ГривИстория (джен)

Я проснулась от того, что было... тихо.

Это было так непривычно, что я сначала не поняла, что случилось. Лежала, смотрела в потолок, слушала... ничего. Печка потрескивала. Где-то за стеной посапывали дети. Сверчок давно замолк, дождавшись рассвета.

— Который час? — пробормотала я, глядя в окно.

Солнце уже поднялось — не раннее, утреннее, но вполне себе бодрое. Часов восемь, не меньше.

— А петух?

Я встала с раскладушки и выглянула в окно.

Петух Петька сидел на заборе. Он сидел тихо, как мышь, и смотрел на дом круглым глазом. Когда моя морда появилась в окне, он мелко-мелко задрожал, но не издал ни звука.

Я помахала ему щупальцем.

Петька икнул и быстро-быстро закивал.

— Умный мальчик, — одобрила я. — Так и продолжай.

Щупальце, которым я махала, довольно покачалось. Остальные потянулись, зевнули — образно — и начали расползаться по кухне в поисках утренних дел.

— Крафт? — сонный голос Нитки из спальни. — Ты чего там шепчешь?

— С петухом разговариваю, — честно ответила я. — Объясняю правила хорошего тона.

— А-а, — зевнула Нитка. — И как он?

— Усвоил, кажется.

Из спальни донёсся смешок.

* * *

За завтраком я объявила:

— Сегодня пробуем варить мыло.

Тростинка подпрыгнула:

— Можно посмотреть?

— Можно, — кивнула я. — Если уроки сделаны.

— Сделаны! — соврала девочка с такой скоростью, что даже уши покраснели.

— Тростинка, — строго сказала Нитка. — Сначала уроки. Потом мыло.

— Ма-ам!

— Не мамкай. Крафт никуда не денется.

Льдинка, которая всё это время сосредоточенно пыталась завязать моё щупальце бантиком — у неё плохо получалось, щупальце извивалось и хихикало, подняла голову:

— А мыло будет пахнуть?

— Будет, — пообещала я. — Ты какое любишь?

— Яблочное! — хором сказали обе девочки.

— Яблок у нас полно, — улыбнулась Нитка. — В прошлом году запас ещё остался. Сушёные, если надо.

— Пригодятся, — кивнула я.

* * *

После завтрака Нитка вывалила на стол целую кучу бабушкиных записей — старых, пожелтевших, с выцветшими чернилами.

— Вот, смотри. Здесь рецепты мыла, мазей, настоек. Я сама в них мало что понимаю — травы собирать умею, а считать пропорции... — она махнула копытом.

Я уткнулась в записи.

И тут случилось странное.

Я читала строчки, написанные незнакомым почерком, и вдруг... вспомнила.

Не просто прочитала — вспомнила, как сама когда-то стояла над котлом, помешивала что-то длинной ложкой, нюхала, добавляла ингредиенты. Другой котёл, другое мыло? Или не мыло? Что-то похожее, но... другое.

— Крафт? — Нитка смотрела на меня с беспокойством. — Ты чего застыла?

— Вспоминаю, — сказала я медленно. — Я ведь правда это делала. До того, как... ну, до всего.

— До взрыва? — уточнила Нитка.

— Ага.

Я закрыла глаза и позволила памяти течь.

Картинки были смутными, как старые фотографии. Лаборатория. Колбы, пробирки, весы. Длинные столы, заставленные банками с разными жидкостями. И я — не в фиолетовом костюме, а в белом халате поверх обычной шерсти, с нормальной гривой (или уже не совсем нормальной?) и сосредоточенным выражением морды.

— Химик, — прошептала я. — Я была химиком. Настоящим. Не только шампуни — всё подряд. Мыло, кремы, даже... даже что-то другое. Но это потом.

— Что другое? — спросила Нитка.

Я открыла глаза.

— Неважно, — сказала я твёрдо. — Сейчас важно мыло.

Потому что «что-то другое» — это были компоненты для супергривной пушки. Я вспомнила. Те же копыта, те же рецепты, только цели другие.

Кем я была до того, как стала Мэйн-йак? — подумала я. — Неужели тоже химиком? Или меня заставили им стать, когда втянули в этот дурацкий сценарий?

— Крафт? — Нитка снова позвала.

— Всё хорошо, — улыбнулась я. — Просто воспоминания нахлынули. Давай работать.

* * *

Мыло мы варили во дворе, чтобы не задымить дом. Нитка притащила большой котёл, Молот соорудил примитивный очаг из камней, дети крутились рядом, путаясь под ногами.

— Основа — жир и щёлок, — бормотала я, сверяясь с рецептом. — Жир у нас есть? Щёлок?

— Жир — да, — кивнула Нитка. — Щёлок из золы делается, у меня есть готовый.

— Отлично. Тогда смешиваем, греем, помешиваем...

Щупальца включились в работу с энтузиазмом, которого я от них не ожидала. Четыре пряди мешали варево в котле, две подбрасывали дрова в огонь, ещё две подавали Нитке ингредиенты.

— Это невероятно, — выдохнула Нитка. — Ты как фабрика.

— Спасибо, — усмехнулась я. — Теперь добавляем яблочный отвар. И сушёные яблоки, мелко покрошенные. И немножко мёда для запаха.

— Мёд есть! — Льдинка метнулась в дом и через минуту притащила горшочек.

Процесс затянулся на пару часов. Мы мешали, добавляли, нюхали, снова мешали. Щупальца устали, но не жаловались — им нравилось делать что-то новое, мирное, полезное.

— Готово, — объявила я наконец, когда масса в котле загустела до нужной консистенции. — Теперь разлить по формам и оставить застывать.

— По формам? — переспросила Тростинка.

— По формочкам, — кивнула я. — Чтобы мыло было красивым.

Нитка принесла старые формочки для выпечки — звёздочки, сердечки, цветочки. Мы аккуратно разлили жидкое ещё мыло по ним, стараясь не обжечься.

— Завтра будет готово, — сказала я. — Если всё сделали правильно.

— А если неправильно? — спросила Льдинка.

— Тогда завтра будем пробовать снова, — пожала я плечами. — В этом и есть наука.

* * *

На следующее утро петух Петька по-прежнему молчал, только косился на окна с уважением и лёгким ужасом, а мы вынули мыло из форм.

— Красота, — выдохнула Нитка.

Мыло получилось — плотное, приятно пахнущее яблоками и мёдом, с красивыми оттисками на поверхности. Оно не разваливалось, не крошилось, выглядело настоящим, магазинным.

— Получилось! — завопили девочки хором и бросились меня обнимать.

Щупальца ловили их, кружили, подкидывали в воздух. Я смеялась — впервые так громко и свободно.

— Нитка, — сказала я, когда суматоха улеглась. — Я, кажется, поняла, чем хочу заниматься.

— Мылом? — улыбнулась та.

— Мылом, — кивнула я. — И шампунями. И всем таким. Варить, придумывать, делать красивое и полезное.

— А как же кузница? — подал голос Молот, который тоже вышел посмотреть на результат.

— А в кузнице я буду помогать, когда ты позовёшь, — пообещала я. — Совмещать. Щупалец много, на всё хватит.

— Ну смотри, — улыбнулся кузнец. — Дело твоё.

Я посмотрела на формочки с мылом, на детей, на Нитку с Молотом, на мирное утро над маленьким домиком.

— Это моё, — сказала я тихо. — Настоящее. Не навязанное. Моё.

Щупальце согласно погладило меня по щеке.

— Ну что, — сказала я бодро. — Кто хочет попробовать новое мыло?

— Я! Я! — заорали дети и понеслись в дом — мыться.

Я пошла за ними, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Мейнкрафт, — прошептала я, пробуя имя на вкус. — Звучит неплохо. Прямо скажем, очень неплохо.