Ты скажешь мне правду (джен)

Вечерний Лондон встретил Гермиону мелким, колючим дождем, который просачивался сквозь ткань пальто, оставляя неприятный холод на плечах. Она шла по знакомой улице, стараясь не смотреть на пустые витрины магазинов, которые когда-то сияли огнями и жизнью. Теперь же город казался выцветшим, словно кто-то намеренно стер из него все яркие краски, оставив лишь серый бетон и тяжелое, давящее небо.

В её сумочке лежал пригласительный билет на Министерский бал — плотный пергамент с золотым тиснением, который казался ей сейчас неподъемным грузом. Она ненавидела эти мероприятия. Ненавидела фальшивые улыбки чистокровных магов, их шепотки за спиной и то, как они смотрели на неё — с плохо скрываемым презрением, смешанным с опаской.

Гарри и Рон...

Гермиона сглотнула, чувствуя знакомый ком в горле. Прошло два года с того момента, как война закончилась победой Тома Риддла. Два года с тех пор, как она перестала слышать смех Рона и видеть уверенный взгляд Гарри. Они были её миром, её семьей. Теперь же она была одна в этом огромном, холодном городе, где каждый шаг контролировался, а каждое слово могло стать фатальной ошибкой.

Она поднялась по ступеням своего дома, дрожащими пальцами открыла дверь и вошла в пустую прихожую. Тишина встретила её привычным объятием. В квартире было чисто и аккуратно — Гермиона поддерживала порядок почти маниакально, словно это была единственная вещь в её жизни, которой она могла управлять.

«Ты должна идти», — сказала она себе вслух, и собственный голос показался ей чужим, надтреснутым. «Если ты не пойдешь, они решат, что ты скрываешься. А те, кто скрывается от Темного Лорда, долго не живут».

Гермиона прошла в спальню и открыла шкаф. Среди строгих рабочих костюмов висело одно платье — глубокого изумрудного цвета, которое она купила за месяц до падения Министерства. Оно было слишком вызывающим для её нынешнего положения, но сегодня... сегодня ей хотелось почувствовать себя живой. Хотя бы на один вечер.

Когда она застегивала молнию на спине, в дверь позвонили. Гермиона вздрогнула, сердце забилось быстрее. Она не ждала гостей — никто никогда не заходил к ней без предупреждения.

На пороге стоял Драко Малфой. Он выглядел безупречно: черный смокинг, идеально уложенные волосы, холодный взгляд серых глаз. Но что-то в его позе было странным — он не стоял с привычной надменностью, его плечи были слегка опущены, а руки засунуты в карманы брюк.

— Грейнджер, — произнес он своим резким голосом, но в этот раз в нем не было яда. Только какая-то странная, почти неосязаемая усталость. — Ты всё еще здесь? Бал начался двадцать минут назад.

Гермиона замерла, не зная, что ответить.

— Я... я собираюсь, — наконец выдавила она. — Зачем ты пришел?

Драко сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними так быстро, что Гермиона невольно отступила назад вглубь квартиры. Он заполнил собой пространство; от него пахло дорогим одеколоном и чем-то горьким, напоминающим полынь или старую бумагу.

— Мой отец настаивает на том, чтобы мы демонстрировали лояльность новому режиму через социальные связи с... — он запнулся на слове «грязнокровка», но так и не произнес его. Вместо этого он добавил тише: — Ты выглядишь неплохо.

Гермиона смутилась и отвела взгляд.

— Спасибо.

— Пойдем со мной, — Драко протянул ей руку. Его пальцы были длинными и тонкими; он ждал ее ответа с таким выражением лица, будто от этого зависела вся его жизнь. — Я провожу тебя до Министерства. В одиночку тебе будет неуютно среди всех этих... стервятников.

Она колебалась мгновение, глядя на его протянутую ладонь. Драко Малфой никогда не предлагал ей помощи просто так. За каждым его жестом всегда крылся расчет или желание унизить её еще больше перед другими. Но сейчас... сейчас она видела в его глазах что-то другое. Скрытую тревогу? Или даже страх?

Гермиона осторожно положила свою руку в его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья крепко и властно, но без грубости.

— Спасибо, Драко, — прошептала она.

Они молча спустились по лестнице и вышли на улицу, где дождь уже превратился в густой туман. Малфой распахнул перед ней дверь своего автомобиля — роскошного черного седана с министерскими знаками отличия на дверях.

Пока они ехали через ночной Лондон к величественному зданию Министерства магии, Гермиона смотрела в окно на патрули пожирателей смерти с их красными повязками на рукавах. Город был тих и послушен; люди прятались по домам или спешили по своим делам, стараясь не привлекать внимания.

— Ты ведь знаешь, что он будет там? — спросил Драко, не поворачивая головы к ней.

— Кто? — Гермиона постаралась придать голосу равнодушие.

— Риддл. Он всегда посещает такие балы лично. Ему нравится видеть нас всех вместе — единым целым под его руководством.

— Мне всё равно, кто там будет, — ответила она холодно.

Драко усмехнулся — коротко и горько.

— Ложь становится твоим главным оружием с каждым днем всё искуснее, Грейнджер. Но помни: он чувствует ложь лучше любого легилимента в этом здании. Если хочешь выжить — будь осторожна с тем, что говоришь ему... или о чем молчишь.

Автомобиль остановился перед главным входом в Министерство магии. Огромные двери были распахнуты настежь; оттуда лилась музыка и свет сотен магических огней. Внутри слышались смех и звон бокалов с шампанским — жизнь продолжалась даже после того, как мир рухнул и переродился во что-то чуждое и страшное.

Драко вышел из машины и открыл дверь перед Гермионой. Когда она встала рядом с ним, он на мгновение задержал дыхание и едва заметно коснулся её локтя своим пальцем — легкий жест поддержки или предупреждение? Она не знала.

— Идем? — спросил он тихо.

Гермиона кивнула и сделала первый шаг навстречу огням бального зала, чувствуя за спиной его присутствие — единственную опору в мире, который больше ей не принадлежал.

Шум голосов обрушился на них, как физический удар. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает тошнота: запах тяжелых духов, дорогого табака и едва уловимый аромат чего-то металлического, напоминающего кровь. Она сжала пальцы в кулаки, стараясь не показывать дрожь. Все взгляды в зале мгновенно сфокусировались на них — на чистокровном наследнике Малфоев и маглорожденной ведьме, идущей рядом с ним.

Драко не отпускал её локоть, и эта его поддержка казалась сейчас единственным реальным предметом в размытом пространстве. Он вел её сквозь толпу, которая расступалась перед ними, словно море. Лица гостей казались Гермионе одинаковыми: застывшие маски из белой пудры и искусственных улыбок, скрывающих панику и раболепие.

— Не смотри на них, — прошептал Малфой ей прямо в ухо. — Смотри только вперед, прямо на сцену. И не вздумай опустить голову.

Она повиновалась, заставляя себя смотреть вперед, туда, где в центре зала возвышался подиум. Там, в тени высоких колонн, стоял человек. Том Риддл не двигался; он просто наблюдал за гостями, и его присутствие ощущалось как ледяной сквозняк, прорезающий всю комнату. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Он заметил нас, — тихо сказал Драко, и она почувствовала, как его пальцы на её руке напряглись.

В этот момент Темный Лорд медленно повернул голову в их сторону. Его глаза, холодные и пронзительные, скрестились с её взглядом. Гермиона замерла, не в силах отвести глаз; время вокруг неё словно загустело, превратившись в тяжелый сироп. В этом взгляде не было ненависти — только ледяное, расчетливое любопытство, от которого по спине пробежали мурашки.

— Продолжай идти, — сдавленным голосом приказал Драко, почти толкая её вперед. — Не останавливайся.

Гермионе казалось, что каждый её шаг отдается грохотом по всему залу. Все разговоры вокруг стихли; даже музыка будто стала тише, оставляя их наедине с этим внимательным взглядом свысока. Она шла вперед, чувствуя себя так, словно идет на эшафот, зная, что обратного пути нет — теперь ей придется встретиться с ним лицом к лицу.

Драко проводил её до самого края подиума и, коротко кивнув, отступил в сторону, растворяясь в толпе. Гермиона осталась одна напротив мужчины, который перекроил карту мира по своему желанию. Риддл медленно спустился по ступеням, его мантия тяжело шуршала по мрамору, а лицо оставалось абсолютно непроницаемым, лишенным всяких эмоций.

— Мисс Грейнджер, — произнес он, остановившись в двух шагах от неё. Его голос был мягким, почти бархатистым, но в этой мягкости скрывалась сталь, способная раздавить любого, кто окажется на пути. — Давно мы не виделись.

Гермиона с трудом заставила себя поднять голову и встретить его взгляд. Внутри неё всё кричало о том, чтобы бежать, исчезнуть, спрятаться за любым случайным гостем. Но она не шелохнулась; годы работы в Министерстве научили её тому, что любое проявление слабости перед ним равносильно смертному приговору.

— Мой лорд, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Риддл чуть склонил голову набок, изучая её с таким видом, будто она была редким экземпляром в коллекции.

— Вы выглядите... иначе. Скорбь — плохой спутник для женщины вашего ума. Однако я слышал о ваших успехах в отделе магического права. Вы стали незаменимы в вопросах систематизации архивов.

Гермиона почувствовала, как по коже пробежал холод. Он знал о ней всё — даже те вещи, которые она считала незначительными. Его внимание было не комплиментом; оно было ловушкой.

— Я выполняю свою работу, — ответила она. — Только и всего.

— Скромность — добродетель малых людей, — Риддл сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Теперь она ощущала холод, исходящий от него, холод могильный и бесконечный. — Но вы не из малых людей, Гермиона. Ваш потенциал слишком велик, чтобы тратить его на перекладывание бумаг в пыльных кабинетах. Скажите мне... вы всё еще верите в то, что справедливость существует вне моего закона?

Гермиона почувствовала, как в зале воцарилась мертвая тишина. Сотни глаз сверлили её в спину, ожидая ответа, который мог стать либо её билетом в новую жизнь, либо приговором. Она сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони, причиняя тупую, заземляющую боль.

— Справедливость — понятие относительное, — произнесла она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Она зависит от того, кто пишет законы.

Риддл внезапно улыбнулся. Это не была теплая улыбка; скорее, хищник обнаружил интересную добычу. Он медленно обошел её по кругу, заставляя Гермиону разворачиваться вслед за ним, чтобы не терять его из виду. Она ощущала себя загнанным зверем, запертым в золотой клетке из фальшивых улыбок и блеска бриллиантов.

— Ответ, достойный вашей репутации, — заметил он, остановившись напротив неё. — Вы стали осторожной, мисс Грейнджер. Годы одиночества научили вас выбирать слова. Но любопытство — куда более сильный стимул, чем страх. Скажите, что именно вы ищете в моих архивах?

Гермиона сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Вопрос был прямой проверкой; он знал, что она копается в запретных разделах библиотеки, и теперь требовал признания.

— Я ищу истину, — ответила она, поднимая взгляд и впервые за вечер глядя ему прямо в лицо. — Истину о том, что было до... до того, как всё изменилось.

— Истина — это привилегия тех, кто может её вынести. Большинство предпочитает сладкую ложь. Вы уверены, что готовы к тому, что обнаружите?

В его голосе прозвучало нечто похожее на сочувствие, но Гермиона знала: это всего лишь часть игры. Темный Лорд пробовал её на прочность, проверяя границы её лояльности и её воли. Она не ответила; вместо этого она лишь сильнее выпрямила спину, принимая этот вызов.