Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Благодарность: благодарю Спайси за бета-редактуру этой главы.

Глава 14

Едва они с хлопком появились на месте, Эмили выпустила руку Гарри. Тот согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух и давясь рвотными позывами, а она наблюдала за ним.

— Сейчас пройдёт. Хотя будет легче, если не станешь сдерживаться и тебя вырвет, — сказала Эмили. Гарри сердито зыркнул на неё, всё ещё борясь с тошнотой, но в конце концов пришёл в себя.

— Я только что трансгрессировал? — спросил он.

— Нет, — строго ответила Эмили.

— Тогда как мы здесь оказались? — спросил Гарри.

— Я трансгрессировала и прихватила тебя с собой, — пояснила Эмили.

— Это же одно и то же, — возразил Гарри.

— Нет, — ответила Эмили. — Совсем не одно и то же. При парной трансгрессии тебя просто тащат за собой. Тебе даже не нужно сосредотачиваться на происходящем. А вот чтобы переместить себя и ещё одного человека, нужны предельная сосредоточенность и магические способности. Разница немалая.

— Понятно, — сказал Гарри. Как только мир перестал кружиться, он огляделся. Этот уголок Лондона казался странно знакомым, но Гарри никак не мог вспомнить, где его видел. Он поднял глаза на здание, перед которым они стояли: причудливый трёхэтажный дом из камня.

— Ну что, уже соображаешь? — спросила Эмили, взглянув на Гарри. Он всё ещё стоял согнувшись и озирался по сторонам, но за те несколько мгновений, что прошли с их появления, ему, похоже, стало лучше.

— Кажется, да, — медленно ответил Гарри. — Где мы?

— А если я скажу, тебе это что-нибудь даст? — спросила Эмили. Она достала из сумки палочку и снова обратила внимание на Гарри.

— Я не столько об адресе, сколько о самом месте, — пояснил Гарри.

— Мы у моей квартиры, — сказала Эмили.

— Как-то странно звучит, — заметил Гарри.

— Ну, вообще-то мне тоже нужно спать, хотя кое-кто, похоже, убеждён в обратном. И ни зачарованной пещеры, ни собственного замка у меня нет, — сказала Эмили. Она оглядела улицу в обе стороны, словно высматривая маглов. К дому приближалась пара, и Эмили проводила их взглядом.

— А почему нет? — спросил Гарри.

— В пещерах сыро, а поддерживать чары на замке — тот ещё геморрой, не говоря уж об обычном уходе, — сухо ответила Эмили. Гарри негромко рассмеялся. Выражение её лица не изменилось, и он задумался, шутит ли она вообще.

— Не могу понять, ты шутишь или нет, — сказала Гарри, глядя на неё, пока мимо проходила пара. Эмили достала палочку и уставилась на Гарри.

— Я совершенно серьёзна, — ответила она. — В конечном счёте пещера — вариант получше. Её гораздо проще зачаровать. С замками одна морока. Но вообще-то я не рекомендую ни то ни другое. Она принялась обводить Гарри палочкой. По телу у него внезапно пробежало покалывание.

— Что вы со мной делаете? — спросил он, и голос тревожно сорвался.

— Привязываю тебя к чарам, наложенным на моё жилище, — сказала Эмили. — И очень, очень рассержусь, если сразу после этого здесь появится Дамблдор и нам придётся дуэлиться посреди лондонских улиц.

— Что? — переспросил Гарри, качнув головой, словно сомневаясь, правильно ли расслышал.

— Я доверяюсь тебе в том, что это не ловушка, — сказала Эмили. Гарри моргнул, явно удивлённый её словами.

— С чего бы это оказалось ловушкой? — спросил он.

— А с чего бы ей не быть ловушкой? — парировала Эмили.

— Потому что никто даже не знает, что мы вообще разговариваем? — возразил Гарри. — Кто тогда стал бы устраивать ловушку?

— Меня бы не удивило, если бы Орден Феникса приставил к тебе слежку или как-нибудь отслеживал тебя, — сказала Эмили, внимательно его изучая.

— Неужели они стали бы так делать? — спросил Гарри.

— Понятия не имею, — ответила Эмили. — Член Ордена здесь ты.

— Нет, я не член. Несовершеннолетних туда не принимают, — объяснил Гарри.

— Что ж, никаких чар на тебе нет, — сказала Эмили.

— Я думал, вы просто проводите меня в здание, — сказал Гарри.

— Я соврала, — призналась Эмили. — Хотя, пожалуй, стоит сделать и это, иначе у меня разболится голова.

— Каким образом это может вызвать головную боль?

— На здании установлено заклятие против незваных гостей: всякий раз, когда внутрь входит волшебник, которому я не дала прямого разрешения, у меня в голове раздаётся раздражающее жужжание, — объяснила Эмили.

— А смысл в чём? — спросил Гарри.

— Предупредить меня, — ответила Эмили.

— Ну, это понятно, просто… я, наверное, ожидал чего-нибудь позловещее, — сказал Гарри.

— Много ты знаешь о чарах, которые накладывают на определённое место? — спросила Эмили.

— Пожалуй, не очень, — нахмурился Гарри. Эмили нарочито вздохнула.

— Кажется, их начинают изучать на пятом курсе. Магия всегда оставляет след, Гарри. Чем сложнее заклинание, которым я защищу это место, тем больше вероятность, что проходящий мимо волшебник или ведьма обратит на него внимание, — объяснила Эмили. Она сунула палочку за ухо, оставив кончик торчать из волос, — этот жест уж слишком напомнил ему Луну Лавгуд. Затем подошла ко входу в здание и придержала для него дверь.

— Разве не я должен открывать тебе дверь? — спросил Гарри, входя в безликий, почти стерильный вестибюль. Тот оказался всего лишь закутком с почтовыми ящиками, крохотной, довольно захламлённой конторкой, двумя лифтами и лестницей. Эмили направилась к лестнице и снова открыла перед ним дверь.

— Должен, — сухо ответила она. Гарри посмотрел на ступени и впервые задумался, во что, собственно, ввязался. И всё же вышел на лестницу и начал подниматься.

— Значит, — заговорил он, одолев пятую ступеньку, — тебе не нужно ничего, что привлекало бы чужое внимание. Но ты всё равно хочешь знать, если в твой дом проникнет что-нибудь магическое.

— Или если в радиусе одного квартала кто-нибудь применит заклинание, — добавила Эмили.

— И часто это срабатывает? — спросил он.

— С тех пор как я сюда переехала, ни разу. — Гарри тут же заметил, что подъём даётся ему тяжелее, чем ей: он уже запыхался.

— Почему мы не трансгрессировали прямо внутрь? — раздражённо спросил он.

— Потому что нас обоих тут же вывернуло бы наизнанку, — сухо отозвалась Эмили. — Ради этой единственной меры предосторожности я решила пойти на любой риск.

— Ясно, — сказал Гарри, вспомнив куски плоти из её воспоминания — то, что когда-то было человеческими телами. — Нам вообще на какой этаж?

— На последний, — ответила Эмили.

— Ну конечно, — вздохнул Гарри. Впрочем, ступенек оказалось не так уж много. Добравшись до последней площадки, он придержал для неё дверь. Эмили прошла мимо него и направилась по коридору к самой дальней двери, в глубине здания. Вытащив палочку из волос, она поднесла её к замку. На мгновение замерла, затем один раз коснулась его палочкой. Щёлкнул замок. Эмили открыла дверь и жестом пригласила Гарри войти.

Первой его мыслью было: как же вкусно пахнет.

Второй — что квартира совсем не такая, как он ожидал, и в то же время именно такая, какой он её себе представлял. За входной дверью оказалась маленькая прихожая, из которой можно было пройти на кухню. Несмотря на возраст здания, вся бытовая техника здесь была современной, а обстановка — совершенно магловской. К кухне примыкала небольшая обеденная зона, которой, судя по виду, почти не пользовались. На барной стойке, продолжавшей кухонную столешницу, лежали кулинарные книги. Гарри заметил включённую в розетку медленноварку, а в ней разглядел курицу.

Из кухни можно было пройти в гостиную. Судя по всему, Эмили жила по-спартански: Гарри не заметил в квартире ничего лишнего, кроме скрипки, прислонённой к стене рядом с пюпитром. В углу стоял торшер, а возле него — простенькое синее кресло. У дальней стены помещался диван, обращённый к окнам, которые выходили на улицу. Перед диваном стоял журнальный столик, заваленный книгами.

Короткий коридор вёл к бельевому шкафу, ванной и двум спальням. Гарри заглянул туда: двери обеих спален были открыты. Одна комната была обставлена, вторая казалась пустой.

Гарри прошёлся по гостиной и лишь тогда понял, как пристально всё разглядывает, когда обернулся и увидел, что Эмили не обращает на него внимания. Она стояла на кухне, заглядывая в медленноварку, и изо всех сил делала вид, будто не следит за каждым его движением.

— Так вот где ты живёшь, — заметил Гарри.

— Пока что, — ответила Эмили.

— Пока что? — переспросил Гарри.

— Ну, теперь я не могу оставаться здесь, раз член Ордена Феникса знает, где я живу, — ответила Эмили.

— Я не член, — возразил Гарри. — Несовершеннолетним вход воспрещён.

— Это ты уже говорил, — скептически отозвалась Эмили. Она на мгновение замолчала и вздохнула. — Кофе, чай или сливочное пиво?

— Я бы выпил сливочного пива, — сказал Гарри. Эмили кивнула и достала две бутылки. Взмахом запястья, не прибегая к палочке, она откупорила их, а затем левитировала одну к Гарри.

— У меня не так уж много всего, — тихо призналась она, на мгновение смутившись… нет, скорее, смутившись от неловкости. — Я не ожидала гостей.

— Ты не использовала для этого палочку, — заметил Гарри, с любопытством глядя на Эмили и забирая напиток из воздуха. Эмили рассмеялась.

— Тебя это удивляет? — спросила она, отпивая из своей бутылки и обходя стойку, после чего прислонилась к ней спиной.

— Ну, говорят, беспалочковая магия очень сложна. Мы ещё даже не начинали её осваивать, — сказал он. Она улыбнулась ему, явно позабавленная.

— Гарри, я самая могущественная ныне живая ведьма на планете, — фыркнула Эмили. Он покраснел и, не успев толком подумать, выпалил:

— Гриндельвальд тебя, в общем-то, уничтожил. — В её глазах вспыхнул гнев, челюсть намертво сжалась. Гарри пожалел о своих словах сразу же, как только их произнёс. Но мгновение спустя взгляд Эмили озорно сверкнул, а на щеке обозначилась ямочка.

— Кто-то меня обманул, — сказала она.

— Что? — переспросил Гарри, чувствуя себя совершенно сбитым с толку.

— Ты сказал, что собираешься уничтожить мой дневник — предположительно после того, как увидел мою встречу с семьёй. — Эмили поморщилась, снова заговорив об этом, но лишь на кратчайший миг замолчала и продолжила: — Однако с Гриндельвальдом я сразилась лишь много времени спустя.

— Не уверен, что назвал бы это дуэлью, — снова выпалил Гарри, краснея. Эмили закатила глаза.

— Будто ты справился бы лучше, — огрызнулась она. Гарри отвёл взгляд.

— Ну, скорее всего, нет, — признал он.

— Если бы я сражалась с ним десятью годами позже, всё, думаю, сложилось бы совсем иначе. Впрочем, далеко ты успел продвинуться? — спросила она.

— Ты как раз устроилась в «Боргин и Бэркс», — сказал Гарри.

— Значит, вскоре после окончания войны, — сказала Эмили.

— Да, — ответил Гарри. — И как тебе работалось у Боргина?

— Я больше работала на Бэркса, чем на Боргина, — сказала Эмили.

— И всё-таки каково это было? — спросил Гарри.

— Работать? — переспросила Эмили. — Почти весь первый год я выслушивала нотации: то свитер недостаточно обтягивающий, то вырез на кофточке недостаточно глубокий.

— Ох, — выдохнул Гарри. — Звучит ужасно.

— Так и было, — ответила Эмили. — Но, насколько я поняла, по тем временам это не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, когда они сообразили, что от моих мозгов больше пользы, чем от груди, я стала много заниматься для них закупками.

— А что именно ты делала? — спросил Гарри.

— В основном разыскивала занятные предметы: древние артефакты или просто вещи с интересными, необычными чарами — и убеждала владельцев с ними расстаться, — объяснила Эмили. — Работа довольно нудная, зато обеспечивала мне крышу над головой.

— И это привело к появлению лорда Волдеморта? — спросил Гарри. Эмили отвернулась. Сделала ещё глоток сливочного пива и хмуро посмотрела в кружку, словно жалела, что в ней нет чего-нибудь покрепче.

— Спойлеры, Гарри. — Она опустила взгляд на улицу; в оконном стекле отразилась её слабая улыбка.

— Да брось, я же всё равно это увижу, — сказал он.

— Лучше уж ты посмотришь, чем я буду об этом разглагольствовать, — ответила она. — Историю лучше видеть своими глазами, а не слушать о ней лекции.

— Но зачем ты вообще мне это прислала? — спросил Гарри. — Что ты хочешь мне показать?

— Ничего, — сказала Эмили и снова повернулась к нему.

— Тогда зачем прислала? — повторил он.

— Чтобы у тебя была возможность увидеть, что произошло, — ответила она. — Я бы предпочла не обсуждать это, пока ты всё не посмотришь. Если ты не против.

— Наверное, не против, — сказал Гарри. — Но можно задать пару вопросов? О том, что я уже видел?

— Если хочешь, — сказала Эмили. — Хотя я могу и не ответить.

— Разумеется, — рассмеялся Гарри. — Я привык, что от меня никто не удосуживается добиться прямого ответа. Почему ты должна быть исключением?

— Что именно ты хочешь знать? — с раздражённым вздохом спросила она.

— Ну… — протянул он. — Эта штука с аурой. Как ты это делаешь?

— Какая ещё штука с аурой? — переспросила она.

— Когда ты сражалась с Гриндевальдом — и в предыдущей битве тоже, — ты вся светилась. Вокруг тебя словно клубилась аура… ну, зелёная, фиолетовая и чёрная. Дамблдор тоже так умел, только у него она была скорее красно-оранжевой.

— А, — сказала Эмили. — Это.

— Да. Так как ты это делаешь? — спросил Гарри.

— Если за короткое время применить много мощной магии, это происходит само собой. Я никогда всерьёз не разбиралась в теории. Но, думаю, дело в том, что остаточной энергии нужно куда-то деться. Она словно выходит из тебя через клапан. Когда это происходит, ты чувствуешь. И это, признаться, довольно опьяняет, — объяснила Эмили.

— Опьяняет? — переспросил Гарри.

— Да, — ответила Эмили. — Ощущение… потрясающее. Хотя объяснить его, не вдаваясь в подробности, очень трудно. Наверное, было бы проще, если бы нам толком объясняли тёмную магию.

— Тёмную магию? Не думаю, что в тот момент ты делала что-то особенно тёмное, — заметил Гарри.

— Вот как? — спросила Эмили совершенно бесцветным голосом. — Скажи это мужчинам, которых я убила.

— Но ты не применяла к ним тёмную магию, — встревоженно возразил Гарри.

— Ах, старый спор: дело в заклинании или в намерении? — спросила Эмили.

— В заклинании, — без колебаний ответил Гарри. В конце концов, этому был посвящён целый предмет. До Амбридж это даже был его любимый урок.

— Возможно, — сказала Эмили. — А возможно, и нет.

— Ты собираешься объяснить или будешь и дальше нарочно говорить туманно и загадочно? — спросил Гарри.

— Ты рассчитываешь получить урок морали от лорда Волдеморта? — спросила она, приподняв бровь.

— Я просто хочу, чтобы ты это объяснила, — сказал Гарри.

— Тёмная магия вызывает зависимость, — сказала Эмили. — Не знаю, настолько ли она действует, как некоторые сильнодействующие маггловские наркотики, ведь сама я их не пробовала. Но стоит применить определённые заклинания — и тебе всё сильнее хочется пользоваться ими снова и снова. Именно такие заклинания обычно и считают тёмными. Они тебя меняют.

— Нам об этом не рассказывают, — сказал Гарри.

— А следовало бы. Но Дамблдор не хочет давать ученикам повод пробовать эти заклинания: он считает, что, если заговорить о зависимости, ещё больше народу решится пойти по этому пути. К тому же у вас учителя защиты надолго не задерживаются. Да и вообще в Хогвартсе они сменяются уже почти полвека, — ответила Эмили.

— Значит, только поэтому заклинание и считается тёмным? — спросил Гарри.

— Не думаю, что всё так просто, — сказала Эмили. — Но отчасти — да. Вряд ли дело лишь в свойствах самого заклинания, в его воздействии на того, кто его применяет, или на того, против кого оно направлено, либо в нравственной стороне вопроса. Думаю, всё это как-то связано. И, по-моему, судить нужно прежде всего о людях, а не об оружии, которым они пользуются.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Неважно, каким орудием ты пользуешься. Нож сам по себе не добр и не зол. Это просто нож. Заклинание тоже само по себе не добрó и не зло — это просто заклинание. Куда важнее не то, что ты используешь, а то, как ты это используешь, — сказала Эмили.

— А себя ты считаешь злой? — спросил он. Отхлебнув сливочного пива, Гарри пристально посмотрел на неё.

— А это важно? — спросила она, тоже сделав глоток. Допив, она отправила пустую посуду по воздуху в мусорную корзину на кухне — снова без помощи палочки.

— Не знаю, — сказал Гарри.

— Давай вернёмся к этому разговору, когда ты увидишь всё, — предложила она.

— Ладно, — кивнул Гарри. Немного помолчав, он почти смущённо спросил: — А от чего зависит цвет?

— Понятия не имею. Я этого не изучала, — ответила Эмили. — Меня всегда тянуло к фиолетовому и зелёному. А в Дамблдоре есть что-то от феникса. Может, за этим что-то и стоит, а может, нет. Никогда особо не задумывалась.

— Понятно, — сказал Гарри, слегка разочарованный таким ответом. — А каково было сражаться с Гриндевальдом?

— Больно, — ответила Эмили. — Честно говоря, я предпочитаю не вспоминать, каково это — когда тебя топят с помощью магии.

— Ой, прости, — сказал Гарри. Эмили пожала плечами.

— Ничего. Всё давно позади, — сказала она.

— А… ну… с тобой правда случилось то, что они предполагали? — спросил Гарри.

— Более или менее, — ответила она. — Порезы и синяки зажили за несколько дней. Лёгкие восстанавливались недели две. Плечо пришло в норму к концу лета. Они думали, что понадобится больше времени, но я всегда быстро оправлялась от травм. Насколько я понимаю, мы оба довольно живучи.

— Наверное, да. А ты когда-нибудь хотела детей? — Он замолчал, давая ей время ответить. Она отвернулась и снова устремила взгляд на город. Гарри помедлил: ему тут же стало не по себе оттого, что он зашёл слишком далеко. Он попытался оправдать свою прямоту: — Просто мне всегда хотелось, чтобы у меня была своя семья. А мы ведь оба сироты. Тебе когда-нибудь хотелось того же?

— Нет, — тихо сказала она. Подняв левую руку, Эмили на мгновение прикрыла рот костяшками пальцев, а затем провела пальцами по волосам.

— А, — тихо отозвался он и попытался сменить тему: — Всё-таки я не понимаю, почему ты так ненавидишь маглов.

— Я их не ненавижу. Ненависть бессмысленна, неразумна и служит лишь признаком слабости, — вздохнула она. — Но разве ты этого хотел?

— В каком смысле? — спросил он.

— Ты вынудил меня забрать тебя у Ордена Феникса, надавив на чувство вины: говорил, что задыхаешься взаперти. Наверняка рассчитывал на то, что я вспомню, как сама задыхалась, когда во время войны меня перевозили с места на место. Но ведь ты всего лишь меняешь одно затворничество на другое. — Она повернулась к нему. — Ты и правда к этому стремился? Неужели моё общество настолько приятнее общества твоих друзей?

— Ну, ты красивее, — негромко ответил Гарри, заметно смутившись.

— Ох, ну до чего же ты типичный подросток, — рассмеялась она, сверкнув на него глазами; на щеке проступила ямочка. — Правда, не уверена, что твоей подруге Гермионе понравились бы такие слова.

— Фу, — отозвался Гарри. — Гермиона меня в этом смысле совершенно не интересует. Она просто подруга.

— Вот как? — усмехнулась Эмили. — Тогда Рон?

— Боже, нет! — едва не выкрикнул Гарри.

— Ты так оправдываешься. Что-то скрываешь, милый Гарри? — спросила Эмили. От этого «милый» Гарри покраснел.

— Нет, — ответил он. — Ничего не скрываю. В его голосе прозвучала такая суровость, что она сочла за лучшее пока прекратить поддразнивания. Теперь настала её очередь сменить тему, и она решила вернуться к прежнему вопросу.

— И всё же чего ты ждал от этих волшебных каникул вдали от Ордена? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Гарри. — У меня ведь никогда толком не было каникул.

— Никогда? — переспросила она.

— Нет, — ответил он. — Когда Дурсли куда-нибудь уезжали, то оставляли меня у миссис Фигг. Ну, я гостил у Уизли, но вряд ли это можно назвать настоящими каникулами. То есть я никогда никуда не ездил просто так, ради самой поездки.

— Тебе стоит попробовать, — сказала Эмили.

— Не уверен, что тут от меня многое зависит. А ты? Куда ты впервые поехала по-настоящему отдохнуть? — Задавая этот вопрос, он прежде всего хотел избежать разговора о своей жизни до Хогвартса.

— В Нагасаки, — ответила Эмили и нахмурилась. — Хотя, пожалуй, это было скорее по работе. Может, на Азорские острова?

— По работе в Нагасаки? А что ты там делала? — спросил он.

— Не стану раскрывать все карты, — улыбнулась она ему. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут у него громко заурчало в животе.

— Прости, — быстро сказал он.

— Так ты голоден, — поддразнила она. Гарри кивнул.

— Да. И ещё устал, хотя ещё даже отдалённо не поздно. Просто вдруг навалилось, — сказал Гарри.

— Что ж, курица, наверное, уже готова, если хочешь поесть. А если предпочитаешь еду, приготовленную не руками лорда Волдеморта, могу заказать что-нибудь, — сказала она. Гарри покраснел и отвёл взгляд.

— Курица пахнет потрясающе, — тихо заметил он, а потом добавил: — Если только она не похожа на ту рыбу, которую ты приготовила после первой битвы. Он не удержался от усмешки, заметив, как в её глазах вспыхнул гнев.

— Хотела бы я посмотреть, как ты справишься с отвратительной, жалкой рыбой и случайным набором продуктов, которые удалось бы найти в проклятом лесу посреди зоны боевых действий, — огрызнулась Эмили. Она вошла на кухню и принялась размахивать руками. Шкафчики распахивались один за другим, а тарелки и столовые приборы взмывали в воздух.

— Прости, не удержался, — рассмеялся он.

Несколько мгновений спустя у кухонной стойки были накрыты два места, а Эмили занялась медленноваркой. Гарри подошёл к стойке просто потому, что не знал, чем ещё себя занять. Он наблюдал, как она раскладывает еду по двум тарелкам, а затем обернулся и поставил их на стойку.

Гарри опустил взгляд на тарелку, которую она поставила перед ним. На ней лежали четыре больших куска курицы, перемешанные с крупными кусочками картофеля и моркови. Эмили подошла к холодильнику и достала ещё две бутылки сливочного пива. Одну поставила перед Гарри, а затем устроилась на соседнем стуле.

— Наверное, соли не хватает, — сказала она. Гарри подцепил вилкой кусочек курицы и поспешно съел, удивившись тому, насколько сильно проголодался.

— По-моему, всё в порядке, — ответил он.

— Ошибаешься, — сказала она и посолила свою порцию. Они ели молча. Гарри почти мгновенно опустошил тарелку. Эмили рассмеялась, заметив это, и призвала к ним медленноварку, чтобы положить ему добавки.

Закончив, Эмили поднялась и понесла посуду к раковине, но мгновение спустя Гарри тоже встал.

— Я сам, — сказал он. Она приподняла бровь.

— Правда? — спросила она.

— Да, всё нормально. Меньшее, что я могу сделать, — сказал он. Она смотрела, как он прошёл на кухню, сполоснул тарелки и принялся их оттирать. Эмили прислонилась к стене, наблюдая за ним. Она молчала, пока он почти не закончил мыть медленноварку.

— Ты ведь мог воспользоваться магией, знаешь, — заметила она, пристально глядя на него.

— Мне не семнадцать, — ответил он, подняв на неё взгляд.

— Потому что я собираюсь помешать тебе наложить заклинание, — сказала Эмили.

— Министерство разве не может это отследить? — спросил он.

— Нет, — ответила она.

— Но этим летом они узнали, что я вызвал Патронуса, — возразил Гарри.

— Они могут определить, где применили магию, но не кто именно это сделал. В том районе ты был единственным волшебником, а значит, они сразу поняли, что колдовал несовершеннолетний. Здесь же магию применяют постоянно, и им об этом известно. Доказать, кто именно произнёс то или иное заклинание, они не смогут, — объяснила Эмили.

— Тогда понятно, как вышло с Добби, — тихо произнёс Гарри. Эмили лишь приподняла бровь, решив, что лучше не спрашивать, кто или что такое Добби.

— За границей всё устроено так же, — добавила Эмили.

— Наверное, поэтому тебя и не выследили в Большом Хэнглтоне, — сказал Гарри.

— И поэтому тоже. К тому же тогда министерство было немного занято войной и за подобными вещами особо не следило, — ответила Эмили.

— Да уж, мировая война, наверное, немного отвлекает, — заметил Гарри.

— Именно, — отозвалась Эмили. Закончив возиться с медленноваркой, Гарри снова повернулся к ней.

— Так ты разрешишь мне остаться? — спросил он, с тревогой глядя на неё.

— А у меня разве есть выбор? — рассмеялась Эмили.

— Ну, это ведь твой дом, — сказал он. При слове «дом» Эмили оглядела квартиру и поджала губы.

— Ты правда думаешь, что я выставлю тебя на улицу? — спросила Эмили.

— Думаю, я без особого труда доберусь туда, где должен сейчас жить, — сказал Гарри. — И мне не хотелось бы навязываться.

— Значит, тебе хватит нескольких часов передышки и ужина? — спросила Эмили. Гарри нахмурился, покачал головой и наконец тихо признался:

— Вообще-то мне очень не хочется туда возвращаться и снова выслушивать нотации. — Эмили кивнула.

— Ах да, эти проклятые нотации, — съязвила Эмили.

— Это ужасно, — сказал Гарри.

— У тебя хоть сменная одежда есть? — спросила Эмили.

— Нет, — тихо ответил Гарри.

— Я так и думала, — сказала Эмили. — Ну же.

— Что? — спросил он, когда она направилась по коридору к спальням.

— Надеюсь, ты ведь не думаешь, что я позволю тебе спать со мной? — поддразнила она.

— Я… э-э… — начал Гарри. Эмили вошла в необставленную спальню, извлекла палочку и взмахнула ею посреди пустой комнаты. Гарри наблюдал, как она создала кровать, комод и прикроватную тумбочку с лампой. Всё заняло считаные мгновения.

— Больше одеял или меньше? — спросила Эмили, кивнув на кровать. Гарри взглянул на неё: покрывала сами собой откинулись. На кровати лежали простыня, одеяла и стёганое покрывало.

— Э-э… обычно у меня ещё одно, — сказал Гарри. Эмили кивнула и создала ещё одно одеяло, аккуратно сложив его в ногах кровати.

— Вот и всё, — сказала Эмили.

— Разве созданные магией вещи обычно не исчезают через некоторое время? — спросил Гарри.

— Если ты встанешь до полудня, всё будет в порядке, — сказала Эмили. — Позже я смогу придумать более постоянное решение.

— Я обычно не сплю допоздна, — сказал Гарри. — Но буду иметь в виду. Ты что, отправляешь меня спать? Ещё вовсе не поздно.

— Я тебя никуда не отправляю, — сказала Эмили. — Ты вполне способен принимать решения самостоятельно.

— Это уж точно, — сказал Гарри. Эмили вышла из комнаты и направилась в свою спальню. Гарри замер в дверях, не зная, стоит ли следовать за ней. В её комнате царил безупречный порядок. Кровать была застелена чёрными и красными одеялами. На прикроватной тумбочке стояли стакан воды и три фотографии в рамках, но Гарри почему-то казалось неправильным рассматривать их слишком внимательно.

Он наблюдал, как Эмили подошла к комоду и открыла верхний ящик. Она бросила на кровать хлопковые шорты и футболку с британским флагом и названием музыкальной группы. В этой футболке было что-то странно знакомое.

— Вот, — сказала Эмили.

— Не думаю, что я в это влезу, — сказал Гарри.

— Ты что, называешь меня толстой? — Эмили скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на него.

— Что? Нет, — встревоженно отозвался Гарри.

— Я просто тебя дразню, — сказала она. Взмахом палочки Эмили превратила футболку и шорты в чёрные спортивные шорты и простую чёрную футболку. Гарри несколько мгновений молча смотрел на неё, пока это не стало неловко.

— Что? — спросила она.

— Я совершенно тебя не понимаю, — тихо сказал Гарри.

— По-моему, со мной всё вполне понятно, — сказала она, чарами отправляя одежду ему в руки, и бросила палочку на тумбочку у кровати.

— Ты же вроде Тёмный Лорд, а не… ну, кем бы ты сейчас ни прикидывалась, — сказал Гарри.

— Предпочёл бы, чтобы я надела чёрное платье и принялась раз за разом пытать тебя Круциатусом? Я, в общем-то, не против, — сказала Эмили.

— Предпочёл бы, чтобы ты этого не делала, — ответил Гарри.

— Да? А чем тебе мои чёрные платья не угодили? — огрызнулась Эмили.

— Вот! — Гарри всё-таки рассмеялся. — Вот это! Именно это и сбивает с толку!

— Я часами, часами стараюсь выглядеть красивой ради тебя! И вот моя благодарность! — выкрикнула Эмили, но ни сдержать улыбку, ни удержаться от смеха не смогла.

— С платьями всё в порядке. Но тебе правда стоит попробовать что-нибудь посветлее — небесно-голубое или розовое, — со смехом сказал Гарри.

— Фу, — сказала Эмили. — А теперь выйди, дай мне переодеться. — Гарри лишь кивнул, отошёл от дверного проёма и отправился переодеваться в другую спальню. Быстро сменив одежду, он вернулся в гостиную и заметил, что Эмили на время переодевания закрыла дверь. Он подошёл к дивану, сел с краю и огляделся, толком не зная, чем себя занять.

Он знал, что должен бояться. Знал, что ему не следует здесь находиться. Но заставить себя испугаться не получалось. Теперь в страхе словно уже не было никакого смысла. Почему-то Гарри просто не верил, что она причинит ему вред.

Возможно, в будущем они окажутся по разные стороны. Он по-прежнему не очень понимал, за что она борется. Да и её ответы мало что прояснили. Покажет ли дневник первую магическую войну? Дойдёт ли до того момента, когда она поразила его проклятием? Гарри надеялся, что нет.

Ему совсем не хотелось видеть, как она убивает его родителей. Он даже представить её за этим не мог. По правде говоря, он вообще не мог представить, чтобы она кого-нибудь убила. Живая, весёлая, она часто улыбалась, мгновенно находила ответ и любила подурачиться. Как она могла быть величайшей тёмной ведьмой всех времён? Гарри не понимал.

Она была злой. Он знал, что она злая. Знал, что она убийца. Знал, что она принесла Англии столько смертей, разрушений и хаоса, сколько ему никогда до конца не осмыслить. И всё равно не мог представить, как она всё это творит. В его воображении она тут же превращалась в какую-то тёмную фигуру, закутанную в плащ. Представить, чтобы зло творила именно Эмили Риддл, не получалось. И всё же разум кричал ему, что он ведёт себя как дурак.

— У тебя всё в порядке? — спросила она из коридора. Гарри поднял глаза. На ней было чёрно-красное кимоно до колен, усыпанное узором из цветков сакуры и перехваченное на талии поясом, а на ногах — тёмные тапочки.

— Всё хорошо, — ответил он. — Прости, просто немного заблудился в мыслях.

— Не лучшее место, чтобы заблудиться, — осторожно заметила Эмили. Он не мог отвести от неё глаз. Если она и заметила, то не покраснела и ничего не сказала.

— Да, потом бывает трудно найти себя, правда? — сказал Гарри.

— Очень, — ответила Эмили. Какое-то время оба молчали. Гарри понял, что откровенно пялится, и отвёл взгляд, просто осматривая комнату. Его взгляд остановился на лакированном деревянном корпусе в углу.

— Сыграешь для меня? — попросил он, и эти слова отдались эхом у него в голове.

— Тебе не захочется это слушать, — сказала Эмили.

— Да, хочу, — ответил он.

— Хорошо, — почти шёпотом произнесла она и прошла через гостиную. Опустившись на колени, Эмили открыла футляр и бережно достала отполированную скрипку. Расставила на пюпитре ноты и посмотрела на него.

— Есть пожелания? — спросила она.

— Я в музыке толком не разбираюсь. Может, что-нибудь по сезону? — предложил Гарри.

— Ну, я сейчас разучиваю «Зиму» Вивальди, — сказала Эмили.

— Тогда её, — решил Гарри.

— Я ещё не настолько хорошо играю, чтобы… — начала Эмили.

— Замолчи и играй, — сказал Гарри. Эмили сердито зыркнула на него, но через мгновение подняла скрипку и смычок и заиграла. Музыка оказалась быстрее, чем Гарри ожидал. Время от времени Эмили сбивалась — обычно лишь морщилась и пробовала снова, иногда ругалась себе под нос. Но играть не переставала, а он слушал. Почему-то эта музыка прежде всего напоминала ему о зиме. Начавшись порывисто и суматошно, она замедлялась, навевая мысли о тёплом доме, огне в очаге и спасении от зимней стужи.

Она играла и играла, пока наконец темп не замедлился и не зазвучала более знакомая соната. Гарри наверняка слышал её тысячу раз, но названия вспомнить не мог. Эмили закрыла глаза, явно наслаждаясь тихими, печальными звуками. Ему эта музыка напоминала луну.

Гарри тоже закрыл глаза. Эмили продолжала играть, и квартиру наполняло лишь негромкое звучание струн. Он и сам не заметил, когда успел так устать; наверное, сказывались поздние ночи, проведённые в её воспоминаниях. Или напряжение последних дней. Вслушиваясь в музыку, он понимал, что скоро уснёт, и не пытался сопротивляться.

Эмили продолжала играть и после того, как он задремал. Лишь спустя полчаса она опустила скрипку и любовно уложила её в футляр. Вздохнув, глядя на Гарри, подошла к дивану, где он уснул.

Он свернулся на боку, прикрыв лицо рукой. На тыльной стороне ладони виднелись рубцы. Слова «Я не должен лгать» отчётливо проступали на бледной коже. Эмили стиснула зубы и подавила гнев. Заставила себя думать о чём угодно, только не о том, как причинить боль тому, кто посмел изувечить нечто настолько безраздельно ей принадлежащее.

Она осторожно провела большим пальцем по рубцам, затем направилась по коридору за палочкой. Вернувшись в гостиную, бережно перенесла Гарри по воздуху в новую спальню, с помощью магии уложила в постель так нежно, как только могла, и подтянула одеяло к самому подбородку. Пока она его переносила, он даже не пошевелился.

Некоторое время Эмили стояла над ним и смотрела. Как у кого-то могло быть детство хуже, чем у неё? И всё же она знала: у него было именно такое. Ни разу нигде не побывать на каникулах… Ей с трудом верилось, что сестра его матери могла быть так жестока к родной семье. Как можно было знать так мало о простых радостях жизни?

Она склонилась к нему, собираясь поцеловать в лоб, но замерла в нескольких дюймах от его лица и покачала головой. Не ей желать ему спокойной ночи, не ей укладывать его в постель и оберегать его сон. Резко развернувшись на каблуках, она ушла к себе.

Эмили несколько часов просидела на кровати. Мысли метались, разбегаясь сразу во все стороны. Она по-прежнему ждала, что явятся члены Ордена Феникса и попытаются её прикончить. По-прежнему полагала, что Гарри — какая-то ловушка. С такими мыслями заснуть было невозможно. Она сидела посреди кровати, терзаясь мрачными раздумьями, пока в комнату не пролились первые лучи утреннего солнца.

Она быстро сняла кимоно. О чём она вообще думала, когда его надевала? Эмили злилась на себя за то, что позволила другому мужчине увидеть себя в нём — да что позволила, за одну только мысль об этом. Такого не должно было случиться. Никогда больше.

И всё же она аккуратно повесила кимоно в шкаф, а затем надела длинное чёрное кружевное платье и подходящие к нему сапоги. В голову пришла идея. Ничего особенного. Безумие. Делать этого не следовало. Но всё лучше, чем прятаться в Лондоне. Ему, возможно, понравится. А возможно, он испугается. Узнать можно было лишь одним способом.

Она решительно прошла по коридору, вышла из квартиры и только тогда трансгрессировала, прекрасно сознавая: единственная причина, по которой она не сделала этого прямо в квартире, — нежелание разбудить Гарри.

Лорд Волдеморт трансгрессировала прямо в столовую Малфой-мэнора. Люциус и Нарцисса едва не подскочили со своих мест. Драко за столом с ними не было.

— Милорд, — поспешно произнёс Люциус.

— Мне понадобится ваш городской особняк на Оук-стрит, — отрезала лорд Волдеморт.

— Разумеется, милорд, — ответила Нарцисса. — Мы попросим домовика подготовить его к завтрашнему вечеру.

— Мне нужно раньше, — сказала Волдеморт. — И неважно, успеет ли домовик проверить обстановку. Обойдусь без этого.

— Вы уверены, милорд? — спросила Нарцисса.

— В том, что прекрасно переживу отсутствие домовика? Да, в этом я совершенно уверена, — процедила Волдеморт.

— Разумеется, милорд, — отозвалась Нарцисса, слегка склонив голову.

— Ключевая фраза для двери — «Юс Сангуинис», — сказал Люциус.

— А защита? — спросила Волдеморт.

— Минимальная, — ответил Люциус. — Район слишком магловский, чтобы требовалось что-то помимо пары анти́магловских чар.

— На случай, если мы захотим провести там отпуск, у нас заготовлено портключевое средство. Принести его? — спросила Нарцисса, поднимаясь из-за стола.

— Будьте любезны, — сухо отозвалась Волдеморт. Нарцисса кивнула и быстрым шагом вышла из столовой.

— Меня не будет около двух недель. Надеюсь, мне не придётся добавлять дому дополнительную защиту. Но если придётся, я вас предупрежу, — сказала Волдеморт. — В это время не ждите от меня никаких известий.

— Разумеется, милорд. Я успею подготовить планы к первому числу, — сказал Люциус.

— Хорошо, — ответила Волдеморт. — Заберу их, когда вернусь.

— Очень хорошо, — сказал Люциус, когда его жена вновь вошла в комнату. Она протянула Волдеморт длинную вязальную спицу.

— Оно активируется, если держать его в руке и произнести «Люмос», — объяснила Нарцисса. Волдеморт кивнула.

— Прекрасно, — сказала она. Волдеморт уже повернулась, чтобы уйти, но Нарцисса снова заговорила.

— Милорд? — тихо позвала она. Волдеморт обернулась; её глаза опасно сверкнули. Она ожидала, что вопрос будет о том, зачем именно ей понадобился их особняк в чужой стране.

— Цисси, — осторожно вмешался Люциус. Волдеморт холодно посмотрела на миссис Малфой и не сделала ничего, кроме как выжидающе замерла, давая понять, что услышала вопрос.

— Мы подумывали устроить Драко и его девушке сюрприз — Рождество в Париже. Если вы уезжаете, не будет ли возражений, если мы проведём праздники на континенте? — осторожно спросила Нарцисса. Волдеморт хотелось ответить, что возражения будут, и ещё какие: нечего им уезжать из Англии, пока они могут ей здесь понадобиться.

Но в голове прозвучал мужской голос: праздники нужно проводить с родными и друзьями. И, что раздражало ещё сильнее, она знала: он прав.

— Возражений не будет, если Люциус позаботится о том, чтобы к моему возвращению эти планы были у меня, — сказала Волдеморт.

— Они будут у вас, мой Лорд, — уверенно заверил Люциус. Волдеморт кивнула ему.

— Тогда наслаждайтесь праздником, который всегда с тобой, — сказала она. Оба уставились на неё с непониманием, но утруждать себя объяснениями она не стала: просто трансгрессировала прямо сквозь их антитрансгрессионные чары и оказалась у двери своей квартиры.

Эмили Риддл решительно поднялась по лестнице и прошла в спальню. Положив вязальную спицу на кровать, она призвала небольшой чемодан, чарами сделанный куда вместительнее, чем казался снаружи. Впрочем, много места ей не требовалось. Собралась она без затей: указывала палочкой на вещи в шкафу и ящиках комода и отправляла их по воздуху в чемодан, а затем одним взмахом захлопнула крышку.

Уменьшив чемодан, Эмили взяла его вместе со спицей и бесшумно прокралась в гостевую спальню. Подойдя к кровати, она приподняла Гарри и усадила его. Он пошевелился, но не проснулся. Она вложила спицу ему в пальцы, не выпуская её из своей руки, свободной рукой обхватила его, чтобы удержать равновесие, и пробормотала заклинание.

Мир завертелся вокруг них. Эмили крепко прижимала Гарри к себе, стараясь одновременно удерживать его и управлять порталом. Пока они летели на запад, вокруг сгущалась тьма: время сдвигалось назад, и казалось, будто солнце садится на востоке. Пятнадцать минут ей пришлось сохранять полную сосредоточенность, прежде чем они оказались на верхней ступеньке короткой каменной лестницы, ведущей в трёхэтажный дом.

Несмотря на ранний час в канун Рождества, на улице было на удивление оживлённо. Но ни один из маглов, шагавших по снегу, не обращал внимания ни на неё, ни на спящего мальчика-подростка, привалившегося к ней, ни даже на сам дом.

— Юс сангвинис, — произнесла она, и замок щёлкнул. Войдя, Эмили оглядела вычурную обстановку: та же любовь к позолоте, что и в поместье. Она поморщилась, но раздумывать об убранстве не стала. Вместо этого подняла Гарри в воздух и понесла вверх по лестнице, пока не нашла спальню, где снова уложила его в постель и укрыла.

Эмили задумалась, не рассердится ли он из-за того, что она утащила его за четыре тысячи миль, даже не спросив разрешения. Впрочем, главное — успеть вернуть его в Хогвартс к началу занятий. Здесь они хотя бы смогут выходить на улицу.

Она спустилась и осмотрела дом. Малфои обставили его современнее, чем своё поместье. Интересно, платили ли они кому-нибудь за то, чтобы обстановка не устаревала? Эмили знала, что на магловской недвижимости можно заработать, и гадала, не это ли привлекало Люциуса. Или ему просто нравилось владеть домами в разных городах мира — ради престижа.

В конце концов она решила, что размышлять о Люциусе Малфое — пустая трата времени. По крайней мере, с добычей нужных ей планов он продвинулся дальше Эйвери. Во всяком случае, сумел назвать дату. Верна ли она, выяснится позже. Но Люциус был не из тех, кто даёт обещания, а потом их не выполняет. Слишком хорошо знал, чем это грозит.

Эмили устроилась на подоконнике у фасадного окна и принялась смотреть на падающий снег. Склонив голову к самому стеклу, она глядела вдоль улицы и гадала, не рассердится ли Гарри, когда проснётся в незнакомой постели в чужом городе. Из-за разницы во времени он, скорее всего, проснётся ещё до рассвета или незадолго до него.

Но наверху не раздавалось ни звука, пока над озером не начало подниматься солнце. Эмили преобразила своё чёрное платье и отправилась в кухню, раздумывая, что же скажет Гарри, когда он спустится.