Fate | Судьба (джен)

Судьба

Глава 14 — Шоколад и разбитые сердца

От лица Рональда Уизли

Рон стоял перед дверями зала суда, расположенного в нижних подземельях Министерства магии. Рядом находились мать и отец, изо всех сил убеждавшие его быть храбрым.

Но Рону не нужны были ободряющие слова. Ему нужно было, чтобы Питер Петтигрю исчез из их жизни. Одна эта мысль придавала решимости войти и предстать перед Визенгамотом.

Последние пять дней Рон думал только о суде. Каждую минуту бодрствования он вспоминал, что Питер сделал с его семьёй, и молчаливая ярость пожирала изнутри. Стоило увидеть потухшее лицо Перси, как Рон начинал слышать стук собственного сердца.

Друзья тоже никак не могли оправиться после открытия и тревожились за него всё сильнее. Они видели, что Рон едва держится, особенно теперь, когда учёба отнимала последние силы.

Но друзья не понимали: только учёба не позволяла ему лишиться рассудка и взорваться от гнева. Книги были необходимы, чтобы отвлечься.

Однако сегодня… сегодня Рон наконец навсегда избавится от Питера Петтигрю.

— Вас ждут, мистер Уизли, — сообщила женщина средних лет.

Рон кивнул и вместе с родителями вошёл в зал.

Первым он увидел Питера Петтигрю, магическими путами прикованного к креслу. Рот обвиняемого закрывал кляп. Рон внутренне усмехнулся.

Затем он заметил Сириуса Блэка. Тот сидел в клетке рядом с Питером и неотрывно смотрел на Петтигрю с убийственной ненавистью.

— А, мистер Уизли, — раздался мудрый голос Дамблдора.

Рон повернулся. Директор сидел на возвышении, а по обе стороны от него разместились примерно пятьдесят человек. Все были одеты в строгие чёрные мантии и забавные чёрные шляпы.

Глубоко вдохни и просто сделай это.

— Мистер Уизли, прошу вас выйти на середину зала, — сказал Дамблдор.

Рон сразу подчинился и оказался между Питером и директором.

— Мистер Уизли, — продолжил Дамблдор, заставив Рона поднять взгляд, — вы присутствовали при поимке Питера Петтигрю и стали свидетелем его признаний под воздействием Веритасерума. Поэтому прошу рассказать обо всём, что вы видели.

Рон решительно кивнул.

Он по порядку перечислил всё: от первых подозрений насчёт Коросты до событий в кабинете Снейпа. В заключение ясным и твёрдым голосом пересказал признания Питера под Веритасерумом.

Мягкая улыбка Дамблдора помогала ему говорить уверенно. Директор не подведёт — Рон был в этом убеждён.

— Улики против обвиняемого неопровержимы, — снова заговорил Дамблдор. — Желает ли обвиняемый что-нибудь сказать в свою защиту?

Он взмахнул палочкой, и кляп исчез изо рта Питера Петтигрю.

Первым звуком стало жалобное хныканье. Рона замутило.

Проклятый трус…

— Я… я находился под Империусом… — начал Питер.

Сириус тут же бросился на прутья собственной клетки, пытаясь дотянуться до него.

— ЛЖЕЦ! ОН ЛЖЁТ! — закричал Сириус, заставив Рона слегка подскочить.

— ТИШИНА! — приказал Дамблдор, и какое-то заклинание многократно усилило его голос.

Рон снова вздрогнул.

Вот чёрт… Может, и мне начать кричать…

— Я был под проклятием Империус! Клянусь! — жалобно завопил Питер. — Тёмный Лорд сам применил его ко мне! Пожалуйста… Прошу вас…

Он опять захныкал. Более жалкого зрелища Рон в жизни не видел.

— Под воздействием Веритасерума вы признались, что являлись Хранителем тайны семьи Поттеров, — обычным спокойным голосом продолжил Дамблдор. — Заклятие Фиделиус ни при каких обстоятельствах не позволило бы вам раскрыть их местонахождение против воли. Вы не смогли бы выдать тайну даже под действием Непростительных заклятий. Что вы можете на это ответить?

— Пожалуйста… Пощадите меня… — плакал Питер, глядя на Дамблдора мокрыми глазками-бусинками.

— Вас также обвиняют в убийстве двенадцати маглов — преступлении, в котором вы подставили Сириуса Блэка, — продолжил Дамблдор. — Во время первого допроса мракоборцы применили к вам легилименцию. Мадам Боунс, прошу изложить, что они обнаружили в воспоминаниях обвиняемого о первом ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

Легилименцию?..

Поднялась квадратнолицая женщина в монокле.

— Воспоминания обвиняемого показали, что именно он применил Взрывное проклятие, убившее двенадцать маглов, — громовым голосом объявила мадам Боунс. — Обвиняемый также Режущими чарами отсёк себе палец, после чего скрылся в облике анимага.

Она снова села.

— Что обвиняемый ответит на это? — спокойно спросил Дамблдор.

Да отправьте его уже в Азкабан… Мы все знаем, что он Пожиратель смерти!

— Пощадите… Пощадите… — рыдал Питер.

Слёзы и сопли покрывали всё лицо и капали с подбородка.

Фу…

— Учитывая неопровержимые улики и отсутствие сколько-нибудь правдоподобной защиты, суд признаёт обвиняемого виновным в убийстве, мошенничестве, существовании в качестве незарегистрированного анимага, а также в содействии Тёмному Лорду и его Пожирателям смерти, — провозгласил Дамблдор.

Питер заплакал ещё громче.

— Как Верховный чародей Визенгамота я приговариваю Питера Петтигрю к поцелую дементора. Сириус Блэк должен быть освобождён из Азкабана и получить возмещение за десять лет незаконного заключения. Кто поддерживает решение?

Дамблдор оглядел собравшихся. Все волшебники в чёрных мантиях подняли руки.

— Решение принято единогласно.

Удар молотка сделал приговор окончательным.

Рон повернулся и улыбнулся Сириусу Блэку. Ничего не мог с собой поделать.

Десять лет в Азкабане… пока проклятый трус прятался у моей семьи… Но теперь Сириус свободен. И увидит, как Питер поплатится за преступления!

Сириус издал сдавленный всхлип, упал на колени и зарыдал от радости и облегчения.

Дамблдор взмахнул палочкой, и клетка медленно растаяла в воздухе. Сириус Блэк наконец стал свободным человеком.

Всё ещё стоя на коленях, он посмотрел на Рона сквозь слёзы.

— Спасибо… Спасибо… — с трудом выговорил Сириус.

Измождённое впалое лицо исказилось от счастливого плача: его наконец освободили из Азкабана — самого чудовищного места во всей волшебной Англии.

Рон не удержался. Он медленно подошёл к сломленному мужчине и мягко положил правую ладонь ему на левое плечо.

Рон улыбнулся Сириусу. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза — ясная синева встретилась с тусклой серостью.

И за эти несколько мгновений Рон окончательно понял одну вещь.

Его сила была даром.

Даром, который он станет использовать для спасения всех людей, а не только тех, кого любит. Радость и облегчение в глазах Сириуса придали решению нерушимую крепость.

Вот что правильно. Вот для чего мне дали эту силу.

Вокруг Рона и Сириуса вспыхивали камеры, но ни один не обращал на них внимания.

— Спасибо… за мою жизнь… — надломленно прошептал Сириус и накрыл правой рукой ладонь Рона.

— Мне жаль, что вы потеряли так много лет… — с печальной улыбкой ответил Рон.

Позднее он вместе с родителями ждал у узла каминной сети Министерства магии.

— Сегодня ты совершил чудесный поступок, милый, — ворковала Молли, щипая Рона за правую щёку.

— Мам, перестань… — пробормотал он, пытаясь вывернуться из её рук.

Но на самом деле Рон не хотел, чтобы она прекращала. Ему нравилось мамино внимание. После Распределения отношения стали тяжёлыми, но теперь наконец возвращались к прежним. А может быть, становились даже крепче.

Пожалуй, то письмо было не таким уж плохим…

— Я очень тобой горжусь, сынок, — широко улыбнулся Артур и взъерошил Рону волосы.

Рон взвизгнул, осознав, что отец уничтожил труды Дафны. Она прижала его к месту и с огромным удовольствием тщательно причесала. А теперь всё было испорчено…

Она меня убьёт!

В этот миг появился Дамблдор и увидел Рона, пытавшегося уклониться от родительских похлопываний и щипков. Старое лицо озарила улыбка.

— Готовы попрощаться, Рональд? — мягко спросил он, приближаясь к семье. — Нам лучше вернуться в Хогвартс, пока друзья не начали слишком сильно по вам скучать.

Рон улыбнулся и кивнул, но сначала хотел убедиться ещё в одном.

— Что теперь будет с мистером Блэком? — спросил он у директора.

Альбус печально улыбнулся рыжеволосому мальчику.

— Его встретил Римус Люпин, старый друг мистера Блэка… Не тревожьтесь за Сириуса, Рональд. Теперь с ним всё будет хорошо.

Дамблдор снова ощутил укол вины. Заключения Сириуса можно было избежать, поступи он иначе.

Гибель Поттеров разъярила Альбуса настолько сильно, что он испытывал к Сириусу одно лишь отвращение. Орден считал именно Блэка Хранителем тайны. Поэтому, когда Барти Крауч-старший отправил Сириуса в Азкабан без суда, Дамблдор не стал слушать его оправдания.

И теперь исправлять ошибку пришлось одиннадцатилетнему мальчику.

— Это хорошо. Теперь я готов, — сказал Рон, счастливый оттого, что с Сириусом всё будет в порядке.

Он уже достаточно пережил.

Рон с Дамблдором попрощались с его родителями и через ближайший камин перенеслись в кабинет директора.

— Вот мы и прибыли, — тихо рассмеялся Дамблдор, увидев, как Рон споткнулся и шлёпнулся на задницу.

— Ух… Ненавижу каминную сеть… — пожаловался Рон, поднимаясь и отряхивая мантию.

Дамблдор рассмеялся ещё сильнее.

Ну да… Смейтесь над ребёнком с грацией тролля…

— Вы слишком много думаете, Рональд. Пламя не способно вам навредить. Расслабьтесь и шагните вперёд так, как шагаете всегда. Уверяю, ноги сами найдут твёрдую землю, — самым спокойным голосом объяснил Дамблдор. — Иногда… нам просто нужно верить.

Последние слова озадачили Рона, но он решил не обращать внимания.

Сумасшедший старый чудик…

— Спасибо за совет, сэр. Можно мне вернуться в гостиную? Друзья меня ждут.

— Разумеется. Желаю приятно провести субботу. Я очень вами горжусь, Рональд, — мягко произнёс Дамблдор.

Рон покраснел.

САМ АЛЬБУС ДАМБЛДОР МНОЙ ГОРДИТСЯ! Нужно обязательно рассказать Луне и Джинни!

Рон попрощался с директором и в прекрасном настроении направился к слизеринской гостиной. Сегодня был хороший день.

Но, проходя через вход, он невольно занервничал.

Я помог одолеть бывшего Пожирателя смерти… Не повредит ли это моему положению в Слизерине?

Он ошибался сильнее, чем когда-либо. Заметив Рона, товарищи по факультету улыбались и приветственно кивали. Некоторые даже хлопали по спине и поздравляли с тем, что он снова показал Слизерин с хорошей стороны.

Рон улыбался и принимал добрые слова, чувствуя, как вырывается дыхание, которое он сам того не замечая задерживал.

Слава Мерлину… По крайней мере, во сне меня не задушат…

Он присоединился к друзьям на диване. Девочки одарили его тёплыми улыбками, а Тео с Блейзом выглядели замкнутыми.

Их что-то тревожит?

Рон уже хотел спросить, но необычайно возбуждённая Трейси плюхнулась рядом с ним.

— Наш бесстрашный предводитель вернулся! — воскликнула она, и Рон слегка покраснел от её близости. — Пожиратели смерти, берегитесь… — рассмеялась Трейси.

Дафна нахмурилась.

— Трейс, дай ему немного места, — надменно произнесла она. — У него был долгий день.

Дафна повернулась к Рону и улыбнулась.

— Как всё прошло?

— Питера Петтигрю приговорили к поцелую дементора, — начал Рон. — А Сириуса Блэка освободили и признали невиновным по всем обвинениям.

Он улыбнулся, вспомнив, как Сириус плакал от счастья.

Я помогу им всем. Чего бы это ни стоило!

— Знаете, я волновался, — продолжил Рон, по очереди глядя на друзей. — Думал, некоторым слизеринцам не понравится то, что я сегодня сделал. Но ошибся: похоже, все довольны.

Девочки посмотрели на него с печалью, и сердце пропустило удар.

— Что такое?

— Рон… — начала Дафна и умолкла.

Так… Теперь мне страшно. Что я пропустил? Почему Тео и Блейз настолько серьёзные?

— Перестань быть таким наивным, Рон, — сухо сказал Блейз с привычно пустым лицом. — Никто не настолько глуп, чтобы открыто поддерживать Пожирателей смерти… Поэтому не принимай их слова за искреннюю похвалу. На факультете хватает слизеринцев, которые сейчас с радостью назвали бы тебя предателем крови прямо в лицо.

Рон побледнел.

Что?..

— Блейз прав, — добавил Тео. — Утром, после твоего отъезда, я подслушал разговор нескольких четверокурсников. Они… Они собираются напасть, если когда-нибудь застанут тебя одного…

Глаза Рона широко распахнулись.

Какого чёрта?..

— К тому же Драко использует это как доказательство, что ты «отброс» и водишься с «грязнокровками». Он рассказывает об этом каждому слизеринцу, у которого есть уши. Рон, тебе нужно быть осторожнее, — твёрдо закончил Тео.

Рон остался сидеть потрясённым.

— Вы… Вы опять попали в беду… из-за меня? — спросил он, чувствуя, как желудок стягивает тугой узел.

Мне конец…

— Нет… Пока нет, — ответил Тео и вздохнул.

Неужели… Неужели мои друзья думают так же, как остальные слизеринцы? Не может быть…

— Вы тоже согласны с остальными? — прошептал Рон, понимая, что не выдержит утвердительного ответа. — Вы ведь все на моей стороне, правда? Питер Петтигрю был Пожирателем смерти и получил по заслугам… Вы понимаете это, да?..

— Да, без всяких сомнений, — немедленно ответила Трейси.

Рон улыбнулся ей. В том, что Трейси поддержит его, он был уверен с самого начала.

Затем Рон посмотрел на остальных. Они выглядели уже не такими решительными. Внутри всё оборвалось.

Пожалуйста, только не это…

— Я с тобой, Рон, — через мгновение сказала Милли. — Мне всё равно, что скажут родители. Ты всегда… всегда был добр ко мне. Никогда мной не командовал и не издевался…

Она смущённо умолкла и покраснела. Но Рон ей улыбнулся, и Милли улыбнулась в ответ.

Милли!

— Я тоже с тобой, Рон, — мягко улыбнулась Дафна. — Мои родители…

Она ненадолго умолкла, но затем продолжила:

— Они никогда не учили ни меня, ни сестру вести себя подобным образом. И по-моему, сами они больше так не думают… Мне всё равно, что говорят остальные слизеринцы…

Это хорошо… Я не потеряю их из-за такого. Не позволю, чтобы они вот так просто ушли!

Рон посмотрел на Тео. Тот не отрывал взгляда от собственных рук.

Пожалуйста… Тео, пожалуйста…

— Рон… — после долгого молчания произнёс Тео мрачным голосом. — Нас… Меня растили так, чтобы…

Он вздохнул, а затем поступил хуже, чем мог бы. Тео покачал головой, по-прежнему глядя на руки.

Сердце Рона болезненно сжалось.

Он повернулся к Блейзу, который смотрел в огонь. Глаза мальчика сделались жёсткими, в них плясало отражение пламени.

Они… Я всегда знал, но… После всего, что произошло…

— Прости, Рон… но я не могу считать их равными нам… Они варварский сброд, — процедил Тео.

Рон изумлённо распахнул глаза. Тео наконец поднял голову, и Рон увидел внутреннюю борьбу в его взгляде.

Затем мальчик просто встал и ушёл.

— Тео! — воскликнула Трейси.

Он не остановился, и она побежала следом.

Рон продолжал смотреть на место, где только что сидел Тео. Голова кружилась, руки слегка дрожали.

Я его потерял… Потерял Тео… Что происходит? До моего отъезда всё было хорошо…

Блейз тоже поднялся. Дафна вскочила и схватила его за руку.

— Блейз… не надо… — попросила она срывающимся голосом.

Они меня бросают…

— Это… Это не может продолжаться, — прошептал Блейз Дафне, стараясь, чтобы Рон не услышал. — Я потеряю всё… Я думал, что сумею его изменить… Помогу понять то, что понимаем мы с Тео… Что чистокровные заслуживают волшебства больше, чем… они… Но он не поймёт, Дафна… После сегодняшнего поступка мать никогда не позволит мне остаться его другом. Выбрав Рона, я потеряю всё. Поэтому не могу…

— Блейз… пожалуйста, не уходи… — с трудом выговорил Рон и посмотрел на смуглого мальчика.

Не бросай меня… Ты мне нужен!

Их взгляды встретились. Рону показалось, что мгновение тянется целую вечность. Затем Блейз моргнул и просто ушёл с ничего не выражающим лицом.

Грудь Рона снова болезненно сдавило, и он судорожно вдохнул.

Этого не может быть… Я их потерял…

Оставалась только Пэнси. Рон медленно повернулся к ней. Глаза всё сильнее наполнялись слезами.

— А ты?.. — спросил он дрожащим голосом.

— Ты принял меня после… после всего, что произошло. Я никуда не уйду. Мы друзья, и ты сказал, что будем держаться вместе, — с печальной улыбкой ответила Пэнси.

Она громко шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Мои родители… они не поддерживали ни одну сторону в прошлой войне… — Пэнси снова всхлипнула. — Я не уйду.

Рон улыбнулся ей. По лицу покатились слёзы, и он поспешно их стёр.

Из всех друзей лучшими Рон считал Тео и Блейза. Они первыми подошли к нему, первыми показали, что Слизерин — не просто факультет мерзавцев, и всё это время оставались рядом.

Но больше не останутся…

Не будет утренних пробежек, занятий заклинаниями у озера и шахматных партий до глубокой ночи. Они ушли… И виноват в этом Рон. Он снова и снова заставлял их расплачиваться за собственные решения.

Сколько ещё они могли терпеть? Сколько могли принимать удары из-за моих поступков? Я сам это сделал… Сам их потерял…

Внезапно Рон ощутил себя так же, как в те минуты, когда видел играющих вместе маму и сестру: будто не заслуживал быть рядом с ними…

Он закрыл лицо руками, не желая плакать перед девочками. Рон изо всех сил старался не издать ни звука, но время от времени из груди всё же вырывался всхлип.

Девочки не ушли. Они остались рядом и молча его утешали. Им тоже было больно потерять Тео и Блейза… А когда Трейси вернулась, так и не сумев остановить Тео, то присоединилась к остальным.

Дни до четырнадцатого февраля тянулись для Рона медленно и мучительно.

Сначала отношения с другими слизеринцами просто оставались напряжёнными. Но затем в «Ежедневном пророке» вышли статьи «Юный гений спас Сириуса Блэка» и «Питер Петтигрю получил поцелуй дементора», в которых назвали имя Рона, — и всё стало гораздо хуже.

Малфой уже успел настроить против Рона примерно половину младших слизеринцев — от первого до четвёртого курса — из-за одних только его убеждений. После выхода статей сторонников у Малфоя прибавилось ещё больше.

Хуже всего было то, что с самого дня суда Тео и Блейз не сказали Рону ни единого слова. К огромному облегчению, к Малфою они тоже не присоединились, а просто проводили время вдвоём.

Казалось, они постоянно о чём-то жарко спорили. Каждый раз, когда Рон смотрел в их сторону, оба старательно отводили глаза. Одного этого хватало, чтобы причинить ему настоящую боль.

А ещё приходилось делить спальню с двумя людьми, которые с тобой даже не разговаривают… Мерлин, до чего же неловко.

Рон начал ложиться раньше и вставать до их пробуждения. Только так удавалось избегать тяжёлого молчания.

Отношения с гриффиндорцами тоже начали страдать. Рон понимал, что дружба с ними навлечёт новые неприятности, поэтому перестал ходить в библиотеку и говорил с тремя друзьями лишь тогда, когда они сами к нему подходили.

Он отдалился даже от братьев — главным образом потому, что те непременно полезли бы драться со слизеринцами ради него. Сейчас Рону только этого не хватало.

А потом Гарри при всех поблагодарил его за спасение Сириуса Блэка и рассказал Рону и всем окружающим, что Сириус — его крёстный отец. Новость очень обрадовала Рона, но взгляды слизеринцев вокруг ему совсем не понравились.

Гарри сам того не понимая окончательно его подставил.

В те дни лишь две вещи складывались хорошо.

Во-первых, рядом оставались девочки. Дафна, Трейси, Милли и Пэнси ни разу его не покинули и постоянно старались развеселить. Рон отвечал тем же, потому что понимал: больно не только ему.

Во-вторых, Кэри Дакту и многие старшекурсники — с пятого курса и выше — относились к Рону как прежде. Однажды он даже услышал, как Кэри назначила наказание четверокурснику за то, что тот за спиной назвал Рона «любителем грязнокровок».

Пусть слабое, но всё-таки утешение: у него оставались союзники, на которых можно положиться.

А затем в Хогвартсе наступил День святого Валентина.

За завтраком Рон сидел между Дафной справа и тремя другими девочками напротив. В последнее время они всегда рассаживались именно так.

Я скучаю по прежним местам…

Рон постарался съесть столько, сколько мог, но получилось немного. Напряжение из-за учёбы и «прочие» неприятности совершенно не помогали аппетиту.

— Рон, тебе нужно поесть ещё, — с доброй улыбкой сказала Дафна.

— Не очень хочется, — пробормотал он, ответив пустой улыбкой.

— Рон, ты съел один кусочек хлеба… — тихо заметила Пэнси. — Такими темпами скоро начнёшь худеть.

Она права… Я только зря заставляю их волноваться.

Тут Рона осенила идея. Он виновато ухмыльнулся Пэнси и стащил бекон с её тарелки.

— ЭЙ! — воскликнула она и рассмеялась.

— Надо было помнить правила, Пэнси! — заявил Рон, откусывая от добычи. — Я лишь притворялся, чтобы ты потеряла бдительность!

Пэнси расхохоталась, и остальные девочки подхватили смех.

Вот так лучше. Им нельзя грустить…

Затем Рон попытался украсть еду и у остальных. Завтрак превратился в настоящее состязание быстроты и ловкости. В общем и целом это было самое весёлое утро за долгое время.

После завтрака Рон решил, что больше не станет угождать слизеринцам и пытаться заслужить их непостоянную верность. Если он им не нравится таким, какой есть, пусть закроют рты и занимаются своими делами. Друзья у него уже были, а новые не требовались.

К концу первых двух уроков Рон полностью вернулся к прежнему состоянию, чем очень обрадовал подруг. Перед обедом он даже подошёл поговорить с Гермионой, Гарри и Невиллом, совершенно не думая о том, кто наблюдает.

Пускай смотрят… Я прокляну каждого, кто попытается мне навредить…

За обеденный стол Рон сел вместе с девочками и с широченной искренней улыбкой. В животе громко заурчало.

Я умираю с голоду! Интересно, приготовили ли особенный обед в честь Дня святого Валентина.

Не приготовили, но Рона это нисколько не расстроило: есть всё равно хотелось невыносимо.

Он набил живот до отказа, не обращая внимания на девочек, потрясённых его свирепыми манерами. Покончив с едой, Рон громко рыгнул и тут же увернулся: Дафна попыталась его ударить.

— Эй! — воскликнул он с широкой ухмылкой.

— Ты животное, Рональд Уизли, — фыркнула Дафна, изо всех сил сдерживая улыбку. — Пожираешь еду как горный тролль в присутствии благороднорождённых леди.

— Благороднорождённых?.. — Рон усмехнулся. — Это ты-то?

Дафна возмущённо фыркнула и сердито на него уставилась.

— Да, я. Мой род происходит от…

Её перебила Трейси:

— Сколько сов! — воскликнула она, указывая вверх.

Рон повернулся и увидел десятки сов, заполнявших Большой зал.

Мерлин… Может, случилось что-то плохое…

Он мгновенно посерьёзнел и насторожился. Что могло произойти? Неужели Рон пропустил что-то, что могли изменить его видения?

— Они разносят шоколад и любовные записки… Сегодня День святого Валентина, — объяснила Милли, слегка встревоженная внезапной переменой в поведении Рона.

Она уже давно заметила одну странность, но ни разу о ней не говорила. Настроение Рона могло просто… измениться. Секунду назад он шутил и смеялся… а потом становился смертельно серьёзным и даже немного пугающим…

То же самое случилось незадолго до того, как он сдал Коросту-Питера Петтигрю. Раньше Рон ни разу не упоминал о подозрениях, а затем внезапно всё понял и поймал крысу…

Миллисент ничего не понимала.

— А… — медленно расслабился Рон. — Погодите, мы могли заказывать шоколад? Когда об этом объявили?

— Директор рассказал несколько дней назад… — Дафна хмурилась, почему-то явно недовольная. — Мальчишки…

— Рыцарство погибло! — пошутила Трейси.

Милли и Рон рассмеялись, а Дафна с Пэнси — нет.

— Если рыцарство требует раздавать шоколад, а не съедать его самому… тогда да, оно погибло! — расхохотался Рон.

Трейси с Милли снова засмеялись. Пэнси и Дафна недовольно нахмурились.

— Совершенно никакой романтики… — фыркнула Пэнси.

Дафна тоже обиженно фыркнула и надулась, точно избалованная принцесса.

Ха-ха, какая же она милая!

Рон посмотрел на сов, ронявших свёртки по всему залу. К его огромному удивлению, сразу несколько птиц летели прямо к нему.

Что за?..

Прежде чем Рон успел закончить мысль, девять разных свёртков упали ему на голову и в тарелку.

Ничего себе…

— О-о-о… — пропела Трейси. — А кто-то у нас популярен!

Рон покраснел до корней волос.

Так много… Кто мог прислать мне шоколад?

Он оглянулся на подруг и заметил, что им тоже достались подарки. Милли получила одну коробку, Трейси и Пэнси — по три, а Дафна — четыре.

Рон улыбнулся своим девяти коробкам.

Я… даже не знаю, что сказать…

Дафна смотрела на них так мрачно, что Рону сделалось немного страшно.

— Дафна… с тобой всё хорошо? — спросил он, заранее готовясь получить по голове.

Она перевела на Рона тёмный взгляд.

— Прекрасно, — выплюнула Дафна.

Рон вздрогнул. Не от самого ответа — просто он прекрасно знал, как звучит ревность.

К чему она ревнует? К тому, что мне прислали больше? Да её семья может купить целый дом, набитый шоколадом… Избалованная принцесса…

— Эй, я не сам себе их отправил. Поэтому не сердись на меня, — раздражённо сказал Рон. — Я вообще не знал, что можно посылать шоколад…

Очевидно, ответ оказался неправильным. Взгляд Дафны сделался ещё мрачнее. Она громко фыркнула, поднялась и ушла, забрав собственные коробки.

— Какого чёрта?.. — спросил Рон у остальных подруг.

Те старательно прятали от него глаза. Повисло неловкое молчание.

Что происходит?!

Не дождавшись ответа, Рон решил открыть коробки и посмотреть, что ему досталось.

Восемь марок шоколада он узнал — прежде видел их в разных кондитерских лавках. Но последняя коробка выглядела совершенно незнакомо.

— Вы такие раньше видели? — спросил Рон, показывая её трём девочкам.

Все внимательно изучили упаковку.

— Нет, — одновременно ответили Пэнси и Милли.

Вот досада…

Трейси выглядела так, словно пыталась что-то вспомнить.

— Кэдбери… Я такие видела! — наконец просияла она. — Это магловский шоколад, Рон! Интересно, какая маглорождённая решила прислать тебе подарок…

Трейси говорила лукавым голосом. Рон сразу понял, что продолжение ему не понравится.

— Может быть, одна знакомая лохматая девочка?.. — подхватила Пэнси, ухмыляясь всё сильнее красневшему Рону. — Ой, как это мило!

Не может быть, она бы никогда… Погодите… Или могла бы?

Рон украдкой посмотрел на гриффиндорский стол и увидел Гермиону, разговаривавшую с Гарри.

— Но девять коробок… — заметила Милли, и Рон повернулся к ней. — Я знала, что ты популярен, но столько девочек — это уже слишком.

Уши Рона запылали от смущения.

А ведь и правда девочек много…

— Я не слишком удивлена, — заявила Пэнси.

— А я очень даже удивлён, — возразил Рон. — Из девочек я разговариваю только с вами и Гермионой… Так кто прислал остальные коробки?..

Пэнси посмотрела на него как на полного идиота, и Рон слегка вжался в кресло.

— Какой же ты всё-таки тупица, Рон, — хихикнула она. — О тебе только что написали в «Ежедневном пророке», не говоря уже обо всём, что ты совершил в Хогвартсе. Ты довольно знаменит… или печально известен… на всех четырёх факультетах.

— А девочки обожа-а-ают дурную славу, — пропела Трейси и рассмеялась над ужасом на лице Рона.

Правда?.. Никогда об этом не думал… Но это всё равно не объясняет, почему Дафна на меня рассердилась. К чему она ревнует?

— Поэтому Дафна злится? — медленно спросил Рон. — Потому что мне прислали больше шоколада, чем ей?

Девочки опять посмотрели на него как на идиота. Затем расхохотались, недоверчиво качая головами.

— Никто не может быть настолько глупым… — смеялась Пэнси.

Эй…

— Рон, как видишь, может, — поддержала её Трейси.

ЭЙ!

— Прости, Рон, но иногда ты и правда такой несмышлёный, — присоединилась Милли.

У меня вообще-то тоже есть чувства!

— Эй! Полегче, ладно? — возмутился Рон, которому надоело выслушивать, какой он глупый.

Но девочки только сильнее рассмеялись. Они продолжали веселиться всю дорогу до гостиной, пока Рон пытался не уронить девять коробок шоколада.

Оставшуюся часть дня после уроков компания провела за поеданием шоколада и домашними заданиями.

Рон изо всех сил пытался помириться с Дафной, но она отвечала такими мрачными взглядами, что он мгновенно втягивал голову в плечи. Рон уже совершенно отчаялся, и только тогда Трейси объяснила, что нужно сделать.

Оказалось, достаточно подарить Дафне шоколад, потому что она сама прислала ему коробку. Рон решил, что Дафна обиделась: она о нём подумала, а он даже не вспомнил о ней.

Покупать шоколад девочке, которая не была его сестрой, казалось немного неловко, но столкнуться с гневом Дафны было куда страшнее. Поэтому перед сном Рон заказал конфеты по каталогу совиной почты.

На следующее утро он завтракал, когда чрезмерно рьяная сова на полной скорости понеслась прямо ему в лицо. Рону пришлось нырнуть под стол, чтобы не лишиться глаза. Смешки товарищей по факультету и друзей заставили его покраснеть до корней волос.

Проклятая сова даже хуже Эррола!

Птица развернулась, снова налетела и сбросила свёрток. На этот раз Рон поймал его с удивительной ловкостью.

Подарок был целиком завёрнут в коричневую бумагу. Рон знал, что скрывается внутри, поэтому не стал открывать.

Я не подарю ей шоколад перед всей школой… Они будут издеваться надо мной следующие семь лет!

Подруги — кроме молча завтракавшей Дафны — сгорали от любопытства, но Рон отказался рассказывать, что находится в свёртке.

И почему Трейси притворяется, будто не знает? Она сама велела мне купить шоколад…

После завтрака Рон спустился в гостиную за книгами, по-прежнему пряча посылку от любопытных взглядов. Только в спальне он наконец сорвал коричневую бумагу. Под ней обнаружилась коробка шоколадных конфет в форме сердечек.

Мерлин… убей меня…

Рон спрятал шоколад под одеялом и покинул спальню.

Пора привести Дафну… И почему я так нервничаю? Ну же, Уизли! Ты убил горного тролля! Это пустяк…

Мысли немного успокоили нервы, но ладони всё равно вспотели.

— Дафна, — позвал Рон, привлекая внимание светловолосой девочки.

Она не надела мою золотую заколку…

— Чего тебе? — огрызнулась Дафна.

Ещё не поздно убежать, Уизли… Нет, просто сделай это!

— Эм… Можно с тобой поговорить? — Рон попытался улыбнуться, но получилось ужасно.

Расслабься уже, чёрт тебя дери…

— Мы разговариваем, — язвительно заметила Дафна, приподняв бровь.

Рон почувствовал себя таким… крошечным.

Она всегда была настолько страшной?

— Я имел в виду… наедине… пожалуйста, — взмолился он.

Дафна сузила глаза, а через мгновение громко фыркнула.

— Хорошо.

— Спасибо! — Рон едва не подпрыгнул от радости.

Половина дела сделана! Продолжай, Рон!

Он проводил Дафну к спальне и попросил подождать снаружи. Она коротко кивнула, по-прежнему глядя мрачно.

Рон торопливо вбежал внутрь, схватил шоколад, спрятал коробку за спиной и вернулся к ней.

— Ну? — спросила Дафна, всё ещё прожигая его взглядом.

Рон виновато улыбнулся и протянул коробку. Дафна уставилась на шоколад, слегка расширив глаза.

— Я… Я не знал про эти подарки… В последнее время столько всего произошло, и я не услышал объявление. Прости… — пробормотал Рон, заливаясь яркой краской.

Это хуже тролля! НАМНОГО ХУЖЕ!

— Если бы я знал, обязательно подарил бы тебе шоколад… Клянусь.

Пожалуйста, поверь… Я знаю, что вру, но всё-таки…

Дафна не говорила ни слова и продолжала смотреть на коробку.

Да возьми же ты её, злобная девчонка! Возьми и избавь меня от этих мучений!

Заметив, как на её губах появляется улыбка, Рон едва не вздохнул от облегчения.

Всё закончилось… Она приняла подарок…

— Рон… — прошептала Дафна голосом, которым Милли ворковала над своей кошкой. — Спасибо.

Она счастливо улыбнулась коробке, затем взяла её у Рона и одарила его широченной улыбкой.

— Ты правда так думаешь?

— Ты спрашиваешь, подарил бы я тебе шоколад, если бы знал? — уточнил Рон, слегка обеспокоенный тем, что испытание ещё не закончилось.

Дафна кивнула, продолжая улыбаться.

СОЛГИ!

— Да. Я правда так думаю.

Дафна просияла и сделала нечто совершенно непредсказуемое. Наклонилась и поцеловала Рона в левую щёку.

Его тревога утроилась, а от потрясения он едва не потерял сознание.

Что… только что произошло?

— Хорошо, — сказала Дафна, улыбаясь счастливее, чем Рон когда-либо видел.

Она повернулась и направилась обратно в гостиную. Рон остался стоять на месте, совершенно не понимая, что произошло.

У самой двери Дафна остановилась, обернулась и посмотрела на него. Теперь щёки пылали ещё ярче.

— В следующем году не забудь, — весело произнесла она и скрылась за дверью.

В следующем году? Что?

От лица Блейза Забини

Блейз!

На пасхальные каникулы меня не будет. Девон везёт меня в Париж! Я невероятно рада! Обязательно пришлю тебе какой-нибудь сувенир.

Надеюсь, в школе у тебя всё хорошо. Постарайся впечатлить Драко Малфоя своими оценками. Его отец — могущественный человек, Блейз. Если правильно разыграешь карты, он поможет тебе многого достичь.

На каникулах можешь снова остаться у семьи Ноттов. Веди себя достойно и покажи им, что я хорошо тебя воспитала. Я также положила ещё немного денег на твой доверительный счёт.

С наилучшими пожеланиями,

Клементина Забини.

Блейз опустил письмо, удерживая на лице маску безразличия.

Париж… Я не видел её уже больше года…

Он небрежно отбросил пергамент и уставился в потолок, разглядывая узоры в библиотеке.

Надо поговорить с Тео и попроситься к нему… Не то чтобы это имело значение. Его отец, наверное, все каникулы будет пьян и даже нас не заметит.

Блейз устало вздохнул. Его «мать», по всей видимости, даже не потрудилась узнать, с кем он дружит, раз по-прежнему считала, что сын бегает за Драко…

Впрочем, Блейз нисколько не удивился. Он давно привык.

У него не было матери. Лишь незнакомая женщина, которая клала деньги на его счёт… Блейз проводил в поместьях Ноттов и Малфоев больше времени, чем в собственном доме, которым теперь почти не пользовалась даже мать.

Она вечно искала сильных и богатых мужчин, которых можно поймать улыбкой.

Проклятые глупцы… Моя мать неспособна любить…

Сам Блейз глупцом не был. Некоторые даже назвали бы его довольно умным — когда он прикладывал усилия.

Он прекрасно знал о длинной череде маминых мужей. Не знал лишь одного: кто из них был его отцом.

Кажется, второй… Или всё-таки третий… Какая разница?

Наверняка Блейз знал только то, что отец был чистокровным. Мать ни за что не родила бы ребёнка от человека с «грязной кровью».

От одной мысли по коже пробежали мурашки.

Зачем она вообще меня родила?

Единственное доброе воспоминание о матери осталось с пятилетнего возраста. Блейз заболел, и она сама ухаживала за ним весь день. Когда мальчику стало лучше, мать вывела его на улицу, и они вместе сидели под звёздами. Она рассказывала прекрасные истории о созвездиях и о тех, в честь кого их назвали.

В тот день родилась любовь Блейза к астрономии.

Поначалу он хотел показать матери собственные знания. Но после того, как она отвергла его предложение столько раз, что стало невозможно сосчитать, Блейз просто перестал пытаться.

Вместо этого он узнавал о звёздах всё больше, желая снова и снова возвращаться к той единственной прекрасной ночи, проведённой рядом с ней. Единственной ночи, когда у него была мама.

Громкий звон колокола вырвал Блейза из самого счастливого воспоминания. Свободные уроки закончились, и теперь нужно было вернуться в гостиную и приготовиться к обеду.

Блейз совершенно этого не хотел…

Февраль подходил к концу, и весь месяц единственным его товарищем оставался Тео. Блейзу нравилось его общество — в этом не было сомнений. Но он скучал и по остальным друзьям.

Скучал по Рону…

Даже самого Блейза поразила эта тоска. Он привык ничего ни от кого не ждать, но Рон был… другим.

Рон отдавал гораздо больше, чем получал. Никогда не требовал платы за помощь. Помогал просто потому, что хотел, и Блейз совершенно не мог этого понять.

А теперь именно этого ему не хватало сильнее всего.

Весь месяц Блейз проводил с Тео, и почти каждый день они спорили. Тео разрывался между дружбой с Роном и безграничной ненавистью к маглам, отчего стал, мягко говоря, непредсказуемым.

Обычно спокойный и изворотливый, теперь Тео находился в таком состоянии, что Блейз впервые в жизни не понимал, как поступить.

Как ему помочь? Блейз никогда никому не помогал. Всегда помогали ему: сперва Драко, затем Тео, потом Рон.

Идти на обед совершенно не хотелось. Он знал, что впереди очередная ссора…

Не нужно было уходить от Рона… Но Тео нуждается во мне.

За столом Блейз и Тео молчали, чему первый был очень благодарен.

Сегодня я слишком устал, чтобы опять с ним спорить.

Однако Блейз не мог не заметить, насколько подавленным выглядел Тео — словно окончательно сдался.

Так продолжаться не может… Нужно сделать выбор, и как можно скорее.

После разрыва с Роном Драко немедленно подошёл к ним и пообещал забыть «прежние ошибки». Тео вежливо отказал и ушёл, оставив наследника Малфоев в полном изумлении.

Но Блейз понимал причину отказа. Тео не знал, как поступить. Он по-прежнему хотел дружить с Роном, но понимал: тот никогда не примет его ненависти к маглам.

Теперь это уже не имело значения. Решение требовалось принять как можно скорее, ведь вдвоём в Слизерине не выжить. Им нужны союзники, иначе оба станут изгоями…

Из мрачных мыслей Блейза вырвал смех — а именно хохот слизеринских первокурсниц.

Он как можно незаметнее посмотрел на бывшую компанию.

Опять за своё… Снова заставляет их смеяться до слёз…

Рон о чём-то оживлённо спорил с Дафной, и все четыре девочки хохотали как безумные.

Блейз перевёл взгляд на старших учеников и стиснул зубы.

Несколько четверокурсников смотрели на Рона с убийственной ненавистью, а рыжий мальчик ничего не замечал.

Дело плохо… Зачем он это делает?

Примерно со Дня святого Валентина Рон начал возвращаться к прежней жизни. Открыто общался с гриффиндорцами и за столом шумел так же громко, как раньше. Словно нарочно подначивал остальных слизеринцев что-нибудь сказать.

Если он не остановится, то превратится во врага номер один…

Блейз посмотрел на худощавого друга, проверяя, заметил ли тот то же самое. Тео заметил.

Почувствовав чужой взгляд, он повернулся к Блейзу. Несколько секунд мальчики смотрели друг другу в глаза, а затем Тео просто продолжил есть.

Блейзу пришлось приложить усилие, чтобы скрыть раздражение.

— И это всё?.. Мы просто притворимся, что не видим их взглядов? — спросил он, готовясь к новой ссоре. — Они собираются напасть на Рона… а ты будешь спокойно есть курицу?

Сейчас начнётся…

Тео положил вилку и сердито уставился на Блейза.

Ух… Нужно было держать рот закрытым.

От лица Рональда Уизли

Рон попрощался с Гарри, Невиллом и Гермионой и покинул библиотеку. Они только что закончили проверять сочинения о зелье «Противоядие от простых ядов».

Рону понравилось сравнивать записи с Гермионой и вместе доводить работу до наилучшего вида. Правда, Гарри и Невилла было немного жаль: зелья давались им не слишком хорошо.

Гарри не так уж плох… Просто Снейп его ненавидит. А вот Невилл… Невилл представляет настоящую угрозу на зельях.

Рон задумался, почему Снейп так сильно не любит Гарри, и это немного его тревожило. Профессор относился к другу несправедливо — сомнений быть не могло.

Но почему? Может, Снейп просто любит издеваться над слабыми?..

Эта мысль Рону совсем не понравилась, главным образом потому, что сам Снейп ему нравился. Но Рон ненавидел тех, кто издевается над другими. Если профессор продолжит в том же духе, Рон уже не знал, как будет к нему относиться.

Он преодолел половину пути к подземельям и совершенно не торопился возвращаться. Ещё предстояло помочь девочкам с сочинениями, а сил уже не осталось.

Может, уговорить их подождать до ужина? Тогда я хотя бы не буду одновременно голодным и измотанным.

Рон спустился по лестнице и официально оказался на территории Слизерина. Он шагал по пустому коридору, размышляя, как убедить девочек дать ему передышку.

Труднее всего будет уговорить Дафну…

— Ну-ну, — раздался сзади голос мальчика.

Рон слегка подскочил и обернулся. Перед ним стояли трое слизеринских четверокурсников — двое мальчиков и одна девочка.

Все трое смотрели на него свысока, и волосы на затылке встали дыбом.

Что им нужно? Мне это не нравится…

— Знаменитый Убийца тролля, — выплюнула девочка пронзительным голосом, от которого заболели уши. — А где твои гриффиндорские дружки? Я только что видела вас вместе в библиотеке…

Рон не мог не заметить горечь в её словах, и это сильно его разозлило.

В чём её беда?

— Полагаю, они вернулись в свою гостиную, — холодно ответил Рон, надеясь сохранить разговор мирным.

Однако спокойный голос и сам ответ, похоже, ещё сильнее раздражили троих старших учеников.

— Драко Малфой был насчёт тебя прав, — сказал первый мальчик. У него были чёрные волосы, тогда как у второго — светло-каштановые. — Ты всего лишь предатель крови.

Рон стиснул зубы, а девочка противно расхохоталась.

Их трое, а я один… Нужно отсюда выбраться. Но я не могу просто поджать хвост и убежать!

— Старшекурсники любят тебя за то, что ты зарабатываешь факультету много очков… Но они не вечно будут рядом… — угрожающим голосом произнёс светло-каштановый мальчик. — В следующем году Триумвират тебя не защитит.

Погодите… Что? Серебряный триумвират за мной присматривает? Почему? Кто они вообще такие?! Я до сих пор о них ничего не знаю…

— Не понимаю, зачем они вообще стараются, — выплюнула девочка, ухмыляясь Рону. — Слизерин всё равно всегда выигрывает Кубок факультетов… Такой мусор, как ты, нам не нужен…

Рон раздражённо посмотрел на неё.

Кое-кто ревнует… Это видно яснее ясного.

— Возможно, им нужен такой «мусор», как я, — ответил он с собственной ухмылкой, заставив троих старшекурсников растеряться.

Я не позволю никому вытирать об себя ноги! Хотят драки — они её получат!

— Скажите, сколько очков вы трое заработали вместе? Готов поспорить, совсем немного… — Рон намеренно сделал паузу и усмехнулся сердитой девочке. — И ещё готов поспорить, что к седьмому курсу ты сама хочешь попасть в Серебряный триумвират… Но сомневаюсь, что тебя выберут. Даже такой «мусор», как я, это видит.

— Ах ты, высокомерный маленький ублюдок, — процедил черноволосый мальчик.

Он молниеносно выхватил палочку и направил Рону в грудь.

— Петрификус Тоталус!

Глаза Рона потрясённо расширились. Из палочки вырвался белый луч и понёсся прямо к нему.

Чёр…

Рон не успел даже закончить мысль. Перед самым ударом проклятие отскочило и полетело обратно в того, кто его выпустил.

Мальчик застыл на месте, а затем повалился на пол, парализованный собственным заклинанием.

— Как?.. — пробормотала девочка, выпученными глазами глядя на обездвиженного друга.

Что сейчас произошло?..

Рон почувствовал жар на среднем пальце правой руки. Медленно опустил взгляд и заметил, что руны на подаренном Пандорой кольце слабо светятся золотом.

Кольцо! Пандора говорила, что на нём есть охранные руны или что-то такое… ПОТРЯСАЮЩЕ!

Рон медленно спрятал правую руку за спину, надеясь скрыть кольцо от двух ошеломлённых слизеринцев.

— Как ты?.. — пробормотал каштанововолосый мальчик, тоже не отрывая глаз от парализованного товарища.

Успокойся… Разыграй всё правильно, Рон! Ничего не выдавай!

— Как я что? — самым невинным голосом спросил Рон, хотя в нём всё-таки прозвучало лёгкое возбуждение.

Всё было слишком прекрасно, чтобы оставаться совершенно спокойным.

Двое слизеринцев посмотрели на Рона. Наверное, слабая ухмылка их напугала, потому что оба медленно отступили.

— Вы двое боитесь? — снова невинно спросил он.

Пора отправить послание!

— Советую рассказать остальным… Не трогайте ни меня, ни моих друзей. Добром для вас это не кончится… — спокойно и уверенно пригрозил Рон.

Затем повернулся и продолжил путь к слизеринской гостиной.

Это кольцо просто потрясающее! Обожаю Пандору!

За ужином Рон ухмылялся, вспоминая, как поставил четверокурсников на место. Дафна обиженно дулась, потому что он отказался помогать с сочинением до конца ужина, и Рону это казалось страшно забавным.

Какая же она избалованная!

— После ужина ты непременно мне поможешь, — отрезала Дафна, заметив направленную на неё ухмылку.

— Кхм… нам поможешь? — нахмурилась Трейси.

— Это я и имела в виду, — ответила Дафна таким же хмурым взглядом.

Вот чёрт, сейчас они начнут ссориться… И всё веселье испортят.

— Конечно, помогу, — поспешил Рон, превращая ухмылку в улыбку.

— Хорошо, — фыркнула Дафна.

Рон посмотрел на Трейси, которая всё ещё хмурилась.

— Трейси? — позвал он, желая её успокоить.

Она повернулась, и хмурое лицо смягчилось слабой улыбкой.

— Спасибо, Рон, — сказала Трейси, и в глазах внезапно появился озорной блеск. — У меня ещё трудности с трансфигурацией… Поэтому после сочинения ты не мог бы помочь мне и с ней… наедине?

Голос звучал застенчиво, но Рон сразу понял, что это притворство. Всё более широкая усмешка выдавала Трейси с головой.

Что она опять задумала? Клянусь, такими темпами эти девочки меня прикончат…

— Конечно, Трейс… — медленно ответил Рон, моля Мерлина, чтобы это не оказалось ловушкой.

Он с опаской смотрел на Трейси и не заметил, как лицо Дафны потемнело.

— Спасибо, Рон, — промурлыкала Трейси, хлопая ресницами.

Так, какого чёрта она делает… Почему мне кажется, что сейчас случится что-нибудь ужасное?

— Дафна, с тобой всё в порядке? — искренне обеспокоилась Милли. — Ты ужасно побледнела…

— Всё прекрасно… Милли… — низким голосом ответила Дафна, заставив Рона содрогнуться.

Нет, она и выглядит, и звучит совсем не прекрасно…

— Давайте просто закончим ужин, а потом займёмся домашней работой. Все согласны? Хорошо… Так и поступим… — продолжила Дафна тем же низким голосом.

Рон не мог не отметить, насколько жутко это звучало.

Ужин вскоре закончился, а поведение Дафны вызывало у Рона всё более дурные предчувствия.

Когда все устроились на любимом месте в гостиной, он начал помогать подругам с домашней работой и одновременно искать ошибки в собственном сочинении.

Настроение понемногу улучшалось, однако Рон замечал, что через каждую минуту Дафна бросает сердитый взгляд на Трейси. Та в ответ лишь ухмылялась во весь рот.

Рон окончательно запутался и в конце концов решил не обращать внимания.

В последнее время все девочки такие странные… Особенно после Дня святого Валентина. Какой же глупый праздник!

Закончив работу, Рон посмотрел на Трейси, убиравшую перья и пергамент.

— Тебе всё ещё нужна помощь с трансфигурацией? У меня осталось немного времени…

Трейси улыбнулась.

— Нет, всё хорошо, Рон, — ответила она, забавляясь его непонятливостью.

Он был гением… и в то же время таким тугодумом!

— Думаю, сама разберусь. Не так уж это и сложно!

Рон медленно кивнул, совершенно ничего не понимая.

Да какая разница… Я устал и всё равно хочу спать.

Он пожелал девочкам спокойной ночи и отправился в спальню. Едва переступив порог, Рон увидел стоявшего посреди комнаты Тео.

— Привет… — смущённо произнёс тот.

У Рона перехватило дыхание.

Тео только что… Он со мной заговорил?

— Привет… — после короткой паузы ответил Рон.

Мальчики молча смотрели друг на друга.

Так… Пожалуй, это даже хуже, чем когда меня просто не замечали…

— За ужином я кое-что услышал, — внезапно заговорил Тео. — Какая-то четверокурсница кричала, что ты отразил проклятие, даже не пошевелившись…

Он умолк и слабо улыбнулся способностям Рона. Тео хотелось бы родиться хотя бы с частью его таланта… Будь он таким одарённым, возможно, мама всё ещё была бы жива…

— Отразил… — подтвердил Рон.

Формально я не лгу… Но кольцо останется в тайне. Только дурак раскрывает свой ход прежде, чем его сделать…

— Вот чёрт… — недоверчиво пробормотал Тео.

— Какой очаровательный язык, — со слабой улыбкой заметил Рон, вспомнив их прежние разговоры.

Тео, должно быть, тоже вспомнил, потому что тихонько рассмеялся. Затем серьёзно посмотрел на Рона. Взгляд стал твёрдым, словно мальчик готовился к чему-то трудному.

— Можно поговорить? Только ты и я? — решительно спросил Тео.

Рон уверенно кивнул.

Я могу вернуть их обоих… Должен хотя бы попытаться!

От лица Дафны Гринграсс

— Почему ты вечно так делаешь? — спросила Дафна дрожащим от раздражения голосом.

Она постоянно меня задирает без всякой причины!

Девочки вернулись в спальню после занятий с Роном и закончили убирать вещи.

— Делаю что? — невинно спросила Трейси, и хитрая улыбка ещё сильнее подействовала Дафне на нервы.

ОНА ПРЕКРАСНО ЗНАЕТ ЧТО!

— Ты знаешь, что мне нравится Рон… и постоянно этим дразнишь! — огрызнулась Дафна. — Последний месяц ты делаешь это всё чаще!

— Правда? — Трейси задумчиво приложила указательный палец к подбородку. — А я не замечала…

УХ!

Дафна посмотрела на лучшую подругу с убийственной яростью.

— Пожалуйста, не ссорьтесь… — вмешалась Милли, сидевшая на кровати.

— Милли права, — поддержала Пэнси, пытаясь успокоить обстановку. — Мы можем всё обсудить спокойно. Мы ведь все леди…

— Правда? — Трейси свирепо посмотрела на Пэнси. — Не знала, что ты считаешь меня «леди».

Пэнси вздрогнула. Среди девочек она всё ещё чувствовала себя чужой. За закрытыми дверями Трейси обращалась с ней гораздо враждебнее, чем при Роне.

— Я не хотела… — медленно начала Пэнси, но Дафна её перебила:

— Что с тобой такое, Трейси?! — закричала она.

Почему она ведёт себя как… как последняя дрянь!

— Со мной всё в порядке, — ответила Трейси, скрывая лицо под маской безразличия.

Дафна растерялась: подобное выражение совершенно не подходило подруге.

— Проблема у тебя…

У МЕНЯ?!

— Неужели? Тогда просвети нас всех, Трейс! — потребовала Дафна, раздражаясь ещё сильнее.

— Ты ведёшь себя так, словно Рон принадлежит тебе… Словно он какая-то вещь, которой ты ни с кем не хочешь делиться… — спокойно, но беспощадно произнесла Трейси.

Что?.. Это неправда!

— О чём ты говоришь? — возмутилась Дафна, разозлённая нелепостью обвинения.

— Спроси у них, — предложила Трейси, кивнув на Пэнси и Милли.

Дафна посмотрела на девочек, но обе отвели глаза.

Они… избегают моего взгляда? Они согласны с Трейси?!

— НУ?! — выкрикнула Дафна, поддавшись гневу.

Пэнси и Милли слегка подскочили, но ничего не сказали.

Я не обращаюсь с Роном как с вещью!

— Видишь… — спокойно произнесла Трейси. — Даже они согласны…

— Я так не делаю… — процедила Дафна, уже почти готовая проклясть лучшую подругу.

— Делаешь, — немедленно ответила Трейси. — С тех пор как Рон тебе понравился, ты становишься всё более собственнической. Если он не уделяет внимания, ты дуешься и срываешься на нас. А после того как мы потеряли… после того как Тео и Блейз ушли, стало ещё хуже.

Трейси ненадолго умолкла, затем продолжила:

— Он и наш друг, Дафна. Не только твой.

Несколько секунд Дафна не находила слов.

Они все так думают?.. Но это неправда!

— Я не веду себя как собственница… — прошептала она, всё ещё потрясённая выговором Трейси.

— Немного ведёшь… — вмешалась Милли, совершенно ошеломив Дафну.

Милли никогда никому не возражала…

— Совсем немного… — неловко улыбнулась Пэнси.

Что?!

— Вот! — воскликнула Трейси. — Даже они со мной согласны! Помнишь День святого Валентина? Мы все прекрасно помним! Несмотря на всё, что переживал Рон, тебе было совершенно наплевать! Ты думала лишь о том, подарил ли он тебе дурацкий шоколад! А потом весь день обращалась с ним как с грязью! Что с тобой не так, Дафна?! Неужели ты не способна смириться, что тебе не может принадлежать вообще всё?!

К концу речи Трейси кипела от гнева. У Дафны защипало глаза.

Я не такая…

— Ты даже нам не позволяешь сидеть рядом с ним! — продолжила Трейси. — Стоит Рону побыть наедине с одной из нас, и ты смотришь на беднягу так, будто хочешь убить! Неужели не понимаешь, насколько это несправедливо?! Он даже не относится к тебе так!

Последние слова она выкрикнула, совершенно раскрасневшись от ярости. Трейси ненавидела кричать на Дафну, но кто-то должен был это сказать.

Дафна только прибавляла Рону забот, а Трейси не собиралась терпеть подобное.

— Перестань взваливать на него новые проблемы, Даф, или, клянусь Мерлином… — процедила она.

Затем развернулась, стремительно вошла в соседнюю ванную и захлопнула дверь.

Дафна оцепенела оттого, насколько сильно лучшая подруга на неё разозлилась.

Неужели она действительно добавляла Рону неприятностей?

В последнее время он такой шумный и весёлый… Я опять чего-то не заметила?

— Дай ей немного успокоиться, Дафна, — мягко попросила Милли. — Сегодня над ней издевались несколько третьекурсниц со Слизерина…

Что?

— Когда? — пробормотала Дафна, продолжая смотреть на дверь ванной.

— Почти сразу после того, как Рон ушёл в библиотеку… Милли нашла Трейси в женской уборной, где к ней приставали старшие девочки… — рассказала Пэнси, почему-то чувствуя себя виноватой.

После присоединения к компании она ни разу не обидела Трейси, но это не отменяло прежних поступков.

— Я не… Я ведь не обращаюсь так с Роном… Правда? — неуверенно прошептала Дафна.

Пэнси и Милли ничего не ответили, и молчание стало ответом.

Нет… Я просто… Он ведь не против… Или против?

После короткой неловкой паузы все трое легли в кровати.

Трейс до сих пор не вышла…

Дафна ждала ещё десять минут, прежде чем дверь ванной открылась и снова закрылась.

Трейси забралась к ней под одеяло и обняла лучшую подругу со спины.

— Прости меня, Даф, — прошептала она надломленным голосом, будто недавно плакала.

Дафна покачала головой и виновато выдохнула.

— Ты тоже меня прости… — прошептала она в ответ.

Трейси обняла её крепче. В ту ночь она спала в постели Дафны, как часто делала до Хогвартса.

Но сама Дафна не могла уснуть ещё два часа.

Почему она ничего не сказала о том, что над ней издевались?..

В голове зазвучали слова подруги.

Перестань взваливать на него новые проблемы… Неужели она промолчала поэтому? Не хотела тревожить Рона?

Когда Дафна сравнила бескорыстное молчание Трейси с собственной требовательностью и капризами, сердце пронзила вина.

Я ужасно с ним поступила… Из-за шоколада… Он сказал, что был занят и ничего не слышал, а мне оказалось совершенно всё равно.

Вина кольнула ещё сильнее. Глаза снова наполнились слезами.

Какая же я ужасная…