следующего замечания. — Не стал заканчивать чужую работу только потому, что свою поимку уже мог сделать.

— Они ведь могли и не отыграть. В третьем часу снова стало больше ста пятидесяти. — Он посмотрел на Рука. — А когда Бен обошел меня справа, я чуть не отдал ему снитч.

— Могли. Ты тоже мог упустить последний. — Рук прислонился к стене, освобождая проход работнику с корзиной. — Но ты следил за тем, что происходит, и менял задачу вместе со счетом. Вивьен получила время, Майлз получил передачи. За это время им еще пришлось сыграть, а тебе — не дать Хьюитту закончить раньше.

Из комнаты позвали следующего. Гарри поднялся, все еще чувствуя непривычное облегчение. Рук напомнил про завтрашний разбор; Гарри кивнул и пошел к Стентон, впервые не пытаясь удержать похвалу подальше от предстоящих вопросов.

В гостевой раздевалке почти закончили собираться. Брук сидела с закрытыми глазами, пока Кэбот вытаскивал из-под ее скамьи собственный ремень; Гардинер отыскал в сумке яблоко и делил его с Данном, потому что до еды оставалась еще дорога. Гарри забрал обещанную сумку Брук. Охотница открыла один глаз и сказала, что теперь до камина тоже придется нести, раз уж так хорошо начал.

Остролист задел его по волосам. Гарри наклонился и вышел в коридор, где уже не пахло воском, только мокрой формой. Хьюитт остался заканчивать свой день с Сороками, а Гарри ждали у поворота.

Кэбот придерживал дверь ногой и рассказывал Брук о последней передаче. Она возражала, что он вышел раньше условленного; Майлз показывал рукой, насколько раньше, а дверная пружина толкала его в пятку. Гарри подхватил ручку. Они прошли все вместе, продолжая спорить, и он поспешил следом, чтобы услышать конец.