Ты скажешь мне правду (джен)

Риддл не кричал. Он вообще редко кричал. Его сила была в том, что он мог одним взглядом заставить людей чувствовать себя маленькими.

На очередном заседании Совета он смотрел на Гермиону так, будто пытался прочитать не её слова, а её мысли.

— Публичный реестр, — произнёс он, будто пробуя фразу на вкус. — Любопытная инициатива.

Люциус сидел рядом, прямой и неподвижный, как статуя.

— Это может создать панику, — спокойно сказал он. — Люди начнут сомневаться в эффективности системы.

— Сомнения — это тоже информация, — ответила Гермиона. — И если мы хотим, чтобы система была справедливой, мы должны быть готовы к этим сомнениям.

Долохов фыркнул.

— Справедливость является роскошью, которую мы не можем себе позволить в военное время.

— А произвол — это риск, который мы тоже не можем себе позволить, — парировала Гермиона. — Если люди перестанут верить в систему, она рухнет. Не от удара врага, а под собственным весом.

Риддл чуть наклонил голову.

— Вы очень убедительны, мисс Грейнджер, — сказал он. — Почти так же убедительны, как опасны.

Гермиона не отвела взгляд.

— Моя задача не быть удобной, милорд, — сказала она. — Моя задача сделать систему устойчивой.

Тишина в зале стала почти осязаемой. Потом Риддл кивнул.

— Пусть реестр будет публичным, — сказал он. — Но под контролем рабочей группы. И пусть мисс Грейнджер лично отвечает за его ведение.

Это звучало как разрешение. Но Гермиона знала: это было испытание. Теперь она отвечала за то, что могло разрушить всю систему.

После заседания к ней подошёл Люциус. Не как враг, не как союзник, а как человек, который хотел понять.

— Вы не боитесь, мисс Грейнджер? — тихо спросил он. — То, что вы делаете, может иметь последствия.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но я боюсь больше того, что будет, если я ничего не сделаю.

Люциус чуть заметно кивнул, будто услышал что-то важное.

Дни шли. Реестр становился реальностью: списки, подписи, даты, имена. Люди видели, кто где находится и начинали задавать вопросы. Иногда — вслух.

Однажды утром Гермиона получила записку. Короткую, без подписи: «Сегодня в 18:00. Северный склад. Важно».

Она знала, кто её прислал и знала, что это может быть ловушка. Но она также знала, что не может не пойти.

Северный склад был тем местом, где хранились самые опасные артефакты. Те, которые нельзя было держать в Министерстве. Сюда редко приходили, сюда почти не заглядывали.

Когда Гермиона вошла, она увидела Драко. Он стоял у стола, на котором лежал перстень с тёмным камнем.

— Он вернулся, — тихо сказал Драко. — Кто-то подбросил его сюда. Как будто хотел, чтобы мы его нашли.

— Или чтобы нас поймали с ним, — добавила Гермиона.

— Возможно, — согласился Драко. — Но есть и другая версия. Кто-то хочет, чтобы правда вышла наружу.

В этот момент дверь открылась. Вошёл Риддл. Не один — с охраной.

— Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — спокойно произнёс он. — Как удачно, что вы оба здесь.

Гермиона выпрямилась.

— Милорд, — сказала она. — Мы обнаружили артефакт, который должен быть учтён.

Риддл улыбнулся будто видел что-то забавное.

— Да, — сказал он. — Перстень. И вы оба знаете, как много он значит.

— Он значит, что система должна работать для всех, — ответила Гермиона. — Даже для тех, кто стоит наверху.

Риддл сделал шаг вперёд.

— Вы бросили вызов системе, мисс Грейнджер, — сказал он. — И вы его выиграли. Реестр станет публичным. Артефакты будут учтены. Но помните: сила не в том, чтобы сломать систему. Сила в том, чтобы заставить её работать.

Он посмотрел на перстень, потом на Гермиону.

— Возьмите его, — сказал он. — Пусть он будет символом того, что даже самые могущественные вещи должны быть под контролем.

Гермиона взяла перстень. Камень не светился, не пульсировал. Он просто лежал у неё на ладони, тяжёлый и холодный.

— Спасибо, милорд, — сказала она. — Я позабочусь о том, чтобы он был учтён.

Риддл кивнул.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал он и вышел, оставив их одних.

Драко выдохнул.

— Это было близко, — тихо сказал он.

— Но мы справились, — ответила Гермиона. — Система начала меняться.

Прошло три месяца. Реестр стал частью жизни Министерства. Люди знали, где они находятся и почему. Артефакты были учтены, процедуры переписаны.

Рон вернулся к нормальной жизни. Не сразу, не легко, но он нашёл место, где мог быть полезен. Элис продолжала работать в отделе кадров, но теперь к её голосу прислушивалась.

Гермиона сидела в своём кабинете и смотрела на перстень, который теперь лежал в специальной витрине. Не как трофей, а как напоминание.

Драко вошел без осторожности, без оглядки на камеры.

— Всё готово, — сказал он. — Новый регламент утверждён.

— Хорошо, — кивнула Гермиона. — Значит, мы сделали то, что могли.

— И то, что должны были, — добавил Драко.

Они стояли рядом, не говоря лишних слов. Им не нужно было объяснять друг другу, что это значило.

За окном шёл дождь, но в кабинете было тепло и спокойно.

— Куда теперь? — тихо спросил Драко.

Гермиона улыбнулась впервые за долгое время искренне.

— Туда, где мы ещё можем помочь, — сказала она. — Шаг за шагом.

Они были рядом и это было не партнерство, ни дружба, а начало того, что уже проросло в их душах. Душах, в которых еще было то, что отталкивало, но и то что притягивало. И того, что притягивало становилось больше с каждой их встречей. Так случилось и сейчас. Рука Драко невзначай дотронулась до руки Гермионы и мелкие искорки, как ток, пробежали по ранее неподвижным и неимеющим к друг другу чувств пальцам обоих.