The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Сегодняшняя утренняя тренировка увенчалась оглушительным успехом: мне наконец покорился Шестой уровень. Да, пришлось изрядно побегать и пострелять заклинаниями вслепую, но в итоге я сумел свалить все манекены. У меня возникло искушение взяться за Седьмой уровень, но, честно говоря, я был вполне доволен тем, чего только что достиг.

Впрочем, дело было не только в этом утре понедельника. После катастрофы с троллем всё, казалось, наконец-то складывалось в мою пользу. Как бы глупо это ни звучало, причиной, полагаю, стали Луна и Пандора. После их визита неделю или около того назад дела наконец пошли на лад. Близился конец года, и уроки перестали быть настолько элементарными; Гермиона вела себя куда терпимее, пока мы с Вайолет проводили всё больше времени вместе, а у моих друзей — они же союзники — появился новый повод для сближения помимо домашних заданий.

Конечно, домашнюю работу всё ещё было утомительно делать, Гермиона по большей части просто меня игнорировала, а той самой новой общей темой с моими слизеринскими друзьями стали покушения на мою жизнь.

Удивительно, но и Забини, и Трейси проявили живейший интерес к поискам убийцы. Они вдвоём помогали мне выяснить, кто был нападавшим и как его поймать. Их внимательность впечатляла, но у меня не выходило из головы ощущение, что их больше занимало распутывание тайны, чем моя безопасность. Впрочем, я не особо возражал: мне доводилось встречать таких авроров и невыразимцев, и обычно они оказывались хорошими людьми. При каждой встрече они подбрасывали в наши обсуждения свежие и изобретательные идеи. Мы говорили об этом часами, почти каждый день, выдвигая одну теорию за другой. И хотя расследование, что неудивительно, топталось на месте, мы отлично проводили время, гадая, кем мог оказаться наш таинственный убийца. Мы составили обширный список подозреваемых — от мрачного и загадочного друга детства, решившего убить меня за какую-то детскую обиду, до директора Дамблдора, которому не понравилось, что мои рыжие волосы спорят с серебряно-зелёной мантией.

Трейси долго не могла перестать хохотать, когда я выдал последний вариант, чему я был только рад. Гринграсс могла сколько угодно ворчать, что я отношусь к делу несерьёзно, но взваливать на них груз своих проблем никому бы не помогло. Даже авроры и невыразимцы понимали, что юмор — лучший способ справляться с опасными сторонами их ремесла.

Спустившись в слизеринские подземелья, я заметил Миллисент, которая направлялась к выходу из гостиной. Увидев меня, она чуть заметно улыбнулась и остановилась.

— Опять удачная вылазка? — спросила она, когда я поравнялся с ней.

— Одна из лучших, — ответил я с искренней улыбкой, и мы пошли дальше вместе.

— Что ж, ты рано. Обычно мы встречаемся уже в Большом зале.

— Подумал, что сегодня отличный день, чтобы нарушить привычный порядок, — отозвался я. — А что, Милли? Тебя радует, что я пришёл пораньше?

— Скорее приносит облегчение, чем радость, — ответила она. — Я всё ещё хочу, чтобы ты брал меня с собой на эти утренние прогулки.

— Ты ничем не лучше Гринграсс, — заметил я.

Миллисент фыркнула:

— Я просто хочу убедиться, что рядом есть кто-то, кто за тобой присмотрит.

— Надеюсь, не для того, чтобы щипаться? — поддразнил я.

— У меня куда лучше получается душить, — с лёгкой улыбкой отозвалась она. — Если хочешь пойти по этому пути, с радостью услужу.

Я рассмеялся:

— Охотно верю. И, Милли, — окликнул я её, останавливаясь. Она тоже замерла, с любопытством взглянув на меня. — Я правда ценю, что ты беспокоишься обо мне. Правда.

Она отвела взгляд:

— Ты ведь друг, Рон.

Я мягко похлопал её по плечу:

— И очень хороший. Не забывай об этом.

— Как скажешь, — пожала она плечами и зашагала дальше. Я последовал за ней.

— Так значит, ты собираешься стать моим телохранителем? — поинтересовался я.

— После всего случившегося ты ещё спрашиваешь? Но я рассчитываю на плату.

— Золото из моего хранилища рекой не течёт, но мы что-нибудь придумаем, — ответил я.

— Уж постарайся.

— Но как твой хороший друг, я рассчитываю на скидку, — сказал я. — Как насчёт ровного, кругленького кната в день?

Миллисент фыркнула:

— Размечтался, Рон.

Я улыбнулся:

— А как насчёт помощи с учёбой? Могу подтянуть тебя по любым предметам, где возникают трудности.

Миллисент посмотрела на меня и кивнула:

— Ладно, это подойдёт.

— Рад, что мы сошлись в цене, — сказал я и покачал головой. — Знаешь, куда проще делать что-то для друзей просто так, без всех этих «услуг за услугу».

— И в чём тогда веселье? — с усмешкой спросила Миллисент.

— Слизеринцы, — прокомментировал я.

— Ты и сам один из нас.

Я усмехнулся:

— Да уж. Что ж, хорошо, что ты согласилась, потому что предложить мне особо нечего — даже себя самого, учитывая, что моя задница и так принадлежит Гринграсс.

Миллисент, кажется, подавилась воздухом.

Войдя в гостиную, я увидел Гринграсс: она сидела на своём обычном двухместном диванчике, скрестив руки на груди и нахмурившись. Напротив неё в двух креслах расположились Забини и Трейси, игравшие за низким столиком во взрывающиеся карты. Первый выглядел сосредоточенным, а на лице второй играла задорная улыбка.

— Где ты пропадал? — довольно властно потребовала ответа Гринграсс, заметив нас обоих.

— На утренней вылазке, — ответил я со скромной улыбкой. Взглянув на Трейси и Забини, я спросил: — Можно к вам?

— Конечно! — отозвалась Трейси, заулыбавшись ещё шире.

Я уже собирался сесть напротив Гринграсс, когда она окликнула:

— Уизли.

Я в замешательстве посмотрел на неё, и она указала на место рядом с собой.

— Серьёзно, Гринграсс? — спросил я, слегка позабавленный.

— Не вынуждай меня тащить тебя сюда за ухо.

— Ни в коем случае, — сказал я, направляясь к диванчику. — Это было бы ужасно.

Когда я сел рядом с ней, Миллисент широко улыбнулась и присоединилась к игре Трейси и Забини. Мне оставалось лишь вздохнуть:

— Миледи, мне помнится, ваше обещание находиться рядом со мной распространялось только на уроки и приёмы пищи.

— Мои слова звучали конкретно: «даже во время уроков или еды», — фыркнула Гринграсс.

— Ну, сплю-то я один, так что исключения очевидно есть, — рассудил я.

За это мне тут же прилетел щипок — к немалому удовольствию Забини и Миллисент. Я осторожно потёр руку:

— Серьёзно, я всё понимаю. Наследница Гринграсс держит слово.

— Если понимаешь, почему упрямишься? — жёстко спросила она. — Ты вечно исчезаешь. Более того, ни разу не предупредил, когда уходил куда-то в одиночку.

— Гринграсс, без обид, но твоя внезапная одержимость мной немного пугает.

— Ты идиот, — отрезала она. — Ты уже дважды угодил в больничное крыло из-за своих… особых обстоятельств. И всё равно ведёшь себя как гриффиндорец, продолжая разгуливать в одиночку. Пытаешься сделать себя более лёгкой добычей?

Я улыбнулся:

— Добычей. Отличная замена слову.

Я ожидал ещё одного щипка, но она лишь откинулась на спинку дивана. Я покачал головой, чувствуя лёгкое раздражение:

— Гринграсс, если тебе так уж нужно знать, я пытаюсь вывести нашего маленького дружка на чистую воду.

Забини на мгновение взглянул на меня, после чего вернулся к игре:

— Использовать себя как приманку, чтобы выманить их наружу. Хорошая тактика.

— Спасибо, — отозвался я.

— Однако риск безумно высок, особенно если ты один, — нахмурившись, продолжил Забини. — Разве не лучше будет, если мы пойдём с тобой?

— И подвергать риску вас? — спросил я.

— С учётом того, что я уже нанялась твоим телохранителем, — подала голос Миллисент, — этот довод теряет всякий смысл.

— А мне совсем не хочется объяснять Луне, что ты погиб из-за того, что отказался втянуть нас, — добавила Трейси.

— И учти, что мы союзники с самого начала семестра, — подвела итог Гринграсс. — Твой маленький дружок может воспользоваться нами, чтобы заманить тебя в куда более невыгодное положение.

Я ненадолго нахмурился. Они, конечно, были правы, и я это понимал. Я постепенно постигал странный образ мыслей слизеринцев и начинал осознавать, что именно имела в виду Шляпа, говоря о поиске настоящих друзей на этом факультете.

Насчёт желания выманить несостоявшегося убийцу я не был до конца честен. Я всё ещё сомневался, стоит ли открывать им Выручай-комнату или хотя бы рассказывать о своих тренировках. Но мне казалось, что отгораживаться от них, особенно в такое опасное время, — скверная затея, которая потом может больно ударить меня по заднице.

— Если я соглашусь, — медленно произнёс я, привлекая их внимание, — мне придётся открыть то, что я всё это время тщательно скрывал.

— Мы сохраним твои тайны, — заверила Гринграсс.

— Ладно, — отозвался я. Достав палочку, я наложил чары приватности, а вдобавок — ещё и чары Муффлиато.

— Что ты сделал? — спросил Забини и нахмурился: — Что это за звук?

— Наложил несколько чар приватности, — пояснил я. — Жужжание, которое вы слышите, — их часть. Для любого подслушивающего всё, что мы говорим, превратится в невнятную кашу. Сами вы не заметите, но и по губам прочесть наши слова им будет трудно.

— Это довольно сложные заклинания, Уизли, — осторожно заметила Гринграсс.

— Ты так тонко спрашиваешь, где я всему этому научился? — спросил я с улыбкой. В ответ она лишь насупилась.

— Заклятие Редукто, диагностические чары, а теперь ещё и чары приватности, — перечислил Забини. — Плюс твои явные успехи в варке сложных зелий.

— Продолжай, — подбодрил я.

— Ты тренируешься, — догадалась Миллисент.

— В точку.

— Но как ты находишь время и где берёшь книги заклинаний? — спросила Трейси. — Ты ведь постоянно с нами на уроках и за едой. И домашние задания успеваешь делать.

Наступила короткая пауза, после чего Гринграсс потрясённо пробормотала:

— По утрам. Твои утренние вылазки.

— Ого, вы просто пугаете, — признался я. — Да. По замку я, конечно, брожу, но большую часть времени тренируюсь в своём тайном месте.

— Это всё равно не объясняет, откуда у тебя литература, — заметила Трейси. — Если только твоё тайное тренировочное место не находится в библиотеке.

— Мадам Пинс прикончила бы меня, вздумай я отрабатывать заклинания в её владениях, — ответил я. — Нет, на седьмом этаже есть одна скрытая комната, на которую я случайно наткнулся на четвёртый день своих исследований. Комната, которая даёт мне всё, о чём я прошу.

Они уставились на меня широко раскрытыми глазами.

— Всё что угодно? — переспросила Гринграсс.

— Ну, кроме еды, само собой. Но такие вещи, как библиотека со сложными фолиантами заклинаний, — легко, — ответил я. — А ещё манекены, способные отстреливаться тренировочными заклятиями, или даже полосу препятствий.

— Подобный ресурс бесценен, — пробормотал Забини. — Особенно если учесть, что в скрытой комнате можно уединиться и никто не помешает.

— Звучит просто потрясающе! — с широкой улыбкой воскликнула Трейси. — Рон, покажи нам её! Ну пожалуйста!

Я рассмеялся:

— Да без проблем. Пойдём завтра утром? Сможем сделать её нашим собственным уголком, где можно заниматься чем угодно вдали от чужих глаз. — Я легонько пихнул Гринграсс локтем в бок: — Может, эта комната впечатлит миледи настолько, что она забудет о своих переживаниях насчёт квиддича.

Гринграсс насупилась, и её щёки заметно покраснели:

— Не напоминай мне о том матче, Уизли.

— Да ладно тебе, два дня уже прошло, — сказал я. — Незачем до сих пор так расстраиваться.

Она смерила меня свирепым взглядом:

— Незачем расстраиваться? Ты песочные часы вообще видел? Мы уверенно вели в счёте, а теперь нас обогнали! Почему ты не расстроен?!

— Потому что полёт Вайолет удивил меня куда больше, чем набранные ею очки, — ответил я. И это была чистая правда: она превзошла все мои ожидания. Я всегда считал, что за полётом Гарри приятно наблюдать, но если сравнить их первые квиддичные матчи, Вайолет явно летала куда лучше него.

В целом Гарри был довольно пассивным ловцом. Он всегда держался подальше от чужих загонщиков, кружа по патрульной траектории в поисках снитча. За острый глаз и способность стремительно рвануть вперёд я всегда сравнивал его с молнией — стремительной и сокрушительной, обычно приносившей победу. Но Вайолет двигалась подобно яростному торнадо. Она то и дело врывалась в самую гущу игры, перехватывала слизеринских охотников и не давала им ни единой возможности пробить по кольцам. Она провоцировала загонщиков посылать бладжеры в её сторону, а те случайно попадали по игрокам их же команды. Глаз у неё был такой же зоркий, как у Гарри, если судить по тому, что она завершила игру меньше чем за десять минут.

Слизеринская команда ушла в раздевалки с нулём очков. С чистым нулём. Игра пролетела настолько стремительно, что Квиррелл, похоже, даже не успел попытаться проклясть её метлу, из-за чего я почувствовал себя немного глупо: я ведь собирался помешать ему, усевшись на той же трибуне.

И всё же результат оказался куда лучше, чем я ожидал. Разумеется, мало кто из моих друзей был со мной согласен.

— Она определённо доказала, что за её славой стоят настоящие таланты, — бесстрастно заметил Забини. — Флинт снова начал присматриваться к Малфою. — Он повернулся ко мне: — И к тебе тоже.

— Да? — удивился я.

— Все знают, что теперь ты близко общаешься с Поттер, — ответила Трейси. — Кое-кто прикидывает, как извлечь из этого выгоду.

— Ну, я пока слишком юн, чтобы попытаться её умотать, — пошутил я.

Забини, Трейси и Миллисент недоумённо уставились на меня. Я почувствовал, как к ним присоединилась и Гринграсс:

— О чём это ты говоришь, Уизли?

— О том, за что мне прилетела бы пара пощёчин, будь я года на три старше, — ответил я с лёгкой улыбкой.

Мерлин, какими же они были невинными.

Поднимаясь в Большой зал на завтрак, я ощутил лёгкую ностальгию. Разговоры о квиддиче и исследование неизведанных уголков замка были привычной рутиной для Гарри, моей Гермионы и меня в моей прошлой жизни. Пожалуй, моей новой компании оставалось только сразиться с Волдемортом — и всё стало бы в точности как прежде.

Я как раз накладывал себе сосиски, когда подлетевшая сова уронила свежий выпуск «Ежедневного пророка» прямо перед Гринграсс. Это меня заинтриговало:

— Ты подписана? С каких пор?

— Не подписана, — ответила она, хмуро глядя на сложенную газету.

— Прислали по ошибке? — спросил я.

— Полагаю, от отца, — ответила она, разворачивая газету. — Обычно он присылает выпуск, если случается что-то важное. Хочет, чтобы я была готова.

— А-а, — протянул я с пониманием, беря омлет. — Статус наследницы Древнейшего и Благороднейшего Дома наверняка заставляет заниматься всякой ерундой. Как же я рад, что не имею к этому отношения. Представляешь, если бы я стал таким же, как вы, миледи?

— Помолчи, Уизли. Я пытаюсь читать.

Я повернулся к Трейси:

— Вот бы её отец присылал «Ежедневный пророк» каждый день. Хоть руки у неё заняты, и она меня не щиплет. Можно наконец поесть как неотесанный варвар. Ай! — Я в недоумении уставился на Гринграсс: — Ладно, как ты это сделала, если обе твои руки на газете?

— Так я тебе и сказала, — отрезала Гринграсс и вдруг осеклась: — Хм.

— Что там? В «Ежедневном пророке» объявили, что твоё появление знаменует конец величия Слизерина?

— Сам читай, — бросила Гринграсс, довольно резко пихнув газету мне.

Развернув её, я моргнул, вчитываясь в заголовок на первой полосе.

НАЗНАЧЕН СУД НАД ПРЕДАТЕЛЬНИЦЕЙ БЛЭК! ОБНАРУЖЕНЫ НОВЫЕ УЛИКИ!

Вот это новость. Я помнил, что Сириус так и не предстал перед судом, потому что—

— Рон? — обеспокоенно спросила Миллисент, заметив, как я поморщился. — Ты в порядке?

Нахмурившись, я попытался перебрать в памяти всё, что касалось Сириуса Блэка. Я помнил, что он был крёстным отцом Гарри. Помнил, что он был невиновен, ведь он не был тем Хранителем тайны, который укрывал родителей Гарри от Волдеморта и его приспешников. Все просто считали его Хранителем тайны, хотя на самом деле это был— Тут я снова поморщился: в памяти ничего не всплыло.

Я ещё раз собрался с мыслями, пытаясь перекинуть мост через зияющий провал в воспоминаниях, но тщетно. Осознавать, что я забыл нечто настолько важное, было жутко. Я очистил разум, пытаясь понять, не возникла ли брешь в моей окклюменции, но ничего не обнаружил. Воспоминания о настоящем Хранителе тайны и даже кое-какие события конца моего третьего курса словно испарились.

— Рон? — повторила Миллисент.

Я моргнул и увидел, что Забини, Трейси и Гринграсс смотрят на меня с тревогой. Забини подозрительно покосился на мою тарелку:

— Яд?

— Что? Нет, — поспешно ответил я. — Ничего подобного. Просто… новости застали меня врасплох.

Я продолжил читать, надеясь, что статья заполнит возникшие пробелы. Судя по всему, глава Отдела магического правопорядка мадам Боунс вскрыла ряд тревожных фактов по делу Блэк — например, полное отсутствие протоколов судебного разбирательства или даже официального приговора Визенгамота. Этого оказалось достаточно, чтобы возобновить дело для полноценного судебного разбирательства. Кроме того, она намекнула, что новые улики могут полностью оправдать Беллатрису Блэк…

Стоп. Что? Я прищурился и принялся быстро просматривать всю статью. Наверное, это обман зрения или в Гринграсс вдруг проснулась тяга к розыгрышам.

Нет. Статья оказалась весьма обстоятельной в изложении ключевых фактов дела, что само по себе впечатляло, учитывая, что «Ежедневный пророк» был всего лишь рупором Министерства.

Судя по всему, местная Беллатриса никогда не выходила замуж за Лестрейнджа. Она не входила в шайку, пытавшую Лонгботтомов до безумия. Год её рождения в этом мире тоже отличался от того, что я помнил. По правде говоря, если мои подсчёты верны, она была младшей из трёх сестёр Блэк — Андромеды Тонкс и Нарциссы Малфой — и близкой подругой Лили Поттер.

Провалиться мне на этом месте, она была даже моложе Сириуса.

Я подумал о самом худшем, когда наконец наткнулся на имя Сириуса. Он мне всегда нравился, пусть с ним явно было что-то не так. Впрочем, я его не винил: Азкабан умел ломать людей. То, что он всё ещё мог улыбаться и смеяться, несмотря на периодические вспышки безумия, вызывало у меня искреннее восхищение. К тому же он по-настоящему любил Гарри, и оттого мне было так не по себе читать о нём дальше.

Чисто логически, если крёстные родители Вайолет поменялись местами и вместо Сириуса стала Беллатриса, значило ли это, что теперь Сириус занял её место? Мне не хотелось этого знать. Мне не хотелось прочесть, что он участвовал в пытках Лонгботтомов или совершал другие преступления той Беллатрисы, которую я помнил.

К счастью, обошлось. Сириус Блэк по-прежнему оставался лучшим другом Джеймса Поттера и погиб вместе с Поттерами во время нападения Волдеморта. Здешний Сириус пал героем, с незапятнанным именем. Весь удар достался Беллатрисе. Одни судачили, будто её предательство было вызвано семейным проклятием безумия. Другие выдвигали куда более правдоподобную версию: Сириус назвал её своей наследницей на случай, если с ним что-то случится до появления собственных детей, и это вполне могло стать мотивом для предательства.

Когда я опустил газету, голова шла кругом. Да, на глубинном уровне я понимал, что этот мир отличается от того, в котором я жил раньше, но всё же. Леди Беллатриса Блэк. Крёстная мать Вайолет Поттер?

— Знаете что, — пробормотал я, возвращая газету Гринграсс. — Я даже не понимаю, чему удивляюсь. Чёрт побери, мне следовало этого ожидать. С меня хватит. Когда там следующий бладжер? Я готов принять удар.

— О чём ты вообще толкуешь, Уизли? — спросила Гринграсс.

— О жизни, — нахмурившись, ответил я. — Я ненавижу жизнь. Она ненавидит меня. Будь у неё лицо, я бы врезал по нему изо всех сил.

Гринграсс вскинула бровь, но промолчала, и мы вернулись к завтраку. Я бросил беглый взгляд по сторонам, пытаясь оценить реакцию остальных на новость. У всех преподавателей были выпуски «Пророка». Снейп хмурил брови, Дамблдор сидел с озабоченным видом. Макгонагалл выглядела ещё строже обычного, а Флитвик выказывал самое неприкрытое изумление.

— Забини, Миллисент, — позвал я, привлекая их внимание. — Можете глянуть на Вайолет? Она читает «Пророк»?

Забини изогнул бровь, но кивнул. Миллисент внешне никак не отреагировала, но, казалось, её взгляд на чём-то сосредоточился.

— Да, читает, — ответил Забини.

— И как она реагирует? — поинтересовался я.

— Лицо закрыто газетой, — ответила Миллисент. — А вот Грейнджер выглядит… странно счастливой.

Ещё бы, с учётом того, что она, вероятно, знала об издевательствах нынешних опекунов над Вайолет. Если с Беллатрисы Блэк снимут обвинения, у Вайолет появится новый законный опекун, готовый о ней позаботиться. Что ж, искренне рад за неё.

Вернувшись в подземелья, мы собрали ингредиенты для зелий и направились в кабинет Снейпа — он находился всего в паре коридоров от нас. Сплошные плюсы, когда декан твоего факультета преподаёт зельеварение.

К слову о нём: Снейп ждал нас с бесстрастным лицом, но всем своим видом давал понять, что его лучше не трогать. Слизеринцы заходили в кабинет в гробовом молчании. Но стоило появиться сияющим гриффиндорцам, как выражение его лица переменилось. Мрачная гримаса живо напомнила мне ту, с которой он ходил последние дни после того, как Вайолет поймала снитч. А уж когда в дверях показались она и Гермиона — обе с крайне довольным видом, — профессор и вовсе помрачнел.

— Сегодня мы будем варить Зелье пробуждения, — едва ли не прорычал Снейп, когда все наконец собрались. — Указания на доске. Разбейтесь на пары и приступайте. Немедленно.

— Пошли, Уизли, — сказала Гринграсс, ухватив меня за руку. — Не зли профессора Снейпа, не вздумай снова встать в пару с Поттер.

— Это было всего один раз, — покачал я головой. — И не по моей вине. Профессор Флитвик настоял.

— Так ты говоришь, — сказала она.

— Кроме того, неужели я произвожу впечатление самоубийцы, готового злить его прямо сейчас?

— Ты только что заявлял, что хочешь дать жизни по морде, — с лёгкой улыбкой возразила она.

— Ладно, — проворчал я. — Я за ингредиентами.

— Я подготовлю котёл. И помни, Уизли: я слежу за тобой.

Я не удержался от кривой усмешки:

— Разумеется, миледи.

Если у кого-то и оставались сомнения насчёт его ярости по отношению к гриффиндорцам, первая половина урока развеяла их без следа.

— Малфой, десять баллов Слизерину за то, что правильно держите нож.

Малфой так и засиял. Ну и придурок.

— Лонгботтом, минус десять баллов с Гриффиндора за то, что переполнили котёл.

Невилл вздрогнул.

— Забини, плюс пять баллов за идеальное разжигание горелки.

Забини принял похвалу с подобающим достоинством.

— Поттер! — едва ли не прорычал зельевар. — Минус десять баллов с Гриффиндора за то, что взяли слишком много ингредиентов со склада!

Вайолет попросту проигнорировала его.

— Уизли, — он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Пять баллов за то, что вы не оказались болваном.

— Что ж, это наивысшая похвала, какую я от него слышал, — шепнул я Гринграсс.

На её лице мелькнула тень улыбки, но она промолчала.

Когда мы подобрались к середине процесса, по классу прокатилась странная волна магии. Я моргнул и поднял взгляд. Снейп, судя по тому, как подозрительно сузились его глаза, тоже её ощутил. Но ничего не произошло, и я, нахмурившись, снова уставился на булькающее зелье.

— Ты в порядке, Уизли? — спросила Гринграсс.

Я посмотрел на неё и пожал плечами.

— Ничего, — ответил я. — Просто почувствовал…

И тут я увидел, как нечто падает прямо в наш котёл. Я успел лишь моргнуть, прежде чем обычно синее зелье яростно побагровело. Я тут же сгреб Гринграсс в охапку и прижал к себе.

— Что ты…!

Я ощутил жгучую, невыносимую боль по всей спине, и в то же мгновение грянул взрыв зелья — такой силы, что нас обоих оторвало от пола. Я рухнул прямо на неё, крича во всё горло: спину словно охватило огнём, мышцы сводило в неуправляемых судорогах. Вокруг поднялись панические крики, громче всех орал Снейп, требуя, чтобы все немедленно отошли.

— Уизли! — закричала Гринграсс.

Я увидел, как расширились её глаза, и успел заметить, что красное зелье сыплется дождём, а капли с шипением разбиваются о каменный пол.

— Пригнись, — негромко прорычал я, пытаясь удержать руки и закрывая её от хлещущего зелья. Раздался ещё один взрыв, и боль усилилась, когда на меня выплеснулась новая порция зелья.

— Уизли! Уизли! — продолжала она отчаянно кричать; в её глазах стояли слёзы.

Это было последнее, что я увидел, прежде чем всё погрузилось во тьму.