Гарри Поттер и Деметра Малфой (гет)

Слежка за Малфой стала для Гарри самой настоящей манией. Позабыв обо всём на свете, он чуть ли не каждую свободную минуту чах над Картой Мародёров, силясь высмотреть на ней заветное имя, то и дело пропадавшее с Карты. Даже критически важное поручение Дамблдора заполучить воспоминания Слизнорта отошло на второй план (о чём ему позже пришлось пожалеть), — все мысли Гарри занимала только Малфой.

Он доподлинно знал, что Малфой скрывается на седьмом этаже в Выручай-комнате — об этом ему доложили Добби и Кикимер, и что полностью объясняло исчезновение её с Карты, — а в дозор на подходах к Комнате она ставила Крэбба и Гойла, превращённых Оборотным зельем в маленьких девочек. Гарри делал множество попыток проникнуть к Малфой под самыми разными формулировками и предлогами, но всё безуспешно — Выручай-комната просто так не выдавала вверенных ей секретов. Эти неудачи, однако, нисколько не обескураживали Гарри, а лишь раззадоривали его.

Гермиона и Рон, однако, его энтузиазма не разделяли. Гермиона в своей привычной манере пыталась донести до Гарри, что ему стоит заняться более важными вещами, а вопрос о Малфой доверить Дамблдору. Рон же, при полном согласии с его подозрениями, постоянно твердил, что Гарри помешался окончательно и что дело идёт к беде. Более того, Рон начал прозрачно намекать ему на то, что он вовсе не против, если Гарри забудет о Малфой и приударит за Джинни, которая только-только рассталась с Дином Томасом. Гарри же только и оставалось, что отшучиваться да посылать Рона с его подколами куда подальше.

Но были и радостные события. К всеобщему счастью дома Гриффиндор, из больницы святого Мунго вернулась Кэти Белл, живая и здоровая. К сожалению, она совсем не помнила подробностей того дня, когда её прокляли — ни того, кто передал ей проклятое ожерелье, ни где она его приняла. Кэти помнила лишь, как направилась в женский туалет в "Трёх мётлах", но не далее чем когда она коснулась двери. Это помогало делу лишь немногим, сужая круг подозреваемых до женского пола, и в этот круг, по мнению Гарри, Малфой вписывалась идеально, даже несмотря на своё отсутствие в тот день в Хогсмиде. Также Гарри подозревал, что за отравленной медовухой Слизнорта, которую по иронии судьбы выпил Рон, тоже стояла Малфой.

Не давало покоя Гарри и обнаруженное им несколькими неделями ранее на страницах учебника Принца-полукровки загадочное заклинание "Сектумсемпра" с не менее интригующей припиской к нему: "от врагов". Он так и не выкроил минутку, чтобы испытать его — не в последнюю очередь из-за Гермионы, которой идея применения столь подозрительных заклятий, написанных неизвестно кем, очень не нравилась. Гарри даже подумывал использовать его на Паркинсоне, если, конечно, удастся застать его врасплох, при этом он не без злорадства представил, как взбесится Гермиона.

И тем не менее на фоне всех этих забот самой главной оставался квиддич. Приближался решающий матч Гриффиндор — Когтевран, на котором определится, кому в этом году достанется кубок. Гарри в своих переживаниях был далеко не одинок — вся школа только об этом и говорила. Но хуже всего это отразилось на Роне.

В один из последних дней перед матчем Рона вновь затошнило. Оставив Гарри в одиночестве, — Гермиона отлучилась исправить, как ей казалось, вкравшуюся ошибку в своём домашнем задании по Нумерологии, — он сломя голову понёсся в ближайший туалет. Гарри же, смотря ему вслед, только и мог, что с досадой подумать: "Опять волнуется". Затем уже по привычке достав Карту Мародёров, Гарри вновь внимательно вгляделся в неё в поисках Малфой, и то, что он там увидел, поразило его до глубины души.

Сперва Гарри не удалось обнаружить Малфой, и он, решив, что та опять засела в Выручай-комнате, уже хотел свернуть Карту, но взгляд его упал на план второго этажа, в заброшенном женском туалете которого он тут же и обнаружил Малфой в компании Плаксы Миртл.

Гарри не мог поверить своим глазам — зрелище было немыслимое. Более странного дуэта невозможно было и представить. И тут Гарри вспомнил — не так давно Миртл, которую он повстречал в одном из мужских туалетов, с упоением рассказывала ему о своей новой несчастной и очень одинокой подруге, которая изливала ей душу. Не вдаваясь в подробности, Миртл также с укором отмечала, что эта загадочная девочка часто вспоминала его, но Гарри не придал этому значения. Хоть в тот миг в его душе и промелькнула наивная надежда, что это могла быть Малфой, но такой сценарий ему казался нереальным, даже диким.

Гарри понял — с Малфой происходит что-то по настоящему ужасное. Не раздумывая больше ни секунды, он стремглав понёсся на второй этаж. Добежав до туалета, Гарри тихонько отворил дверь.

Малфой сидела на полу у окна, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом. Её плечи сотрясались от неудержимого плача. Миртл парила рядом, ласково её утешая:

— Прошу тебя, не плачь... Расскажи мне, что тебя тревожит, я помогу тебе...

— Никто мне не поможет, — скулила Малфой, содрогаясь всем телом. — Не получается... Я не могу этого сделать... Он убьёт меня, если не закончу поскорее...

Гарри ловил каждое слово Малфой и смотрел на неё во все глаза, чувствуя, как его сердце обливается кровью. Никогда и ни к кому он ещё не испытывал такого сострадания, как сейчас к Малфой. В этот миг все обиды, что она наносила ему и его близким на протяжении долгих лет, отошли глубоко в тень. Не было больше никакой высокомерной и напыщенной стервы Малфой — перед Гарри была лишь несчастная сломленная девушка в смертельной беде, которую он всем сердцем желал спасти и защитить: обнять, утешить, увести прочь как можно дальше...

— Деметра... — тихо сказал Гарри, но слова его громким эхом прокатились по заброшенному туалету. Впервые за многие годы он назвал Малфой по имени.

При звуке собственного имени Деметра вздрогнула и резко подняла голову. Гарри тоже вздрогнул, и сердце его ещё пуще сдавило от жалости. На Малфой страшно было смотреть: она сильно исхудала и цветом кожи сейчас больше напоминала привидение, чем человека; взгляд красных от слёз глаз, тени под которыми стали ещё более выраженными, был совершенно безумным.

С минуту они безмолвно смотрели друг на друга, не решаясь сказать ни слова. Плакса Миртл испуганно притихла. Наконец Деметра, громко всхлипнув и натянув на лицо какое-то отдалённое подобие своей излюбленной гадкой ухмылки, сдавленно произнесла:

— Что, Поттер, пришёл посмеяться? Поймал-таки Малфой за хвост, да?

— Нет! — искренне воскликнул Гарри, не решаясь тем не менее пока подойти к Деметре ближе. — Деметра, тебе нужна помощь! Прошу, выслушай...

Деметра прервала его то ли смехом, то ли рыданием. Задыхаясь и содрогаясь всем телом, она вновь уткнула лицо в колени. Гарри не осмелился её прервать.

— Чем ты мне поможешь?! — наконец в исступлении завопила Деметра. — Чем?! Давай, пообещай мне того, чего я ещё не слышала!!

Гарри молчал. Он и сам не знал, что ответить Деметре. Он уже говорил Дамблдору о своих подозрениях и просил предпринять хоть что-нибудь. И судя по тому, в каком Деметра была состоянии, для её спасения не было сделано ровным счётом ничего. Вновь повисла напряжённая пауза.

— Я так и думала, — тихим сдавленным голосом сказала Деметра, и по щекам её вновь побежали слёзы.

Гарри не мог больше этого вынести. Сделав несколько шагов к Деметре, он хотел было обнять её, но та в ужасе вскочила на ноги. Выхватив волшебную палочку и нацелив её на Гарри, Деметра, попятившись, испуганно залепетала:

— Не подходи!.. НЕ ПОДХОДИ!

— Деметра, я не!.. — воскликнул было Гарри, подняв руки, но едва успел увернуться от пущенного Деметрой заклятия, просвистевшего в дюйме от его уха. Вслед за ним последовало второе, более мощное. Яркая молния, вновь пронёсшаяся в опасной близости от Гарри, угодила прямо в умывальник у него за спиной, который в ту же секунду взорвался с оглушительным треском и начал заливать пол туалета водой.

— Погодите, не надо! — надрывалась Миртл. — Стойте!

"Левикорпус", — подумал Гарри, взмахнув палочкой, но Деметра отбила его заклятие щитовыми чарами. Не теряя ни секунды, Гарри вновь взмахнул палочкой и выпалил: "Экспеллиармус". Сверкнула золотистая молния, угодившая в стену позади Деметры и рассыпавшаяся в ту же секунду на множество мелких искр.

— Флипендо! — вскрикнула Деметра. Вспыхнул оранжевый свет, и Гарри с силой отбросило спиной в стену. Рухнув на пол, задыхаясь и отплёвываясь, он нащупал выроненную волшебную палочку рядом с собой и в ту же секунду, не отдавая себе отчёта ни в чём, бешено взмахнул ею и взревел:

— СЕКТУМСЕМПРА!

Деметра вскрикнула и с громким всплеском рухнула на залитый водой пол. На лице и груди её, точно от удара невидимых клинков, зияли глубокие, обильно кровившие порезы; под ней же стремительно и зловеще растекалась багровая лужа. Плакса Миртл истошно завизжала:

— УБИЙСТВО! В ТУАЛЕТЕ УБИЙСТВО!

— ДЕМЕТРА! — не помня себя от ужаса, завопил Гарри, бросившись к Деметре, сотрясавшейся в луже собственной крови. Плюхнувшись рядом с ней на колени, он, как в магловском кино, попытался зажать её раны ладонями, при этом сам не понимая, что делает. Само собой, это не помогло — кровь из ран от столь страшного проклятия, очевидно, просто так не остановишь. Что же он наделал!

Взглянув в покрасневшее лицо Деметры, находящейся на грани агонии, Гарри, от собственной беспомощности всё больше поддающийся панике, истошно заорал: — Помогите! ПОМОГИТЕ, КТО-НИБУДЬ!! — и, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью, крепко сжал руку Деметры, мысленно твердя лишь одно: "Пожалуйста, не умирай". Деметра же, к величайшему облегчению Гарри, что есть силы сжала его руку в ответ.

Дверь позади Гарри с грохотом распахнулась, и в туалет ворвался бледный как смерть Снейп. Бросив на Деметру взгляд, полный ужаса, он дрожащим от ярости голосом прошипел:

— Отойдите немедленно, Поттер.

Гарри не хотел этого делать, но когда Снейп, срываясь на крик и с явной угрозой в голосе, повторил свой приказ, он вынужден был подчиниться. Отпустив руку Деметры, которая до последнего не хотела отпускать его руку, Гарри послушно отошёл в сторону. Снейп, опустившись на колени перед Деметрой, начал бормотать какие-то магические формулы. И, о чудо! Кровь начала останавливаться, а раны затягивались прямо на глазах.

Когда Деметра пришла в себя, Снейп, помогая ей подняться на ноги и приказав рыдающей Плаксе Миртл убраться, сказал:

— Вам нужно в Больничное крыло. Какие-то шрамы, может быть, останутся, но если воспользоваться бадьяном, то можно будет избежать и этого. А вы, Поттер... — Снейп обратился к Гарри, и голос его не предвещал ничего хорошего, — вы ждите меня здесь.

Снейп аккуратно повёл Деметру в Больничное крыло, а Гарри, ни минуты не думая, что Снейпа можно ослушаться, остался наедине со своим ужасом и осознанием, какое страшное зло он совершил. Гарри в этот момент хотелось лишь одного — чтобы всё это оказалось страшным сном, и он готов был сломать свою палочку, отдать всё золото и дом на площади Гриммо ради этого. Гермиона была права. И о чём только думал Принц, написав такое заклятие у себя в учебнике!