Сказки нового Безбашмака. Том 4. Новая надежда (гет)

Первым делом Игорь, Юля, Лена, Сергей Катин, Андрей и Маша Карпухина отправились в ипинбасский аналог McDonald's — «АндреевЪ». Это было странное место, которое, казалось, существовало вне времени и пространства. Интерьер сочетал в себе советскую ностальгию и современный фастфуд: на стенах висели постеры с изображениями старых советских мультфильмов, а из динамиков играла смесь из «Ласкового мая» и «Modern Talking». Игорь чувствовал, как запах жареной картошки и бургеров наполняет его ноздри, и на мгновение позволил себе расслабиться. Но он знал, что это лишь краткая передышка перед бурей. Он заметил, как Юля и Лена оглядываются по сторонам, и в их глазах читалась тревога, которую они пытались скрыть. Он знал, что они волнуются за Галояна, и это волнение передавалось и ему. Он сжал кулаки, чувствуя, как его решимость растёт.

— Мы помним, что Шаповалов и Серёжа впервые встречались недалеко от McDonald's где-то, — начал Игорь. — Серёжа ради встречи и обсуждения «Я сошла с ума» подорвался из Солнцево аж на Большую Бронную. Мне «АндреевЪ» напоминает Мак, да и «Вкусно — и точка» тоже. Шаповалов Серёже сказал, когда тот ему напел мелодию на текст, чтобы он закосил под Бритни Спирс. Но Серёже не понравилось, что нужно под кого-то косить. Бля, вот как Шаповалов себе представлял закос под Бритни? Чтоб ты, Юль, постанывала и пела недо-штробасом, как Бритни в ...Baby One More Time, или чё? Вот скажи мне, он ебанутый? По кой хер в русском попе двойники Бритни?

— Не знаю, как ты, Игорёк, — ответила Юля, — а я бы на месте Серёжи, услышав «Закоси мне, пожалуйста, под Бритни Спирс», сказала что-то в духе... Кхм... «А поебаться тебе не завернуть в екатеринбургский рабочий?» — произнесла она нарочито грудным старушечьим голосом.

— Хех! А ведь точно, — засмеялся Игорь, наслаждаясь мастерством пародии от Волковой. — Я, бля, в Ипинбасе ориентируюсь лучше, чем в Москве, так что мы этого недо-психиатра в два счёта найдём. Беата Ардеева, бывшая пресс-атташе «Тату», тоже здесь после 24 февраля 2022, она следит за Шаповаловым, даже несмотря на то, что отошла от дел «Тату». Она мне пишет, что она здесь, в конце зала. Тихо, блядь!

Игорь поднял палец, и все услышали, как откуда-то рядом раздались сдавленные ругательства на смеси армянского, безбашмакского и русского, которые что-то поглощало. Он почувствовал, как его сердце сжалось от узнавания — это был голос Галояна. Он знал этот голос, этот акцент, эту манеру ругаться. Он знал, что его друг в беде. И он знал, что должен спасти его. Он вспомнил, как Сергей говорил ему: «Игорь, если что-то случится, я знаю, что ты придёшь. Ты всегда приходишь. Ты — мой брат». И теперь он был здесь, чтобы сдержать это обещание. Он чувствовал, как его тело наполняется адреналином, как каждый мускул напрягается, готовый к действию. Он знал, что должен действовать быстро и решительно.

— Блядь... Серёжа мается в кладовке! — догадался Игорь. — Шаповалов его связал, вставил в рот какой-то шарик или тряпку и оставил там. Юль, Лен, идите к Беате, а я займусь Серёжей.

Юля и Лена отправились к столику в конце зала, а Игорь заглянул в кладовку. Увидев, что Галоян лежит, прислонившись спиной к каким-то полкам, Радаев подошёл к нему и принялся распутывать верёвку. Он чувствовал, как его пальцы дрожат от ярости, когда он видит своего друга в таком состоянии. Он видел, как Сергей морщится от боли, как его руки, связанные за спиной, покрыты красными следами от верёвки. Он видел, как его глаза, полные боли и унижения, смотрят на него с надеждой. И он знал, что должен помочь ему. Он должен спасти его. Он должен показать ему, что он не один. Он почувствовал, как верёвка поддаётся, как она ослабевает под его пальцами, и это придало ему сил. Он снял кляп со рта Галояна, и тот судорожно вздохнул.

— О, майрик... Серёжа, инч арез на кез хет? (Ой, мама... Серёжа, что он с тобой сделал?) — спросил Игорь на армянском. — Аха срика! Эс кспанем нран, инч'пес кхой! (Вот же сволочь! Зарежу, как барана!) Вставай, солдат, блядь! Во, молодец.

— Игорь, ты... ты армянский знаешь? — удивился Сергей, освободив рот от кляпа. — Я не знал... Слушай, Шаповалов мне тут начал, короче, в уши ссать, что с лесбийским имиджем «Юлена» станет круче, что это выстрелит так же, как в нулевые, тра-та-та. А я не верю в эту хуйню. Знаешь, почему? Ответ такой же банальный, как и вопрос.

— Потому что это уже не ново. Лесбиянок и остальных, вплоть до буквы Т, и вне поп-индустрии пруд пруди, — ответил Игорь. — Саша Титянко, твоя бывшая жена, подтвердит, мы на эту тему недавно подкаст записывали. Она говорила, когда мы на тридцать седьмой минуте видео заговорили о людях иных ориентаций, что и в индустрии, и вне её лесбиянок и остальных и без имиджа жопой жуй. А Шаповалов... Ну, клинический дебил, что я могу сказать. А я у него, блядь, в Москве ещё в том году интервью брал, надеясь, что в дальнейшем он не будет хуйню нести. Но, как видишь, не сбылось. Он всё тот же. Всё тот же одержимый контролем, всё тот же манипулятор, всё тот же человек, который не видит в других ничего, кроме товара. «Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так...» Пойдём.

Они вышли из кладовки, и Игорь увидел, как Юля и Лена уже разговаривают с Беатой Ардеевой, бывшей пресс-атташе «Тату». Беата была высокой, стройной женщиной с короткой стрижкой и внимательными глазами, которые, казалось, видели всё и всех. Она смотрела на Юлю и Лену с той особой теплотой, которая появляется у людей, которые прошли через многое вместе. Игорь заметил, как она слегка улыбнулась, когда увидела их, и как её плечи, которые были напряжены, начали опускаться. Она выглядела уставшей, но в её глазах была решимость, которая говорила, что она готова бороться. Она сидела за столиком у окна, и на её лице читалась та особая усталость, которая появляется у людей, которые слишком долго несут на себе груз чужих проблем. Но когда она увидела Юлю и Лену, её глаза загорелись, и она улыбнулась — впервые за долгое время. Она встала и обняла их, и в этом объятии было столько тепла, столько поддержки, что Игорь почувствовал, как его собственное сердце наполняется благодарностью к этой женщине.

— Ну что, девчата, по маленькой? — предложил Игорь, кивая на бутылку слабоалкогольного напитка рядом с Беатой. — Так сказать, альпинистская стопочка. У меня есть грандиозный план. Я знаю, что Шаповалов здесь где-то с апреля ошивается, его уже шестнадцать студий забанило. Так вот, мы можем использовать в качестве места для приманки студию Саши Сливы. Ну, Александр Слива, звукорежиссёр группы «Театр». Это на Металлургов, в восьмом доме. Заманим его туда якобы для обсуждения нового проекта, а потом... Саша и Вадик Сологуб его схватят и возьмут остальное в свои руки. Там уже, кстати, дублёрши готовы в образах Юли и Лены. Так что, как говорится, трюки выполнены профессиональными каскадёрами. Саша уже направил Шаповалову письмо-замануху. Видеонаблюдение включу сейчас, и мы посмотрим, что получится.

Он активировал приложение для слежки за видеокамерами, и на экране появилось помещение студии Александра Сливы. Возле студийных мониторов Yamaha стояли Алёна Васина и Оля Зайцева, бывшие солистки группы «Запрет» из Кыргбекистана, одетые и выглядевшие точь-в-точь как Юля и Лена. Раздался стук в дверь, затем она открылась, и в кадр вошёл Иван Шаповалов. Он выглядел старше, чем его помнили, — сгорбленный, с сединой в волосах и тёмными кругами под глазами. Но в его глазах всё ещё горел тот самый огонь одержимости, который когда-то пугал Юлю и Лену. Он вошёл в студию, и его лицо озарилось улыбкой, когда он увидел «Юлю» и «Лену». Он не знал, что это ловушка. Он не знал, что его время прошло. Он смотрел на них с той особой жадностью, которая появляется у людей, которые думают, что вернули то, что потеряли.

— Попался, сука, — потирая руки, произнёс обрадованный Игорь. — Сейчас девчонки и Саша с Вадиком сделают своё дело. Это как забрать у Гарри Поттера волшебную палочку и дать ему, скажем, фаллоимитатор. Алёна так похожа на Лену, а Оля на Юлю, что Шаповалов купится. Смотрите на экран. Сейчас звук подкручу.

— Вот и мои девочки! — воскликнул Шаповалов на экране. — Вы не представляете, как я скучал по вам. По вашему звуку, по вашей энергии, по всему тому, что делало «Тату» «Тату». Я знал, что вы вернётесь. Я знал, что вы поймёте, что без меня вы — ничто. Я знал, что вы снова будете моими. Потому что вы всегда были моими. С самого начала. С той самой первой встречи. Я создал вас. Я сделал вас звёздами. Я дал вам всё. И теперь вы вернётесь. Вернётесь ко мне. И мы снова будем вместе. Мы снова будем на вершине. Мы снова будем «Тату». Только на этот раз всё будет по-моему. Всё будет так, как я скажу. Потому что я — ваш создатель. Я — ваш хозяин. И вы будете делать всё, что я скажу. Всё. Потому что без меня вы — ничто. Ничто!

Он говорил, и его голос дрожал от возбуждения. Он смотрел на «Юлю» и «Лену» с той особой жадностью, которая появляется у людей, которые думают, что вернули то, что потеряли. Он не видел, что это не настоящие Юля и Лена. Он не видел, что это актрисы, которые играют роль. Он видел только своё эго, своё желание контролировать, свою потребность быть хозяином. И это ослепление делало его уязвимым. Он подошёл к «Юле» и попытался обнять её, но она отстранилась. Он нахмурился, но не придал этому значения. Он был слишком занят своими фантазиями о возвращении былой славы.

— А пососать тебе не завернуть? — съязвил чей-то голос, который был довольно высоким для мужчины. Это был Александр Слива. Он вышел к Шаповалову, потирая руки, и впился в него глазами, как будто готовясь просверлить дыру в его груди взглядом. Он был невысоким, коренастым мужчиной с рыжей бородой и хитрыми глазами, которые, казалось, видели всех насквозь. Он знал Шаповалова много лет и знал, что этот человек не заслуживает пощады. Он ждал этого момента долго — момента, когда он сможет наконец-то отомстить за всех, кого Шаповалов обидел. И теперь этот момент настал. Он посмотрел на Шаповалова с той особой ненавистью, которая появляется у людей, которые слишком долго терпели несправедливость.

Шаповалов вздрогнул от неожиданности, и его лицо исказилось от ярости. Он повернулся к Сливе, и в его глазах промелькнула искра страха. Он понял, что его обманули. Он понял, что это ловушка. Он понял, что его время прошло. Он попытался отступить, но было уже поздно. Слива и Вадим Сологуб схватили его за руки, и он не мог пошевелиться. Он попытался закричать, но Слива зажал ему рот рукой. Он попытался вырваться, но хватка была слишком крепкой. Он понял, что проиграл. Он понял, что всё кончено. Он посмотрел на «Юлю» и «Лену», и в его глазах промелькнуло выражение, которое нельзя было назвать иначе, как отчаяние. Он понял, что его обманули. Он понял, что его время прошло. И это понимание было для него хуже любого удара.

— Сейчас его будут пиздить, — как будто заранее зная исход, сказал Игорь. — Алёна и Оля отлично сыграли роль приманки. Сажать его... я не знаю, стоит ли, но вот пиздюлями поучить — это по-нашему.

Он отключил видеонаблюдение, и в комнате повисла тишина. Он посмотрел на Юлю и Лену, которые сидели, обнявшись, и на их лицах было выражение облегчения. Он посмотрел на Сергея Катина, который сжимал руку дочери, и на его глазах блестели слёзы. Он посмотрел на Беату Ардееву, которая смотрела на экран с выражением мрачного удовлетворения. И он понял, что они сделали то, что должны были сделать. Они защитили свою семью. Они остановили человека, который причинил им столько боли. И теперь они могли жить спокойно. По крайней мере, какое-то время.

— Игорёк, а что Саша и Вадик сделают с Иваном? — поинтересовался Сергей Катин. — Не будут же они его полиции сдавать. Полиция бывших педофилов с фетишем на имидж лесбиянок вроде не принимает, если не путаю.

— Конечно, не будут, дядь Серёж, — ответил Игорь. — Так, пиздюлей вставят для профилактики и закинут связанным в шкаф с ненужным оборудованием. А придёт время — в Москву обратно отправят, к Кипер, и пусть они там хоть ебутся, лишь бы Лену с Юлей не трогали. Для полного счастья я бы ему ещё штраф здоровенный въебал за неподходящие методы продюсирования, которые даже для нулевых считаю пиздецом. Из-за него, вы помните, Юля ДАЖЕ ОРАЛА неправильно. Расщеплению и безопасному вокальному крику обычно преподаватели вокала учат, а этот еблан даже не удосужился в той же «Поднебесной» к Юле такового приставить.

Он говорил, и его голос был полон горечи. Он вспомнил, как Юля рассказывала ему о том, как Шаповалов заставлял её кричать на записи, как он не давал ей передышки, как он не заботился о её голосе. Он вспомнил, как она потеряла голос после операции, как она боялась, что больше никогда не сможет петь. И он знал, что Шаповалов виноват в этом. Он знал, что он должен заплатить за это. И он знал, что они сделают так, чтобы он заплатил. Он посмотрел на Юлю и увидел, как по её щеке скатилась слеза. Но это была не слеза боли — это была слеза облегчения. Она наконец-то освободилась от своего прошлого. Она наконец-то могла дышать свободно.

— Игорёк, — тихо сказала Юля дрожащим от эмоций голосом. — Спасибо тебе. За всё. За то, что ты помог нам. За то, что ты спас Серёжу. За то, что ты остановил Шаповалова. Я не знаю, что бы мы делали без тебя. Ты — наш ангел-хранитель. Ты — наша семья. И я никогда не забуду того, что ты сделал для нас. Никогда. Ты дал нам свободу. Ты дал нам будущее. Ты дал нам надежду. И я буду благодарна тебе за это до конца своей жизни.

— Это было необходимо, Юль, — Игорь обнял Волкову и прижал к себе. — Потому что я любил «Тату» и люблю до сих пор. Люблю тебя. Люблю Лену. Люблю музыку. Всё, поехали обратно в Push Start. Беата, оставляю Серёжу на тебя, он сегодня у тебя переночует. Андрюх, Маш, дядь Серёж, поехали, нас ждёт продолжение банкета, а завтра... Работа, наверное, и новые приключения.

* * *

Когда все вернулись в Push Start, Игорь открыл ноутбук и первым делом зашёл в Telegram-канал «Хаб безбашмакского музыкального сообщества». Он чувствовал, как усталость наконец-то находит на него, как его тело расслабляется после долгого дня. Но он также чувствовал, как его сердце наполняется гордостью за то, что они сделали. Он знал, что они победили. Они защитили свою семью. Они остановили человека, который причинил им столько боли. И теперь они могли жить спокойно. По крайней мере, какое-то время.

— О, тут уже посты пошли про наш альбом, — с улыбкой сказал он. — Админ хаба, Петя Исаев, пишет, что это невероятная смесь арт-рока и электропопа. Хвалит музыку, хвалит меня, Серёжу, Юлю с Леной. Мартина тоже, конечно, за обложку, которая является нашим совместным трудом. Четвергова с Шатуновским тоже не обделил похвалой. Он пишет, что Юля и Лена звучат как сестрички из The Veronicas. Таких охуенных рецензий я ещё не читал! Плюс они далее делятся моим студийным видео на песню «Сестра по духу». «Там такая, сука, бешеная драмка была!» — кто-то пишет.

— Игорёк, — подала голос Лена, которая сидела рядом с Юлей. — А что там с Серёжей? Он в порядке? Шаповалов его не сильно?..

— В порядке, Лен, — ответил Игорь. — Он у Беаты. Она, кстати, пародию на «Простые движения» сочинила, записать хотели с Катей Нечаевой. «Я выезжаю» называется. Ща спою.

Он потянулся за гитарой, сыграл вступление синтезатора, имитируя при этом стоны Юли из оригинала «Простых движений», и запел:

Я завершила курсы вожденья,

И получаю я наслажденье!

Я за рулём! Я на дороге!

Я контролирую руки и ноги!

В зеркало заднего вида смотрю я

На всякий случай: вдруг «поцелуют»?

Стартер кривой, его я вращаю...

Я завожу, и...

Я ВЫЕЗЖАЮ! Я выезжаю!

ВСЕ МНЕ МИГАЮТ! Я выезжаю!

Всех подрезая, я выезжаю!

Все меня знают! Я выезжаю!

Простые движенья, я выезжаю...

Я выезжаю, я выезжаю...

Бабушка сбита, кошка в лепёшку,

Еду я по пешеходной дорожке!

Я продолжаю по трассе движенье,

Я сокращаю в стране населенье.

Плохо машиной я управляю:

Где-то наеду, где-то сбиваю,

Езжу туда, езжу обратно...

Мне хорошо, а другим неприятно!

Я выезжаю, всех устрашая!

Я выезжаю!

Не объезжая, я выезжаю!

Все убегают, я выезжаю!

Простые движенья, я выезжаю...

Я выезжаю, я выезжаю...

Я просыпаюсь в белой палате,

Люди вокруг в белых халатах...

Помню, летела навстречу «Камазу»

И добавляла ещё больше газу...

Жалкие трусы придумали тормоз,

То же скажу о гаишниках в форме.

К чёрту машину, её мне не жалко!

Я выезжаю, я на каталке!

Я выезжаю в больничной рубахе!

Я выезжаю, я как Шумахер!

Я выезжаю, идите все на хер!

Я выезжаю...

Простые движенья, я выезжаю...

Я выезжаю, я выезжаю...

— «О.С.П.-студия» какая-то! — отсмеявшись, произнесла Лена, когда Игорь закончил петь. — Беата явно по лекалам Леонида Каганова текст писала. Это так же поэтично, как «Иисус Христос — суперзвезда» в переводе Вячеслава Птицына. И знаешь, это лучше, чем оригинал. Валера в тексте «Простых движений» вуалировал дрочку под словосочетанием «простые движения», там про интимность, а тут на злобу дня прямо. Я бы даже сказала, что это гимн всем тем, кто не умеет водить, но всё равно садится за руль. Это смешно и грустно одновременно. Как и вся наша жизнь.

— Это точно, Лен, — кивнул Игорь, откладывая гитару. — Как и вся наша жизнь. Но мы справляемся. Мы всегда справляемся. Потому что мы — команда. Потому что мы — семья. И потому что мы никогда не сдаёмся. А теперь — давайте отдохнём. Завтра будет новый день. И новые приключения. Но сегодня мы празднуем. Сегодня мы празднуем победу. И я хочу сказать вам всем спасибо. Спасибо за то, что вы есть. За то, что вы со мной. За то, что вы — моя семья. Я люблю вас всех. И я никогда не забуду того, что мы сделали вместе. Мы победили. И это самое главное. Дядь Серёж, — повернулся он к Катину-старшему, — что-нибудь, кроме кофе, будете?

— На сегодня, пожалуй, объедаться закончу, — ответил Сергей Васильевич. — Завтра в музыкалке занятия у группы, я хочу быть в состоянии хотя бы подняться, поэтому перегружать себя едой не буду. Но от чая не откажусь. Знаешь, Игорёк, я смотрю на вас всех и думаю: вот она, настоящая семья. Не по крови, а по духу. Вы прошли через такой ад, через такие испытания, и не сломались. Вы стали только сильнее. И я горжусь тем, что я часть этого. Я горжусь тем, что моя дочь нашла таких друзей. Таких братьев и сестёр. Вы — её семья. И моя семья тоже. Спасибо вам за это. Спасибо за то, что вы есть.

— Это было необходимо, Сергей Васильевич, — улыбнулся Игорь. — Я давно уже думал о том, что Лене такое надо, потому что вот что было бы, если бы она к Шаповалову вернулась? Такой же пиздец, который устраивал он в нулевых. А я не хочу ввязывать ни её, ни Юлю в токсичный пиздец, поэтому взялся за «Юлену» сам. Я не Шаповалов, чтобы возвращаться к лесбийскому имиджу, за который Лена даже исповедоваться ходила как за что-то неправедное. После релиза англоязычной версии нашего дебютника мы уже будем говорить на глобальном языке. Завтра, я думаю, я пойду к Любови Васильевне Мельник в деканат и скажу, чтобы, если на юрфаке ИГУ остались люди с фетишем на лесбийский имидж «Тату», она всех сняла с преподавания и занялась их увольнением.

Он поднял свою кружку с чаем, и все остальные последовали его примеру. Звон стекла разнёсся по залу, наполняя его той особенной энергией, которая всегда предшествует началу нового приключения. И в этом звоне было обещание — обещание того, что они справятся со всем, что бы ни случилось. Потому что они были вместе. И это было самое главное. За окном уже наступила ночь, и первые звёзды и луна начали зажигаться на небе, обещая новый день, полный надежд и возможностей. И они были готовы встретить его. Все вместе. Как одна семья.