There and Back Again | Туда и обратно (джен)

Ладно, прежде всего прошу прощения за о-о-очень долгую задержку с выкладкой. Из-за аспирантуры всю четверть пришлось пахать не разгибая спины, к тому же судебные сцены мне даются со скрипом, так что пришлось закопаться в юридические тонкости судопроизводства в Великобритании, чтобы хоть как-то во всём этом разобраться. Честно говоря, я вообще не собирался описывать процесс во всех деталях, но раз уж многие из вас так его ждали…

Эх, надеюсь, ожидание того стоило.

А теперь пойду отвечать на отзывы…

Огромнейшее спасибо моей бете, **A.C. nelli**, за помощь! Как и всегда, великолепная работа! :D

**Глава 11:* * *

Процесс десятилетия* * *

Дорогие отец и мама!* * *

Я хотел написать вам как можно скорее — надеюсь, новость дойдёт до вас раньше, чем от кого-нибудь другого: Короста на самом деле незарегистрированный анимаг. Хуже того, он Пожиратель смерти, тот самый, по чьей вине погибли родители Гарри Поттера.* * *

И помог всем это выяснить именно Рон.* * *

С губ Перси сорвался прерывистый вздох, и он уткнулся лбом в свободную руку. Он понимал, что отправить это письмо нужно незамедлительно, но после недавнего водоворота событий чувствовал себя настолько опустошённым, что с трудом мог связать в голове пару слов.*

*Он и представить не мог, что его любимая ручная крыса всё это время была анимагом — хотя, оглядываясь назад, стоило бы заподозрить неладное. Короста, выглядевший довольно старым уже тогда, когда Перси только нашёл его, прожил у него десять лет. Один этот срок во много раз превышал среднюю продолжительность жизни обычной крысы. Но он не придал этому значения, и если бы не случайная находка Рона…*

*Если Перси что-то и ненавидел больше всего на свете, так это неудачи.*

*Он всегда гордился тем, что готов к любым неожиданностям, принимает верные решения и безупречно справляется с любыми обязанностями. Иначе как бы ему удалось сохранить статус лучшего ученика на курсе и доказать, что он достоин стать старостой? В отличие от Билла, которому всё почему-то давалось играючи и без малейших усилий, все достижения Перси были плодом упорного труда и неукротимого стремления добиваться всего, чего он хотел.*

*До сих пор он был уверен, что всё делает правильно. Вплоть до той роковой ночи на Хэллоуин.*

*Слова профессора Макгонагалл о том, что случилось с Роном, словно пронзили его сердце клинком. Казалось, весь мир рухнул ему на плечи, когда тем вечером в больничном крыле он увидел своего дорогого младшего брата — избитого, всего в бинтах.*

*А потом Рон очнулся, и его слова прозвучали как пощёчина.* * *

«Тебе есть о чём беспокоиться и кроме меня, —** произнёс его одиннадцатилетний брат с таким видом, будто это была очевиднейшая вещь на свете. — **Ну знаешь, о вещах поважнее и позначительнее».* * *

Неужели Рон и правда так думал? Что он — самое последнее, о чём Перси вообще положено заботиться? Ошеломлённый, онемевший от боли (а тут ещё подоспели профессора), Перси так ничего и не ответил. И теперь, оглядываясь назад, он понимал, что невольно лишь подтвердил правоту брата.* * *

«Он был… наименее любимым сыном. Им… можно было пожертвовать».* * *

— НЕТ! — с яростным, жалким вскриком Перси швырнул перо через всю комнату и вцепился пальцами в волосы.*

*Неправда! Это чистой воды ложь! Да что этот предательский ублюдок вообще мог знать?!*

*Задолго до Хогвартса Перси — ещё в детстве заметивший, что вечно занятые родители уделяют Рону меньше всего внимания, — из кожи вон лез, чтобы поддержать младшего брата: учил его читать и писать, рассказывал сказки на ночь и играл с ним в шахматы. И когда со временем Рон отдалился, Перси мучился от мысли, что малыш мог забыть их близость, сотканную из дурацких шуток, тайных запасов сладостей и разыгранных по ролям «Сказок барда Бидля».*

*Но затем Рон вернулся к нему. Как и почему, Перси не мог даже предположить, однако лето перед этим учебным годом стало самым счастливым временем на его памяти. Рон тянулся к нему, просил помочь, с удовольствием проводил с ним время и даже осаживал близнецов с их бесконечными насмешками. Перси был искренне благодарен брату за эти старания, но лишь совсем недавно осознал одну важнейшую вещь.*

*Пусть они порой и доводили его до белого каления, пусть он вечно чувствовал себя среди них белой вороной, но Перси всем сердцем любил свою семью. На самом деле главной причиной, почему он так отчаянно стремился пробиться в жизни, было желание навсегда избавить родных от нищеты. Чтобы им больше никогда не приходилось покупать всё подержанным, донашивать чужие обноски и считать каждый кнат, экономя на еде и вещах.*

*И всё же он подвёл их. С треском провалился как старший брат.*

*И словно происшествия с троллем было мало, недавняя правда о Коросте нанесла ещё один болезненный удар.*

*Он снова не справился. Перси понимал это отчётливо и ясно, и никакие слова младшего брата не могли убедить его в обратном.* * *

«Если по правде, тебе досталось куда сильнее, —** лицо Рона вдруг помрачнело. — **Этот ублюдок ведь ничего тебе не сделал?»* * *

«Да нет, но…»* * *

«Вот и отлично. Иначе мне пришлось бы хотя бы раз съездить ему по морде».* * *

Нет, нет, нет, всё совсем не так! — терзался Перси. Мерлин великий, да ведь это ОН старший брат! Это ОН должен был защищать — от близнецов, троллей или проклятых Пожирателей смерти, притворяющихся ручными крысами! Это он обещал Биллу и Чарли приглядывать за Роном и беречь его.*

*Но от тролля пострадал именно Рон. Именно Рон защитил его от язвительных нападок Снейпа при виде Петтигрю. Именно Рон обрушил на предателя бурю праведной ярости ради него.*

*Чёрт побери, да это Рон застал его во время панической атаки и помог прийти в себя!*

*С каких это пор всё встало с ног на голову?*

*Перед глазами снова всплыло забинтованное лицо Рона — воспоминание о недавней схватке с троллем.*

*Перси с силой грохнул сжатым кулаком по столу.*

*Так **не должно** продолжаться.* * *

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК «ВЕЧЕРНЕГО ПРОРОКА»* * *

Питер Петтигрю жив и оказался Пожирателем смерти!* * *

Энди Смаджли* * *

19 декабря 1991 года: Питер Петтигрю, кавалер ордена Мерлина первой степени, которого последние десять лет считали погибшим, был обнаружен в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», где скрывался под видом домашнего питомца одного из учеников. Дальнейший допрос в Департаменте магического правопорядка (ДМП) показал, что Петтигрю не просто незарегистрированный анимаг, но и Пожиратель смерти, истинный виновник гибели двенадцати маглов в центре Лондона 2 ноября 1981 года.*

*Петтигрю также сознался в том, что был главным сообщником Того-Кого-Нельзя-Называть при нападении на Годрикову Впадину и гибели лорда Джеймса Флимонта Поттера из благороднейшего и древнейшего рода Поттеров и его супруги Лили Эванс Поттер, наследника благороднейшего и древнейшего рода Поттеров и его супруги Лили Поттер, в девичестве Эванс. До настоящего момента считалось, что за этими преступлениями стоял их предполагаемый Хранитель тайны, друг лорда Поттера Сириус Орион Блэк. Визенгамот приговорил Блэка к пятнадцати пожизненным срокам в Азкабане без права досрочного освобождения.*

…

*«Это поистине потрясающее открытие — узнать, что герой, которым прежде восхищались, на самом деле предатель, а за решёткой последние десять лет томился невинный человек», — заявил Альбус Дамблдор, действующий директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс».*

*На вопрос о том, как именно удалось разоблачить Петтигрю, Дамблдор ответил: «Счастливая случайность, возникшая благодаря усердию и пытливому уму одного из студентов. Смею заверить, что учащийся в безопасности, Хогвартс защищён так же надёжно, как и прежде, а преподаватели неустанно бдят, оберегая каждого в стенах нашей школы».*

…

*Благодаря оперативным действиям министра магии и сотрудников ДМП под руководством леди Амелии Сьюзан Боунс из благороднейшего и древнейшего рода Боунс, Петтигрю предстанет перед судом уже в эту субботу, 21 декабря. Блэк, по имеющимся сведениям, также был переведён из Азкабана и в данный момент проходит восстановление в больнице святого Мунго.*

…

*Дамблдор добавил: «Я даю директорское слово, что Хогвартс окажет нашему глубокоуважаемому министру всестороннее содействие, дабы истинный преступник и его невинные жертвы наконец дождались правосудия».*

…

Новость разнеслась мгновенно, подобно степному пожару сухим летним утром.

Реакция в замке на появление Пожирателя смерти в стенах школы — да ещё столь вскоре после истории с троллем — колебалась от благоговейного трепета до настоящей паники. Все разговоры о приближающихся каникулах мигом сменились обсуждением суда, взбудоражившего весь магический мир. Ученики буквально с ног сбились, пытаясь выяснить, кто же этот «прилежный студент», изловивший Петтигрю; они строили самые дикие теории и совали нос во всё, что хоть немного выбивалось из привычной рутины.

А поскольку Рона как раз принимали за прилежного ученика, у которого к тому же подозрительно пропала ручная крыса, под подозрение он попал уже через пару часов.

*Вот тебе и остался незамеченным, черт побери,* — ворчал про себя Рон (не спрашивайте, что за радары такие: словечко он когда-то подцепил у Гарри). — *Этим придуркам Симусу и Дину обязательно нужно было докопаться до крысы! Петтигрю сидит под замком за тридевять земель, а от него всё равно одни неприятности!*

По крайней мере, Дамблдору удалось не пустить в прессу их с Перси имена, так что оправдываться не требовалось, да и прямых зацепок ни у кого не было. Всю правду Рон открыл лишь лучшим друзьям, близнецам и Ли Джордану — впрочем, Ли всё равно ходил за Фредом и Джорджем буквально по пятам. Как и следовало ожидать, новость повергла всех в шок и ярость — близнецы даже сокрушались, что им не дали разок врезать Петтигрю по физиономии. В конце концов все сошлись на радостном предвкушении: Гарри наконец-то встретится с оправданным Сириусом Блэком, который очень даже мог оказаться его крёстным.

(Сам Рон, разумеется, не мог заявить об этом напрямик, но подтолкнуть друзей в верном направлении ему ничто не мешало. Ах, эти радости путешественника во времени!)

До суда оставались считаные дни, и было очевидно, почему Рон не мог пропадать с ребятами в библиотеке за поисками Фламеля. На самом деле Гарри сам настоял, чтобы Рон не отвлекался и как следует подготовился к предстоящему слушанию. По правде говоря, Рон поначалу и не думал, что на это уйдёт столько времени — пока за него не взялись всерьёз.

Все эти дни перед процессом Дамблдор регулярно вызывал к себе Рона с Перси: директор учил младшего держаться на публике и помогал выстроить показания так, чтобы убедить Визенгамот без лишних расспросов. Перси же присутствовал потому, что упрямо считал своим долгом поддержать младшего брата и не оставлять его одного. Рон был искренне благодарен за заботу, но вот без нотаций о плохой осанке, дурных мальчишеских привычках и косноязычии с радостью бы обошёлся. (О степени занудства Перси красноречиво говорил тот факт, что слова «неподобающе» и «косноязычно» прочно вошли в словарный запас Рона.)

Дамблдор также предупредил, кто именно из членов Визенгамота наверняка явится на заседание, и только в этих вопросах директор и Перси действовали сообща, втолковывая Рону правила судебного этикета.

Насколько Рон знал магическое правосудие, уголовные процессы у волшебников длились от силы полдня. Истец и обвиняемый излагали суть дела и вызывали свидетелей, затем суд присяжных исследовал подлинность улик и голосовал по вердикту, который подробно зачитывал главный присяжный — обычно Верховный чародей. Заседание вели представители Департамента магического правопорядка вместе с членами Визенгамота. Причём по числу собравшихся лордов и леди всегда можно было безошибочно судить о важности дела.

(Именно поэтому в своё время всех так поразило появление почти полного состава Визенгамота на суде над Гарри: Мальчик-Который-Выжил или нет, но разбирательство по мелкому проступку вроде ненадлежащего использования магии не требовало такого кворума. Это лишь показало, до какого отчаяния и гнили докатились Министерство и Визенгамот при Фадже.)

Поэтому, понимая всю подоплёку, Рон заранее ожидал, что на суд над Сириусом явится почти весь Визенгамот. Дело было не только в том, что незаконное заключение Блэка стало одной из крупнейших судебных ошибок Министерства за всю историю: процесс напрямую касался одной из старейших и влиятельнейших фамилий благородного собрания.

— Будь вы полукровкой или маглорождённым, суд проявил бы снисхождение к незнанию традиций, — мягко пояснил Дамблдор. — Но поскольку вы чистокровный волшебник, достопочтенные лорды и леди будут ждать от вас соблюдения Обычая. Особенно с учётом того, что, независимо от нынешнего положения вашей семьи, вы представляете Древнейший и благороднейший род Уизли.

При этих словах Перси и Рон синхронно нахмурились. Не то чтобы они забыли о своём происхождении, но прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то вслух признавал их принадлежность к Древнейшим и благороднейшим родам — к бывшим членам палаты лордов Визенгамота, чья родословная ни в чём не уступала Блэкам. Однако из-за событий недавнего прошлого Уизли предпочитали делать вид, будто никогда не имели к этому отношения. Именно поэтому в семье так яростно протестовали против включения в список «Священных двадцати восьми».

И пусть Рон никогда не лез в политику, даже мысль о том, как именно семья лишилась своего места в Визенгамоте, оставляла во рту привкус тухлых яиц…

— Лучше бы они обо всём этом забыли, — буркнул наконец Рон. — Звучит в духе какого-нибудь Мал… короче, спесивых мерзавцев, которые только и делают, что кичатся кровью. Не хочу быть на них похожим.

— Тем не менее факт остаётся фактом: вы принадлежите к Древнейшему и благороднейшему роду, что бы ни думали окружающие. — В глазах старого волшебника блеснули озорные искры. — И вопреки вашим ожиданиям, Рон, в Визенгамоте найдутся те, кто об этом помнит и ждёт от вас соответствующего поведения.

*Они что, издеваются?!* — едва не задохнулся от возмущения Рон. — *Годами в упор нас не замечали, а теперь, когда запахло жареным, ждут, что я начну плясать на их павлиньем параде, словно всю жизнь только этим и занимался! До чего же напыщенные индюки!*

*…Впрочем, выбора всё равно нет.*

Радовало хотя бы то, что Дамблдор пообещал оградить Рона от крайних мер проверки показаний — проще говоря, от Сыворотки правды. Особой уверенности это заверение рыжему не внушало: ради видимой беспристрастности директор отказался вести процесс в качестве главного представителя Визенгамота. Но поскольку ход суда от него почти не зависел, Рону оставалось лишь стиснуть зубы, довериться Дамблдору и надеяться на лучшее. Случись ему выпить зелье правды, защитить свои сокровенные тайны он бы просто не сумел. Не говоря уже о том, что Дамблдор в любой момент мог пустить в ход легилименцию.

*А это значит,* — размышлял Рон, задумчиво хмурясь над тарелкой с отварной картошкой, морковью в масле и жареной бараниной, — *что как только суд закончится, мне кровь из носу нужно всерьёз заняться окклюменцией.*

Вот только как?

*— Рон! Перси!*

*Едва братья переступили порог гостиной Гриффиндора, как Гарри, Гермиона и Невилл буквально бросились к ним; на лицах ребят читалась неприкрытая тревога. Винить их Рон не мог: их с Перси уже второй раз за неделю дергали в кабинет директора, но только сегодня они получили разрешение рассказать обо всём друзьям. А раз почти все были в сборе, лучшего момента нельзя было и придумать.*

*Перси виновато поправил очки на переносице, глядя на собравшихся печальными карими глазами:*

*— Я знаю, у вас куча вопросов, но дайте нам минутку найти близнецов.*

*Брови Невилла сошлись на переносице:

— Вы же не влипли в неприятности?*

*— Вовсе нет. Не переживай, мы всё расскажем, — Рон улыбнулся, заметив у камина близнецов и Ли Джордана, которые резались за партой во взрыв-карты, и направился к ним. — Фред, Джордж, найдётся минутка?*

*— О, здорово, мелкий, — отозвался Джордж, не отрывая взгляда от карточного стола, как и Фред. Ли тоже был полностью поглощён игрой, но дружески махнул Рону рукой.*

*Фред усмехнулся и выложил очередную карту:

— Дай нам пару минут…*

*…надо же уделать Ли в пятый…*

*— В другой раз, оба, — отрезал Перси столь резко, что близнецы и Ли удивлённо подняли головы. — Это очень важно.*

*Должно быть, мрачный, предельно серьёзный взгляд старшего брата заставил Фреда с Джорджем просто переглянуться и кивнуть, вместо того чтобы возмущаться испорченной забавой.*

Ли тоже поднялся со своего места:

— Ладно, бывайте, увидимся…

— Нет, думаю, тебе тоже стоит послушать. Фред с Джорджем уже чуть ли не официально записали тебя в Уизли.

— Рон, профессор Дамблдор сказал…

…что мы можем довериться тем, кому верим. — Рон выразительно посмотрел на Перси. — Я верю близнецам, а они верят Ли. Этого вполне достаточно, как считаешь?

Перси вгляделся в него чуть пристальнее, затем выдохнул и слабо улыбнулся:

— Мерлин, Рон, с каких это пор ты стал таким взрослым?

Рон небрежно махнул рукой:

— Бывает иногда.

…Спасибо, Рон, — произнёс Ли со странно озадаченным видом. Рон от этого неловко кашлянул и повёл близнецов с Ли обратно к диванчику у камина, где сидели остальные. К счастью, в гостиной больше никого не было — время близилось к отбою, так что уходить в другое место или бояться лишних ушей не пришлось.

И всё же Рон остался доволен — и впечатлён, — когда Перси на всякий случай быстро наложил заклинание Муффлиато.

— Ну, полагаю, вы уже слышали, что в Хогвартсе нашли Пожирателя смерти? — начал Рон.

Гермиона переглянулась с Гарри и Невиллом, после чего кивнула:

— Разумеется. Вчера вечером только об этом и трубили, теперь все вокруг судачат.

Так и есть. Министерство сработало быстрее, чем ожидал Рон, и это было только к лучшему. Не прошло и суток после разоблачения, как магический мир буквально стоял на ушах из-за новости об аресте Петтигрю. Разговоры о приближающихся каникулах сменились испуганным шёпотом о том, что всё это время Пожиратель смерти разгуливал на свободе, и о том, как жутко, что его поймали именно в Хогвартсе, да ещё и так скоро после истории с троллем.

— Погоди-ка… — взгляд Фреда внезапно ожесточился, он весь подобрался. — Только не говорите, что вы с Перси к этому причастны!

— К несчастью, — тихо произнёс Перси, — Короста оказалась Питером Петтигрю.

…Что?! — воскликнули хором все, кроме Рона и Перси. Гарри и вовсе подскочил с дивана, разинув рот: — Но… как же?.. Почему он?..

— Короста была анимагом под прикрытием. Волшебником, способным превращаться в животное, — пояснил Перси. — Он прятался в обличье крысы последние десять лет, свалив свои преступления на другого.

— Ты про ту бойню с маглами в восемьдесят первом? — прошептал Ли, покосившись на Гарри. — И про предательство Поттеров?..

Гарри судорожно перевёл дух, и Гермиона сочувственно сжала его локоть:

— Как же его раскрыли? Рон, он никому из вас не навредил?

Все взгляды — от встревоженных до яростных — обратились к Рону. Тот лишь покачал головой:

— Вообще-то, всё вышло почти случайно… — И с помощью Перси Рон рассказал обо всём, что произошло: от вопросов Макгонагалл об анимагах до применения чар против Петтигрю, прихода Дамблдора и допроса, на котором крысу заставили сознаться.

К концу рассказа даже Ли заметно побледнел:

— Твою ж мать…

Рон криво усмехнулся:

— Точнее и не скажешь.

Рука Джорджа заметно дрожала, когда он запустил пальцы в свои огненно-рыжие кудри:

— Мерлин, только подумать: эта драная крыса ошивалась рядом с нами целое десятилетие! Скажите хоть кто-нибудь, что врезал ему хотя бы разок!

— Я порывался, но кое-кто, — Рон мотнул головой в сторону Перси, — не дал.

Фред оскалился:

— Этой трусливой твари повезло, что меня там не было. — Он с хрустом размял костяшки пальцев. — Был бы я там — всё рыло бы ему начистил, ублюдку!

— Хватит, — отрезал Перси. — Преступник под стражей. Осталось только дождаться суда, а потом его упекут в Азкабан. И нам больше никогда в жизни не придётся иметь дело с этим отребьем.

— Суд ведь двадцать первого, да? — поинтересовался Ли. — Вы двое пойдёте свидетелями? Профессор Дамблдор ради этого вас вызывал?

Старший из присутствующих в комнате Уизли покачал головой:

— Нет, только Рона. Директор сказал, что именно он запустил цепочку событий, которая привела к разоблачению.

Невилл озадаченно нахмурился:

— Но разве не лучше было бы пойти вам обоим, Перси? Ты ведь тоже там был, к тому же ты староста. Твои слова придали бы истории больше веса.

— Спасибо, Невилл. Я тоже так думал. Но судя по всему, и директор, и Министерство сочли мои показания излишними. — Перси досадливо цокнул языком с непривычным раздражением, граничащим с открытым неповиновением. Глядя на столь резкую перемену в старшем брате, всегда благоговевшем перед авторитетами, Рон не на шутку встревожился.

— Но мы-то можем пойти с ним за компанию? — спросил Фред. — Мерлин правый, Рону всего одиннадцать! Разве рядом не должна быть семья, особенно на таком громком процессе?

— Мама с папой тоже должны приехать, верно? — подхватил Джордж. — Но они как раз на этой неделе вроде должны быть в Румынии.

Рон виновато прикусил губу: из-за заварухи с Петтигрю родителям наверняка придётся отложить отпуск.

— Конечно, они приедут, — уверенно заявил Перси. — Суд открытый, так что, уверен, мы все сможем поприсутствовать.

— Вам правда незачем...

— Глупости, Рон, — резко оборвал его гриффиндорский староста. — Мы обязательно будем там. Что мы за семья такая, если не поддержим тебя в такой момент?! Уизли всегда держатся вместе, забыл?

* * *

«А я думал, ты не такой! Думал, мы сможем стать настоящими братьями! Но ты точно такой же, как остальные! ЕСЛИ ТЫ ПРАВДА ГРИФФИНДОРЕЦ, НАБЕРИСЬ СМЕЛОСТИ И ПРИЗНАЙ, ЧТО ЛУЧШЕ БЫ МЫ ВООБЩЕ НЕ БЫЛИ СЕМЬЁЙ!»* * *

От этого скверного воспоминания Рон уставился в пол.

…Д-да. Конечно.

— Значит, это он... предал моих родителей... — медленно проговорил Гарри, всё ещё силясь уложить услышанное в голове. — Но вы сказали, что из-за этого кого-то посадили в Азкабан? Того, кого подставил Петтигрю?

— Ага, Сириуса Блэка, — кивнул младший из рыжих, ободряюще улыбнувшись. — Слышал, Дамблдор говорил, что он был лучшим другом твоего отца! Готов поспорить, он знает кучу историй и про него, и про твою маму!

Гарри, однако, неуверенно нахмурился:

— Но сможет ли он вообще?.. Гермиона и Невилл говорили, что... это жуткое место, что заключённые там сходят с ума из-за Деме... Деминторов?..

— Дементоров, — подсказал Невилл.

— Вот, из-за них. А он провёл там десять лет. Даже если его выпустят сейчас, будет ли мистер Блэк в порядке?..

Рону безумно захотелось прямо здесь и сейчас выложить Гарри всю правду: сказать, что да, Сириус Блэк сохранил рассудок, и да, Сириус Блэк души в нём не чает — или уж точно не будет чаять. Но поскольку знать об этом одиннадцатилетнему первокурснику пока не полагалось...

— Дамблдор сообщил нам, что мистера Блэка перевели в больницу святого Мунго сразу же, как только Петтигрю взяли под стражу, — мягко произнёс Перси. — Поверь мне, Гарри, что касается исцеления — он в самых надёжных руках, какие только можно найти. Всё, что нам остаётся сейчас, — это надеяться на лучшее.

Гарри медленно кивнул, но промолчал. Рон обеспокоенно нахмурился:

— Ты в порядке, Гарри?

…Прости, просто... слишком много всего свалилось, — мальчик в очках потёр затылок. — Сначала тролль, потом матч со Слизерином, а теперь вот это.

Фред невесело усмехнулся:

— А ведь позади едва первая четверть.

Взгляд Гермионы смягчился от сочувствия:

— Тебе, должно быть, очень тяжело, Гарри.

— Знаю, мне грех жаловаться. По крайней мере, мы пережили и тролля, и тот матч по квиддичу.

— Да вам досталось побольше, чем большинству первокурсников, — вставил Ли, покосившись на Рона. — Тебе и Рону, если честно. Так что твои чувства вполне понятны. Окажись я на твоём месте на первом курсе, я бы из этих диванных подушек всю набивку выбил! Уж поверьте, это здорово помогает, когда чувствуешь, что вот-вот с катушек слетишь!

Фред изобразил неподдельный ужас:

— Так это ТЫ, оказывается, зверски уничтожал несчастные подушки!

— А мы-то гадали, почему все всегда валят на нас!

Ли закатил глаза:

— Вы с Фредом вытворяете штуки и похуже, Джордж.

— Да мы в жизни не…!

…какие беспочвенные обвинения!

Темнокожий мальчишка лишь усмехнулся:

— Расскажите это кому-нибудь, кто поведётся на ваши дурацкие россказни.

— Ах ты…

— В любом случае, — громко перебил спорящих третьекурсников Перси, с нежностью (и едва сдерживаемой усмешкой) закатив глаза, что не укрылось от Рона. — Как и сказал Джордан, никто не станет винить тебя за то, что ты растерян. Особенно когда дело Петтигрю касается тебя настолько близко. Может, станет легче, если мы попросим профессора Дамблдора устроить тебе встречу с мистером Блэком, когда тот достаточно оправится? Разумеется, только если ты сам этого захочешь.

Даже Рон опешил от того, сколько чуткости и сопереживания проявил сейчас Перси — зная, что старший брат всё ещё не отошёл от шока и горечи предательства после разоблачения Коросты.

Сейчас Рону стало ясно как никогда, насколько несправедливо он недооценивал своего напыщенного, казалось бы, брата…

Во взгляде кротких зелёных глаз Гарри смешались неуверенность и надежда, и смотреть на него было почти больно:

— Правда можно? Я бы не хотел… ну, вдруг он вообще не захочет…

— Да ты сын его лучшего друга, Гарри! С чего бы ему не хотеть тебя видеть? — горячо возразил Рон. — К тому же, держу пари, если они были так близки, твой отец наверняка выбрал Сириуса твоим крёстным!

И в этот миг распахнутые глаза Гарри вспыхнули ярче любого «Люмоса»:

— Крёстным?

— А что? В мире маглов разве такого нет?

— Конечно, у нас…

— Нет крёстных, говоришь? — перебил Гермиону Фред. — Какая трагедия! Горе несчастным бедолагам!

— Воистину, Дред. И этот тяжкий груз просвещения нашего доброго друга мистера Поттера ложится на наши плечи!

Теперь настала очередь Гермионы вздыхать и закатывать глаза, пока остальные наперебой объясняли ошеломлённому Гарри, кто такие крёстные и что это значит:

— Мальчишки.

В итоге всё переросло в бурную — и крайне утрированную — драматическую постановку того, как именно становятся крёстными (даже Перси от души хохотал, глядя, как Фред и Джордж едва ли не под дулом палочки требовали от Ли «всесторонне опекать и обеспечивать» их воображаемых отпрысков). Но то, как просияло лицо Гарри от предвкушения и надежды — так ярко Рон не видел своего лучшего друга уже очень давно, — стоило любых усилий.

Хотя от этого Рону вдруг пришла в голову неожиданная мысль.

*А если подумать, есть ли крёстные у меня?*

Несмотря на понимание, что войны пока нет и сейчас он в относительной безопасности, Рон не мог унять холодную тревогу, ползущую по спине в каменных стенах первого зала заседаний Министерства магии. Помещение было просторным и круглым, напоминающим амфитеатр: уходящие вверх ряды скамей полукругом огибали каменный помост, посреди которого стояло темнеющее потертое деревянное кресло и три полированные дубовые трибуны. На противоположной стороне зала выстроились парными колоннами другие скамьи, обращённые к помосту, — их занимали свидетели и приглашённые гости. Хотя процесс формально не объявляли закрытым, зрителей пускали строго по предварительным приглашениям — как слышал Рон, на этом настоял Дамблдор.

Среди присутствующих в противоположном ряду Рон узнал Андромеду Тонкс: за плотной бархатной фиолетовой мантией скрывалась невозмутимая собранность и стать. Рядом, между Аластором Грюмом и Кингсли Бруствером, сидела и непрерывно ёрзала молодая Тонкс. Кингсли со спокойным видом молча оглядывался по сторонам, а вот Грюм хмурился пуще обычного и то и дело постукивал тростью с явным нетерпением, которое мальчик чувствовал даже со своего места. В первом ряду напротив сидели преподаватели, ставшие свидетелями разоблачения: поджавшая губы Макгонагалл, безмятежный Дюран и Снейп, застывший между кислой миной и презрительной ухмылкой, — зельевар, казалось, жаждал поскорее покончить со всей этой волокитой ничуть не меньше самого Рона.

*И ради всего святого, ну почему заседание никак не начнётся?* — громко фыркнул Рон, плотно скрестив руки на груди. — *Уже восемь утра! Мы торчим тут больше часа без дела и почти без завтрака! Ради всех эклеров Пуффендуя, сколько они ещё собираются нас мурыжить…* * *

ЩЁЛК!* * *

Рону потребовалось полсекунды, чтобы сообразить: ему только что отвесили довольно чувствительный щелбан по лбу. Он моргнул и сердито потёр ноющее место.

— Эй, это ещё за что?!

Сидевший рядом Чарли Уизли лишь пожал плечами с ехидной усмешкой:

— Прости, Рон. На секунду показалось, что эта твоя мина «отвалите от меня, придурки» так и прирастёт к лицу навсегда. Решил, что надо вмешаться.

— Отвяжись, Чарли, — Рон с трудом подавил желание показать брату неприличный жест. — Этот суд начинается чертовски долго, а мы ведь специально явились пораньше! Чего они ещё ждут? Конца каникул?

Справа от Рона негромко рассмеялся Билл:

— Очень надеюсь, что нет. Гоблины с меня шкуру спустят, если я после Рождества вовремя не вернусь в Египет.

Рон понимал, что Билл просто пытается разрядить обстановку, но мысль о том, что он стал для всех обузой, заставила его помрачнеть:

— Слушай, ты ведь вовсе не обязан оставаться так надолго, если из-за этого будут неприятности в «Гринготтсе»…

Чарли громко выдохнул:

— Ронни, клянусь, если б мы не сидели в зале суда, я бы за такие слова точно зажал твою башку под мышкой.

— Я серьёзно, Чарли…

За это он схлопотал ещё один щелбан, к вящей досаде Рона. Чарли повезло, что родители отошли поговорить с Дамблдором и были вне зоны слышимости, иначе мама непременно надрала бы обоим уши за баловство.

— Нет, ты Рон, но речь не о том. Разве мы об этом уже не говорили?

За день до суда Рона и его братьев вызвали в кабинет директора — Рон полагал, ради последних наставлений перед слушанием. Но то, что открылось его глазам за дверью, застало врасплох.

— Рон!

— Ого, вы че… чего? — опешивший восемнадцатилетний парень в теле одиннадцатилетки недоверчиво захлопал глазами, глядя на рыжую девчонку, обхватившую его за пояс. — Джинни? — Он моргнул ещё раз. — Мам? Пап? — Челюсть у него отвисла. — Билл? Чарли?

Это было настолько неожиданно, что казалось нереальным: родители и двое старших братьев собрались вокруг стола Дамблдора, младшая сестра повисла на шее, а всё семейство наполняло кабинет теплом — дружескими хлопками по спине, крепкими объятиями и радостным гомоном приветствий. Конечно, Рон догадывался, что поездку в Румынию родителям придётся отменить, но даже представить не мог, что приедут ещё и Билл с Чарли.

Дамблдор позже объяснил, что они с Макгонагалл решили пригласить старших сыновей Уизли и на процесс, и на праздники: братьям разрешили временно пожить в почти опустевшей гриффиндорской башне, а родителей разместили в одной из гостевых комнат. Не то чтобы Рон был не рад — он был счастлив до безумия, правда, — но его терзало, что Биллу и Чарли пришлось бросить работу только ради его суда. Насколько он помнил по своей первой жизни, выбить отпуск на праздники им всегда было не так-то просто.

Потребовались долгие споры (в ходе которых Чарли едва не вышел из себя), прежде чем Рон отступился и смирился с тем, что в это Рождество вся семья будет вместе с ним в Хогвартсе. Мысль о том, что он всё равно повис у них на шее, так и зудела где-то на краю сознания, но заново препираться с Чарли совсем не хотелось.

К счастью, прежде чем Рон успел что-то сказать, под сводами зала суда низким колокольным звоном прогремел зычный голос:

* * *

«Объявляется прибытие высокочтимых лордов и леди нашего Визенгамота».* * *

Створки обеих двустворчатых дверей в противоположном конце зала синхронно распахнулись, и в помещение чинно вошли волшебники и ведьмы в сливовых мантиях и шляпах. Двигаясь к своим местам с явно отрепетированным изяществом, они занимали ряды скамей.

Визенгамот насчитывал около пятидесяти членов и делился на две палаты: нижнюю, палату общин, и верхнюю — палату лордов и леди. И хотя в первой заседало больше магов, подлинной, колоссальной властью обладала именно палата лордов. Членов палаты общин избирали с одобрения министра магии, кресла же представителей палаты лордов и леди переходили по наследству, оставаясь за древнейшими и влиятельнейшими фамилиями магической Британии. Семьями, которые даже сейчас крепко держали страну в руках благодаря своему богатству и непререкаемому авторитету.

Первым, кого узнал Рон, оказался пухлый лысеющий мужчина в самом центре скамей. Министр Фадж — бесхребетный хмырь собственной персоной — восседал рядом с жабоподобной Амбридж. Неподалёку расположился Нотт: бледнолицый тип с гладко зачёсанными назад седеющими волосами и холодными серыми глазами. Рядом с ним сидела смуглая ведьма с круглым носом и густой тёмной копной; Рон вспомнил упоминание Дамблдора о том, что она принадлежит к древнему и благородному роду Шафик. Чуть поодаль устроился дородный волшебник, удивительно похожий на Эрни Макмиллана. Двое светловолосых аристократов, мужчина и женщина — брат и сестра, скорее всего? — держались подле суровой на вид леди-регента Августы Лонгботтом. Ещё одна благородная леди, на сей раз с волнистыми каштановыми волосами, свободно спадавшими на плечи, показалась смутно знакомой, несмотря на густой слой косметики…

Сухой резкий стук каблуков отвлёк Рона от разглядывания членов Визенгамота: следом за последним севшим судьёй в зал уверенным шагом вошла высокая светлокожая ведьма. Стальные кудри лежали на её плечах, полы сливовой мантии развевались на ходу к центральной трибуне. Рон узнал её в то же мгновение: леди-регент Амелия Боунс, действующая глава древнейшего и благородного рода Боунс и начальница Департамента магического правопорядка Министерства магии.

— Лорды и леди суда, доброе утро, — начала мадам Боунс. — Сегодня мы собрались для рассмотрения дела некоего Питера Фаддеуса Петтигрю, обвиняемого в принадлежности к Пожирателям смерти, служении Тому-Кого-Нельзя-Называть, соучастии в умышленном убийстве лорда Джеймса Флимонта Поттера и леди Лили Поттер, урождённой Эванс, из древнейшего и благородного рода Поттер, а также в двенадцати эпизодах непредумышленного убийства во время лондонской резни маглов в тысяча девятьсот восемьдесят первом году.

В одной из боковых дверей глухо стукнуло дерево, заставив всех повернуть головы. В зал ввели странно заторможенного Петтигрю — он волочил ноги по полированным половицам. С потухшим взглядом и одеревеневшими конечностями, он безропотно позволил втолкнуть себя на корявое кресло посреди зала, и цепи тут же обвили крысу, приковав к месту. Измождённый мужчина, который со времени их последней встречи словно постарел на десяток страшных лет, не проронил ни слова.

— В свете открывшихся неопровержимых доказательств суд также возобновляет дело Сириуса Ориона Блэка из древнейшего и благородного рода Блэк, ранее осуждённого на пятнадцать пожизненных сроков в Азкабане за преступления, которые ныне вменяются мистеру Петтигрю…

С грохотом распахнулась ещё одна дверь (и сколько же в этом зале вообще дверей?), а следом справа от Рона послышался скрип колес. В кресле-каталке въехал Сириус Блэк, которого везли перед собой твёрдые руки Римуса Люпина. Бледный, со впалыми, обведёнными тёмными кругами глазами и иссушенными костлявыми руками, выглядывавшими из-под тяжёлого больничного халата, Сириус яростно хмурился, и эта гримаса стала ещё жестче, когда его серые глаза вперились в сгорбленную фигуру Петтигрю. Рон догадался: лишь ладонь Римуса, лёгшая на плечо Сириуса, удержала того от попытки выскочить из каталки и прямо на месте растерзать бывшего друга-предателя.

— Кажется, мы как раз вовремя.

— Привет, мам. Привет, пап, — Билл с мягкой улыбкой оглянулся через плечо на подошедших родителей.

— Простите, что задержались. Встретил ребят из министерства, потом надо было проведать Перси, Джинни и близнецов, — виновато улыбнулся Артур. — Вышло чуть дольше, чем рассчитывали.

— И всё потому, что ты у меня слишком добрый, Артур, — с нежностью пожурила Молли. — Не говоря уже о том, чего стоило удержать Фреда и Джорджа, чтобы они не разнесли бедняге Дедалусу весь кабинет.

Глава семейства Уизли рассмеялся:

— Дедалус, к счастью, отнёсся ко всему с пониманием. Занять четырёх надутых детей — само по себе испытание! Напомни, я просто обязан сводить его куда-нибудь выпить после праздников.

— Да после этих двух стихийных бедствий ты задолжал ему куда больше, чем пару стаканчиков огневиски, — фыркнул Чарли.

Взгляд Молли скользнул к центру зала.

— Это он? Питер Петтигрю? Выглядит ужасно.

— Так ему и надо, крысе бесхребетной, — пробормотал Рон себе под нос, так тихо, чтобы мать не услышала.

— А тот человек в инвалидном кресле — Сириус Блэк, — нахмурилась Молли. — Бедняжка. Десять лет в Азкабане за преступление, которого он не совершал. Поглядите на него, еле держится. Могли бы и оставить его в больнице Святого Мунго.

Артур согласно кивнул:

— Уверен, они не станут его изводить. Леди Боунс достаточно благоразумна: она сосредоточится на том, чтобы признать Петтигрю виновным.

…и представить обвинение приглашается директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс» Альбус Дамблдор.

Рон тут же выпрямился: директор возник посреди зала внезапно, словно трансгрессировал из ниоткуда. Краем глаза мальчик заметил, как подобрались преподаватели, настороженно обратив всё внимание на площадку.

— Доброго дня, лорды и леди суда, — произнёс старый волшебник, склонив голову в поклоне. — Сегодня я выступаю перед вами одновременно как обвинитель мистера Петтигрю и как защитник Сириуса Ориона Блэка из Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк. А посему прошу вас, ваши светлости, со всем вниманием отнестись к представленным свидетельствам и вынести вердикт — справедливый, беспристрастный и основанный на правде, которую вы вне всяких сомнений обнаружите. — Он кивнул, поглаживая длинную серебристую бороду. — Не смею больше задерживать ваше внимание и перехожу к делу.

Дамблдор, хвала Мерлину, не стал тянуть резину и сразу перешёл к сути, огласив обвинения против Петтигрю и перечислив доказательства, собранные как против него, так и в пользу обеления имени Сириуса.

Рон не слишком прислушивался — даже когда директор устроил впечатляющую демонстрацию собранных воспоминаний свидетелей (включая его собственные) с помощью Омута памяти. Всю эту историю он и так прекрасно знал и, честно говоря, просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось: тогда можно будет вернуться в Хогвартс и заслуженно позавтракать.

А вот Визенгамот внимал затаив дыхание. Волшебники подались вперёд, некоторые кивали или строчили заметки, пока Дамблдор вызывал свидетелей для дачи показаний.

Первой вызвали профессора Макгонагалл. Она говорила так же кратко и чётко, как и директор, а лицо её оставалось непроницаемым и выражало лишь непоколебимую решимость, когда начался допрос.

— Петтигрю ведь был вашим учеником, не так ли? — поинтересовался член Визенгамота, представленный как лорд Эрнест Макмиллан из Древнейшего и Благороднейшего Дома Макмиллан.

— Был, милорд. И учился на факультете Гриффиндор.

— Припоминаете ли вы за то время хоть что-нибудь, указывавшее на его склонность примкнуть к Пожирателям смерти?

— Нет, милорд, — ноздри Макгонагалл дрогнули, но лицо осталось бесстрастным. — Петтигрю был полукровкой, никогда ничем не выделялся и дурной славы за собой не имел — если не считать разве что весьма посредственных успехов в учёбе. Ничто не указывало на то, что он может встать на тёмный путь. По крайней мере в школьные годы.

Прежде чем задать вопрос, Фадж поднял руку, дожидаясь кивка Боунс:

— Как же тогда столь среднему — в лучшем случае — ученику удалось освоить анимагическое превращение, слывущее самой сложной и опасной формой трансфигурации, известной волшебникам?

…Исключительно благодаря помощи друзей: Джеймса Поттера, Римуса Люпина и Сириуса Блэка. Лорд Поттер был исключительно одарён в трансфигурации. Реши он продолжить обучение после школы, он без труда получил бы звание мастера, — тонко улыбнулась Макгонагалл. — Впрочем, Блэк и Люпин в этом предмете тоже отнюдь не отставали.

Прозвучало ещё несколько вопросов, после чего Дамблдора попросили вызвать к барьеру следующего свидетеля — на этот раз Дюран.

— Вы сказали, что направлялись на урок, когда получили вызов от леди Макгонагалл? — спросила леди Марго Селвин из Древнейшего и Благороднейшего Дома Селвин — миниатюрная смуглая дама с карамельными локонами и выдающимся римским носом.

— Да, леди Селвин, — Дюран с сокрушённым видом поправила очки. — Я увидела Патронуса леди Макгонагалл рядом со Снейпом, которого позвали первым. В послании говорилось о чрезвычайной ситуации, поэтому я отправила собственного Патронуса, чтобы предупредить класс о задержке, и поспешила следом за ними.

— Вы ведь не знали заранее, что должно было произойти в том кабинете, верно?

— Разумеется, нет. Я готовилась к худшему, но даже в самых кошмарных снах не могла вообразить ничего подобного!

— Кхм, кхм, — раздалось тошнотворно знакомое покашливание, от которого Рона едва не вывернуло. Судя по тому, как Боунс произнесла: «Слово предоставляется мисс Долорес Джейн Амбридж, первому заместителю министра магии», мадам разделяла его чувства в полной мере.

— Вы ведь учились в Хогвартсе в то же время, что мистер Петтигрю и мистер Блэк, не так ли, мисс Дюран? — поинтересовалась Амбридж.

Дюран медленно моргнула и кивнула:

— Да, мисс Амбридж.

— Насколько хорошо вы знали мистера Петтигрю? Хотя бы по его репутации?

— В лучшем случае? Как уже сказала леди Макгонагалл, он был весьма посредственным учеником. В худшем? — Дюран поджала губы. — Его воспринимали скорее как прихвостня, вечную тень в компании друзей. В отличие от него, лорд Поттер, мистер Блэк и мистер Люпин пользовались огромной популярностью и среди студентов, и среди преподавателей. Многим казалось странным, почему они вообще водятся с Петтигрю, который явно был им не ровня.

— А-а, то есть подобные мысли вполне могли подтолкнуть его к решению предать их? Вы согласны с этим?

…Полагаю, такое возможно. Но утверждать наверняка я не берусь.

Суд задал ещё несколько вопросов — не давших, по мнению Рона, ничего по-настоящему ценного, — прежде чем вызвать третьего свидетеля. Как ни странно, Снейп, казалось, получал от происходящего искреннее удовольствие.

— Да, мы посещали с Петтигрю несколько общих предметов, — процедил он с неприкрытым презрением. — И, как уже заметила моя коллега мисс Дюран, Петтигрю был абсолютно ничем не примечателен ни как ученик, ни как личность. А те крупицы внимания, что ему доставались, доставались лишь благодаря знакомству с этой сколоченной из сброда шайкой.

— Значит, вы можете подтвердить, что у Петтигрю не было видимой склонности обращаться к Тьме? — поинтересовалась темноволосая красавица, которую Боунс представила как леди Атропу Забини из благородного дома Забини.

*Леди Забини?* — мысленно повторил Рон. Неудивительно, что её лицо показалось ему знакомым! Она была почти точной женской копией своего сына! *Если подумать, не её ли зовут Чёрной Вдовой? Семь замужеств, и каждый муж загадочно погибал вскоре после свадьбы, делая её богаче с каждым разом. Многие шептались о нечистой игре, но доказать никто так ничего и не смог.*

— Если вы имеете в виду истошную ненависть к маглорождённым и поборничество за чистоту крови, то нет. Он был не в том положении, чтобы позволить себе подобное, — отрезал Снейп. — Да и духу бы у него не хватило. Петтигрю — крыса до мозга костей. Бесхребетный. Слабый. Ничтожество без своих ослепительно великолепных дружков. Худшее, на что он был способен, — укусить кормящую руку, пока те потеряли бдительность. Глупейшая оплошность, порождённая спесью Блэка и дуростью Поттера.

Раздался скрип, и Рон обернулся: Римус удерживал Сириуса, яростно что-то нашептывая исхудавшему мужчине, который, судя по бешеному взгляду, был готов сорваться с места и впечатать кулак прямо в ухмыляющуюся физиономию Снейпа. Мальчик едва ли мог его винить. Даже мама позади него возмущённо пробормотала что-то вроде: «Какая мерзость!»

Тем не менее заседание продолжилось без рукоприкладства, и Рон искренне надеялся, что трибунал удовлетворится показаниями трёх свидетелей, чьи истории вполне складно сходились. Дамблдор упоминал, что оставлять ключевого свидетеля, такого как Рон, напоследок не принято процедурой, но директор надеялся уберечь мальчика от трибуны, если представится такая возможность.

К несчастью, надежды не оправдались.

— Полагаем, у вас остался ещё один свидетель, лорд Дамблдор? — спросила Забини, когда Снейпа отпустили.

Уголки губ Дамблдора слегка опустились:

— При всём уважении, милорды и миледи, есть ли в этом необходимость?

Один из светловолосых волшебников в ложе поднял руку, и Боунс тут же произнесла:

— Слово предоставляется лорду Янусу Хейвуду из благородного дома Хейвуд.

Глаза Рона округлились от узнавания. *Хейвуд? В клубе Древних рун есть кто-то с такой фамилией! Беатрис, кажется?*

— Весьма любопытно, что свидетеля, ставшего катализатором всего этого процесса, приберегли под конец, — произнёс Хейвуд, и в его глазах блеснули те же искорки, что нередко появлялись у Дамблдора. — Лично я не вижу причин для вашей сдержанности. Несовершеннолетний или нет, свидетель остаётся свидетелем, не так ли, профессор Дамблдор?

Фадж прочистил горло:

— Вынужден согласиться, Дамблдор, раз уж мальчик уже здесь. Пусть заодно и подведёт итог всему слушанию.

Рон стиснул зубы, но сдержался, пока директор тяжело вздыхал:

— По воле суда, я вызываю к трибуне Рональда Уизли.

Пара ладоней ободряюще хлопнула его по спине, и отец шепнул на ухо: «Всё будет хорошо». Словно одеревенев, мальчик двинулся к помосту.

*Давай, Уизли, соберись. Ты же репетировал. К тому же при таких уликах обвинительный приговор гарантирован на все сто. Просто вспомни, чему учили Дамблдор и Перси…*

*Стой!* Буквально за пару шагов до места дачи показаний Рон спохватился, выпрямился и отвесил поклон:

— Почтенные лорды и леди суда, доброе утро.

*Дракл! Чуть не забыл! Спасибо Мерлину, вовремя вспомнил!*

Сверху донёсся негромкий мужской смешок:

— Уизли, который помнит чистокровные манеры. Хорошо вы его вымуштровали, Дамблдор.

Рону потребовалась вся сила воли, чтобы не начать выискивать взглядом того, кто, чёрт возьми, это сказал, и не испепелить его на месте.

*Соберись, Уизли. Соберись.*

— Суд свидетельствует почтение Рональду Уизли из Древнейшего рода Уизли, — без малейшей заминки произнесла Боунс. — Профессор Дамблдор, прошу вас.

— Разумеется, — Дамблдор повернулся к нему с тёплой улыбкой. — А теперь, мой мальчик, поведай суду, как всё выглядело с твоей стороны.

…Петтигрю, ну то есть Коросту, как мы его звали, мой брат Перси впервые заметил в нашем саду. Он спал возле лейки…

Говорить, совершенно не вникая в суть собственной речи, было до странности сюрреалистично. Наверное, сказывалось то, что Рон пересказывал эту историю уже столько раз, что мог без всякого труда довести её до конца и даже безошибочно отвечать на наводящие вопросы Дамблдора.

— Он достался мне от Перси, когда тому купили собственную сову, Гермеса. Правда, мне эта вонючая старая щётка никогда особо не нравилась, так что я собирался весь учебный год держать его взаперти…

Но если не считать пары незначительных мелочей, обо всём уже рассказали профессора. Ничего принципиально нового он судебному процессу сообщить не мог, так зачем вообще Визенгамоту понадобилось его выслушивать?

— Потом я вычитал в одной библиотечной книге об анимагах и задумался: а как вообще понять, что перед тобой анимаг, а не обычный зверь? Ну и пошёл спросить профессора Макгонагалл, а…

Неужели нельзя просто признать Петтигрю виновным и поскорее упечь его крысиный зад в Азкабан?

— Рональд Уизли.

Оклик Хейвуда вывел Рона из оцепенения.

— Что? — Он моргнул ещё раз. — Э-э… да, милорд?

— Значит, Петтигрю был вашей крысой на протяжении… — белокурый лорд на миг задумался, — порядка десяти лет, верно?

— Да, милорд. Но лично у меня он прожил всего чуть больше полугода.

— И за всё это время он ни разу не показался вам подозрительным?

— Нет. Он мне не нравился, это да, но… — Рон поморщился. — Но я бы не сказал, что подозревал в нём замаскированного Пожирателя смерти.

Хейвуд улыбнулся:

— Просто чтобы подтвердить ваши предыдущие слова: у вас ни в какой момент времени не возникало подозрений относительно истинной сущности Петтигрю — даже тогда, когда вы принесли его профессору Макгонагалл для демонстрации?

По спине пробежал неприятный холодок, хотя Рон и сам не понимал почему.

— Да, милорд.

— Просто всё это довольно странно, не находите? — продолжал светловолосый лорд. — Вы совершенно случайно натыкаетесь на сведения об анимагах — вещь, о которой в вашем возрасте мало кто вообще слышал, — затем вас внезапно осеняет мысль о вероятности того, что вокруг могут разгуливать анимаги под видом обычных животных, и вы отправляетесь расспросить об этом профессора трансфигурации, как раз прихватив с собой Петтигрю.

Чего?

— Как-то… чересчур складно выходит, если хотите знать моё мнение, — подытожил Хейвуд, смерив Рона цепким взглядом, от которого волоски на загривке встали дыбом. — Разве вы не согласны?

Рону стоило немалых трудов не отвести взгляда от этих пронзительных серых глаз. (*Он ведь не может быть легилиментом? А даже если и так, не посмел бы провернуть такое прямо в зале суда, на глазах у Дамблдора?!*)

…К чему вы клоните, лорд Хейвуд?

Но прежде чем тот успел ответить — а улыбка на его лице с каждой секундой становилась всё более зловещей, — кто-то поднял руку.

— Слово предоставляется лорду Аидонею Гринграссу из Древнейшего и Благороднейшего рода Гринграсс.

Рон уже со счёта сбился, сколько раз за сегодня у него от изумления лезли на лоб глаза. *Гринграсс?!*

Второй блондин, сидевший рядом с Хейвудом — Рон сначала принял его за женщину из-за поразительно утончённых черт лица, — резко произнёс:

— При всём уважении, лорд Хейвуд, я не понимаю, к чему вы ведёте подобными расспросами и как они могут повлиять на исход этого дела.

Мальчик невольно усмехнулся, заметив, как вытянулось лицо волшебника.

— Лорд Гринграсс…

— Я разделяю мнение лорда Гринграсса, лорд Хейвуд. Кроме того, — негромко перебил Дамблдор, хотя взгляд его голубых глаз оставался ледяным, — нужно ли напоминать вам, что перед вами несовершеннолетний?

…Ах, разумеется, — кивнул Хейвуд, прищурившись за любезной улыбкой. — Прошу прощения.

Удовлетворившись этим, Гринграсс посмотрел на Рона:

— Мистер Уизли.

Мальчик снова выпрямился на скамье:

— Да, милорд?

— Случалось ли когда-нибудь, чтобы Петтигрю причинил вред вам или вашей семье?

Этого Рон никак не ожидал.

— Нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. Он был просто ленивой крысой, которая вечно старалась не попадаться на глаза.

Гринграсс не сводил с Рона глаз добрую минуту, но, в отличие от взгляда Хейвуда, в нём не чувствовалось ни скрытой угрозы, ни давления. И всё же пауза затянулась чересчур сильно, прежде чем лорд наконец кивнул:

— Что ж, очень хорошо.

…*Странно всё это.*

Но поразмыслить над этим он не успел: Макмиллан снова завладел его вниманием, принявшись перебирать всё сказанное суду и уточнять ключевые детали. Рон с огромным облегчением вернулся в полурассеянное состояние — выпад Хейвуда не на шутку его встревожил.

Если человек, толком его не знавший, умудрился высосать из пальца такой вывод — пугающе близкий к правде, — то что помешает сделать то же самое тем, кто видит его каждый день?

Кому-то вроде Снейпа или самого Дамблдора?

…*Драть тебя за ногу, Когтевран! Да завершит уже кто-нибудь этот чертов суд, чтобы я уже вернулся к более важным делам?! Вроде того, как надрать задницу Темному Лорду или уберечь собственные мозги от проклятых ментальных насильников?!*

В то утро в спальне семикурсников Гриффиндора были только Рон, Билл и Чарли: близнецы увлеченно потащили Джинни на импровизированную экскурсию по Хогвартсу, а Перси остался с родителями и Дамблдором, скорее всего, снова обсуждая суд. Из-за близости праздников Дамблдор устроил так, чтобы Уизли провели Рождество в Хогвартсе: дети расположились в гриффиндорской башне, к этому моменту почти опустевшей, а Артуру и Молли Уизли выделили отдельную гостевую комнату в замке.

И поскольку слушать бесконечные разговоры о процессе Рону осточертело (а на самом деле ему просто хотелось побыть со старшими братьями), он тут же вызвался помочь Биллу и Чарли разобрать вещи в опустевшей спальне мальчиков. Старшие Уизли были искренне рады оказаться в своей старой комнате — настолько, что словно снова превратились в школьников: Чарли с размаху плюхнулся на покрывало «звёздочкой», а Билл со смехом растянулся рядом, закинув руки за голову.

— Поверить не могу, как я соскучился по этому месту! — весело воскликнул Чарли. — Всего год прошел, а я вернулся и прямо чувствую, что никуда уезжать не хочется!

— Издержки взросления, Чарли, — добродушно рассмеялся Билл. — Значит, надо выжать из каникул всё, что сможем, верно?

— Мягкая постель. Сколько угодно бесплатной еды. Огромное поле для квиддича, где можно летать хоть с утра до ночи…

— По-моему, на это нужно разрешение…

— Да праздники же на дворе, Билл! Даже Оливер не помешан на тренировках до такой степени, а ведь у него весь мир вокруг квиддича крутится! — фыркнул Чарли и повернулся к Рону: — Кстати, слышал, вы раскатали Слизерин в прошлой игре.

Рон усмехнулся, сидя на полу посреди комнаты:

— Размазали под ноль. У Гриффиндора в этом году сильная команда. Видел бы ты, как Гарри летает, Чарли. Клянусь, он для метлы рожден!

— Кстати, о Гарри, — приподнялся на кровати Билл. — Ты говорил, он тоже останется на каникулы?

— Да, но это к лучшему. — Лицо мальчика помрачнело. — Он рассказывал, что родственники у него форменные уроды. Зато здесь у него будет шанс встретить настоящее Рождество.

Чарли ухмыльнулся:

— Похоже, нам, Уизли, придется показать ему, как положено справлять праздники, а? Я видел, мама даже спицы с пряжей с собой прихватила. Может, стоит шепнуть ей про Гарри?

— Уже сделано, — с легкой гордостью отозвался Рон. — Я еще раньше написал ей, что Гарри проведет праздники здесь, потому что родственники у него дрянь и никогда не устраивали ему нормального Рождества. Готов поспорить, она уже вяжет ему свитер, если еще не закончила.

— Ну еще бы, Рон. — Билл посмотрел на него с таким странным, мягким выражением лица, что младший смущенно отвел взгляд. Он знал, что это сущая мелочь, но еще в прошлой жизни Рон понимал: сам по себе он мало что мог сделать, но если попросить маму, первое Рождество Гарри в Хогвартсе станет куда теплее и радостнее — совсем как те семейные рождественские ужины, которые так много значили для самого Рона.

— И-и всё же до сих пор не верится, что вас отпустили с работы на праздники! — продолжал Рон. — Вы с Чарли теперь каждый год сможете так приезжать?

— Вряд ли. Ну, во всяком случае, не я. Гоблины вообще не считают Рождество праздником. У них свои торжества, совсем не похожие на наши. — Билл поморщился от воспоминаний. — Очень, **очень** не похожие. Но раз уж тут особый случай, да и я успел доказать, что мне можно хоть немного доверять, мою просьбу удовлетворили.

Чарли пожал плечами:

— Зелёным новичкам вроде меня обычно не дают отпуск раньше чем через год. Но, как и сказал Билл, случай особый. Ребята в Румынии всё поняли.

Рон помнил, что когда Билл и Чарли покинули дом, они долго не появлялись на праздники: специфика работы не позволяла. Лишь на пятом курсе Рона, когда Билл перевёлся на бумажную работу, а Чарли каким-то чудом выкроил время, старшие братья снова смогли провести Рождество со всей семьёй.

*(Впрочем, семья уже не была полной — Перси к тому времени ушёл от них.)*

Он помнил, как мама однажды выговаривала Биллу и Чарли за это, на что Билл смущённо ответил, что гоблины и правда не считают Рождество за праздник, а Чарли признался, что завал в заповеднике не позволяет бросить всё и взять передышку.

*И всё же они здесь — ради моего суда и ради Рождества,* — нахмурившись, подумал Рон. — *Я благодарен им от чистого сердца, правда. Но… почему только сейчас? Чем этот раз отличается? Неужели нужно что-то подобное, чтобы они приезжали почаще? Это нечестно. Я ведь почти не виделся с Биллом и Чарли. К тому моменту, когда я начал хоть что-то соображать, они вечно где-то пропадали — то в Хогвартсе, то у друзей. А когда у них наконец находилось время заскочить домой… вокруг них вечно кто-то крутился…*

Секунду спустя он мысленно дал себе затрещину.

*Болван! Чего ты разнылся? Билл и Чарли завалены работой, потому и не могут приехать. Но они ведь стараются навещать нас при любой возможности, разве нет? Как тогда, на Чемпионате мира по квиддичу! У них теперь своя жизнь. Несправедливо требовать от них те крохи времени, что остаются на себя. Мерлин, Рон, почему ты до сих пор ведёшь себя как сопливый недоумок?*

— Не забивай себе голову, — продолжил Чарли. — Ты правда думал, будто мы с Биллом заявились сюда, не договорившись с начальством?

— Это серьёзный процесс, Рон, и мы, само собой, хотели быть рядом и поддержать тебя, — мягко добавил Билл. — К тому же это шанс снова встретить праздники вместе. С чего бы нам отказываться?

*Тогда почему вас не было три Рождества подряд?* Ещё одна мысленная оплеуха. *Малолетний нытик, захлопни пасть!*

…Раз вы так говорите…

— Рон, ну правда, ты говоришь так, будто нам с Чарли здесь не рады, — с притворной обидой протянул Билл. — Мы для тебя уже слишком старые, малец? Слишком крут для своих братьев-работяг?

— Ага, ликвидатор заклятий и драконолог — отличные братья-работяги, — невозмутимо парировал Рон. — Если кто тут и слишком крут, так это вы.

Скрипнула половица. Рон вскинул голову и тут же схлопотал увесистый подзатыльник.

— Ай! Чарли!

Но стоило Рону увидеть ярость во взгляде брата, как он мгновенно стушевался.

— Кто тебя только научил пороть такую чушь?

— Чарли! — предостерегающе окликнул Билл, пока Рон в полном замешательстве потирал затылок.

— Т-ты… ты с чего вдруг взъелся?!

— Это я должен у тебя спросить! Сначала раздуваешь драму из-за того, что мы приехали, а теперь рассуждаешь так, будто ты грязь под нашими подошвами! — прорычал второй по старшинству Уизли. — Мне что, выбивать эту дурь из твоей башки, пока до тебя не дойдёт? Мы здесь, потому что хотим быть здесь! Потому что хотим быть рядом с семьёй и цепляемся за любой повод! Так что прекрати вести себя так, будто нам это в тягость, или, клянусь всей магией на свете, я врежу тебе ещё раз!

— Ладно, ладно, я понял! — Рон испуганно вскинул руки, сдаваясь. — Штаны Годрика, это же на грани насилия над детьми!

Чарли пожал плечами:

— Не считается, если это в воспитательных целях.

— И как сотрясение мозга поможет воспитанию?

— Хватит, Чарли, остынь. Ты уже донёс свою мысль. — Билл поднялся на ноги и замахал руками на драконолога; тот лишь тяжело вздохнул и покачал головой. — Хотя я понимаю, о чём ты. И если Рон сболтнёт что-то подобное ещё раз, я сам первый дам ему щелбан.

Бедный мальчик ошарашенно уставился на него:

— Да ладно тебе, Билл, хоть ты не начинай!

Однако ладонь, опустившаяся на голову Рона, была куда ласковее, а огонёк в глазах Билла напомнил тлеющие угли.

— Мерлин, ты ведь и понятия не имеешь, как сильно заставил нас с Чарли поволноваться, да?

…Чего?

— Первый год вдали от дома — и внезапно ты оказываешься втянут в суд над Пожирателем смерти. Полагаю, стоит радоваться, что вы с Перси уцелели, но… — Улыбка Билла не коснулась глаз. — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься соревноваться с близнецами. Они и так находят неприятности на пустом месте, даже не пытаясь. Мне бы не хотелось переживать ещё и за тебя.

Рон невольно опустил глаза, чувствуя, как внутри тяжёлыми волнами накатывает чувство вины. Он знал, что Билл и Чарли любят его, но… никогда не думал, что настолько. Или они всегда любили его так сильно? Почему же он ничего этого не помнит?..

В кармане вдруг что-то нагрелось, и он едва сдержался, чтобы не выхватить похожий на делюминатор прибор. Но пальцы всё же коснулись металла, вызвав вспышку образов и голосов…

* * *

— Проклят, конфундусом оглушён, да ещё и мозги эти напали, — покачал головой Билл, проводя огрубевшей ладонью по волосам спящего Рона. — Мерлин, Ронни, ты хоть понимаешь, какое это чудо, что ты вообще остался жив?* * *

— Мелкий оболтус, угораздило же отравиться прямо в собственный день рождения! Заставил меня психовать на всю Румынию, — ворчал Чарли, в волнении ероша рыжую чёлку и залпом допивая банку пива. — Приеду — все волосы тебе сглазом сдеру, так и знай!* * *

Мальчик едва сдержал вскрик. *Какого чёрта?* * *

Чарли, охрипший от рыданий, бьётся в крупной дрожи над неподвижным телом Рона:

— Прости меня! Прости, что не успел! Прости, что вечно пропадал где-то, но я здесь! Старший брат вернулся, и старший брат больше никогда тебя не оставит!..* * *

— Этого не может быть!.. — руки Билла дрожали так сильно, что пергамент чуть не разорвался пополам. — Не может быть… неужели это всё, что у меня от него осталось?!* * *

Снова видения? Рон тряхнул головой, едва рассеялось последнее из них. *Мордред побери! Что вообще спровоцировало их на этот раз?! И неужели нельзя было хоть предупредить заранее, в следующий…*

— Не подавай ему дурных идей, Билл! — Чарли сердито глянул сначала на старшего брата, затем на Рона. — А тебе, Рональд Уизли, лучше зарубить это себе на носу! От выходок близнецов и так уже седых волос на пару кошмаров наберётся!

Билл рассмеялся:

— Чарли, чья бы корова мычала.

— Мы сейчас не обо мне говорим, ясно? Мы говорим об этом сорванце, который с рождения притягивает к себе неприятности! — драконолог закатил глаза. — Вспомни, в какое дерьмо он умудрялся влипать ещё карапузом! Да хотя бы ту историю с Лавгудами в прошлом году!

— Ну, справедливости ради, если бы не Рон…

— Да плевать я хотел, пусть он хоть весь грёбаный мир спас в тот день! Суть в том, что он мог погибнуть, а ведь ему было всего лишь, мать его…

— Чарли, выбирай выражения!

Рон понурил голову, надеясь, что затеявшие спор братья не заметят его пылающих ушей.

*Они ведь не знают про тролля? Правда же? Мерлин, пожалуйста, только бы они не пронюхали про тролля…* * *

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК «ЕЖЕДНЕВНОГО ПРОРОКА»* * *

СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ДЕСЯТИЛЕТИЯ!* * *

ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ! ПРИГОВОРЁН К ПОЖИЗНЕННОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ В АЗКАБАНЕ!* * *

С СИРИУСА БЛЭКА СНЯТЫ ВСЕ ОБВИНЕНИЯ!**

Помните, как в главе про Хэллоуин текст настолько разросся, что мне пришлось разбить его на две части?

Ну так вот, это произошло снова. Ура!

К слову, для тех, кому интересно, почему Хейвуды причислены к благородным домам, небольшое пояснение: я НЕ считаю сюжет игры «Hogwarts Mystery» каноном, но буду заимствовать оттуда некоторых персонажей, как и элементы из других ответвлений вселенной ГП. Устройство знати в этом фанфике также будет раскрыто позже, так что если все эти титулы вас немного запутали — не переживайте. :)

Всем, кто продолжает читать: огромное спасибо за ваше время! Если вам понравилось, черкните пару строк в отзывах!

Надеюсь, вам пришёлся по душе этот ранний рождественский подарок. Всех с праздниками и до встречи в следующей главе!

В СЛЕДУЮЩЕЙ СЕРИИ: Суд позади, и теперь Рон мечтает лишь об одном — о спокойных, ничем не примечательных рождественских каникулах в кругу семьи и Гарри. Погодите, кто-то сказал «ничем не примечательных»? Только если одно небезызвестное зеркало не решит вмешаться в эти планы!