Адаптация (джен)

На следующий день София в школе не появилась.

В каком-то смысле это было облегчением. Отрываться от неё становилось всё труднее, и рано или поздно она проследила бы за мной до самой свалки. Я всё ещё не понимала, как она так хорошо умеет следить, хотя неприятное подозрение уже пустило корни.

А если она парачеловек?

Это объяснило бы и провалы в моём чувстве Ки, и то, как она добирается туда, куда даже мне с моей силой и новыми навыками паркура попасть трудно. Уж слишком хорошо у неё получалось. Откуда такие навыки, если только она не какая-нибудь воровка, лазающая по крышам?

Софию в роли преступницы я вполне могла представить. Но она больше походила на того, кто проломит кому-нибудь голову, чем на того, кто заберётся в дом и что-то украдёт.

И всё же чернокожих кейпов в Бухте я знала немного. Империя об этом позаботилась: одних убили, других выгнали. Был Скидмарк и ещё кто-то, управлявший темнотой. О нём ненадолго заговорили, а потом он исчез. Наверное, либо забрала к себе какая-нибудь банда, либо убили.

Поэтому папа и не хотел, чтобы я выходила на улицы как кейп, хотя тренировки от этого стали бы куда эффективнее. В боях кейпов можно погибнуть. Но даже если не погибнешь, шансы независимого кейпа таким и остаться были поразительно малы.

Технари возглавляли у всех списки желанных приобретений: универсальные и неспособные себя защитить. Бугаи шли почти следом. Банды любили показную силу, а Бугаи и Стрелки для этого подходили лучше всего.

СКП обычно не публиковала рейтинги угрозы паралюдей, но за годы утекло достаточно, чтобы поклонники составили довольно точное представление. Судя по прочитанному в интернете, я, наверное, не дотягивала даже до Бугая 2: те обычно были невосприимчивы к огню лёгкого стрелкового оружия. Чувство Ки делало меня каким-то Умником, а ещё я была Стрелком, опять же, скорее всего, слабым. Ненамного опаснее человека с пистолетом, если не применять Камехамеха. А после него я выматывалась и становилась практически бесполезной.

Вчера дошло до того, что пришлось согласиться, чтобы папа подвёз меня домой, вместо того чтобы бежать.

Можно было бы причислить меня и к Движкам, но эта способность настолько слаба, что её никто даже не заметит.

Будь способности сильнее, я могла бы привлечь чьё-нибудь внимание. Но пока я едва выходила за человеческие пределы.

Если папа прав, так будет не всегда. И всё же я невольно мечтала о способностях как у остальных — чтобы получить всё сразу. Насколько проще было бы без постоянной усталости и разочарования от бесконечных тренировок.

Тогда можно было бы сосредоточиться на том, чтобы учиться драться.

Гаррет говорил, что я быстро продвигаюсь, но мне темп казался черепашьим. Он всё повторял, что на настоящее освоение боевого искусства уходят годы. А я хотела сейчас.

И всё-таки получалось уже куда лучше, чем поначалу. Я собиралась с духом, чтобы спросить Гаррета, как не калечить людей. Всем от этого станет лучше.

Если я и дальше буду становиться сильнее, рано или поздно это понадобится и в спаррингах с ним. Даже такой быстрый человек может ошибиться. Одной маленькой ошибки хватит, чтобы я раздробила ему череп.

Всё утро ученики перешёптывались. Но никто не поглядывал на меня, а кое-кто выглядел потрясённым.

На этот раз я пошла обедать в столовую. Эмма весь день была замкнутой и лишь вяло пыталась меня задеть. Мэдисон почти не утруждалась.

Приятно было сидеть и спокойно есть, пусть еды и было ничтожно мало. Я выбрала всё самое калорийное, что смогла найти, и купила три десерта. Но на меня никто даже не смотрел. Наверное, можно было взять ещё.

Сидя за столом, я прислушивалась к разговорам вокруг. Отчасти потому, что надеялась не пропустить, если кто-нибудь решит напасть, пока я слишком расслабилась.

За спиной несколько ребят из Империи о чём-то взволнованно шептались. Я напрягла слух и вскоре сумела разобрать разговор.

— Штормтигр в бешенстве, — говорил один. — Назначил награду любому, кто сдаст суку, которая это сделала.

— Я думала, суку уже поймали, — отозвался второй голос, девичий.

— Она ничего не знала. Сказала, девчонка нашего возраста в чёрной толстовке с капюшоном. Уже неважно. Больше она никому ничего не скажет.

Я замерла.

— Сколько предлагают? — спросил третий голос.

— Нам — ничего, придурок. Империя заботится о своих. Если позволять убивать наших и уходить безнаказанно, когда это кончится? Награда для посторонних, которым честь неведома.

— Правда думаешь, ради кого-то из нас так бы старались?

— Может, если бы были полноправными членами, — сказал третий голос. — Но я вроде слышал, он родственник кого-то из шишек. Племянник или что-то такое?

— Какая разница? Поможешь привести суку, которая его убила, — пойдёшь в гору. Наверное, даже посвящение для вступления проходить не придётся.

— Зачем нам рассказываешь?

— Она нашего возраста, может, ходит в школу. Место, где его убили, ближе всего к Уинслоу. Сам сообрази.

— Всё равно вряд ли кто-то из нас её найдёт, — сказал третий голос. — Высокая белая девчонка с тёмными волосами, нашего возраста. Таких тысячи.

— На ней была толстовка с капюшоном.

— И на тебе такая. И на всех в этой школе. Дождей хватает, потому и носят.

Первый голос сказал:

— Рано или поздно найдут. Если мнит себя героиней, решит, что обязана пресекать «несправедливости», которыми занимается Империя. Если работает на другую банду, её ещё используют.

— А если просто какая-то левая девчонка?

— Тогда придётся надеяться на удачу. Братья уже обходят все школы боевых искусств в городе. Ну, те, которые не под гуками и узкоглазыми. Ищут её.

— Много знаешь, — сказал третий голос.

— Потому что знаю, когда заткнуться и послушать, — сказал первый. — И потому что я не какой-нибудь позёр, которому кажется, будто он в курсе. Думаешь, у Империи в школе нет людей, которые знают, что происходит? Может, даже без татуировок и всей этой показухи?

— Шпионы? — спросил второй голос с явным потрясением.

— Вербовщики. Те, кто уже верит, идут к очевидным кандидатам. А некоторые из нас умеют прощупывать людей, которые ещё не знают, что тоже верят в правду.

Я не думала, что Империя действует настолько тонко. Но смысл в этом был.

В какой-то момент я могла бы оказаться уязвимой, если бы не поняла, что передо мной люди Империи. Я-то знала, что не расистка. Но из-за Эммы, Софии и Мэдисон я отчаянно нуждалась в том, чтобы меня хоть где-нибудь приняли.

Люди, которые вели бы себя как друзья?

Начали бы с малого: с мелких, слегка расистских замечаний. Хотелось верить, что у меня хватило бы смелости возразить. Но поддаться было бы легко. А после нескольких уступок следующие даются уже проще.

Всё это время убеждаешь себя, что ты не расистка. И к тому моменту, когда поймёшь, куда тебя ведут, уже внушишь себе: только они и защищают от азиатов, от Торговцев, от всех, кто пытается разрушить город.

Наверное, такой подход применяли не к случайным детям. Только к тем, в ком видели перспективу.

Поэтому со мной и не возились? Считали, что я того не стою?

Или решили, что я еврейка, как однажды громко предположила Эмма в самом начале травли? Это отбило бы охоту вмешиваться у тех ребят из Империи, которым не понравилось бы, что чернокожая девочка травит белую.

В конце концов, в их представлении евреи вообще не были белыми. Какое им дело, если один недочеловек издевается над другим?

Что бы они подумали, узнав, что я даже в меньшей степени человек, чем «недочеловек» София?

Разговор уже перешёл на то, кто с кем спит. Будто то, что Империя назначила награду за мою голову, ничего не значило.

На четвёртом уроке у меня была библиотека. Вообще-то время на самостоятельные занятия, но вчера меня подвёз папа, и я успела закончить домашнюю работу.

Уговорить библиотекаршу пустить меня за компьютер оказалось совсем не трудно. Кажется, кое-что из травли она видела и втайне мне сочувствовала, пусть ничего особенного и не делала.

Я провела на форумах пятнадцать минут, а закончив, откинулась на спинку стула и шумно выдохнула.

Всё было правдой. Империя предлагала пятьдесят тысяч долларов и одну услугу тому, кто выдаст меня или сообщит обо мне что-нибудь. Женщину, которую я спасла, поздно прошлой ночью повесили на фонаре у полицейского участка.

Её пытали. Но когда вешали, она была ещё жива — по крайней мере, судя по тому, что ей заткнули рот. Выложили даже фотографии её распухшего лица: полицейские пытались снять тело с помощью оборудования, на котором электрики поднимаются к проводам.

Женщина не успела как следует меня разглядеть. Но мужчина, которого я искалечила, мог рассмотреть лучше. Значит, Империя, наверное, либо попытается вытащить его из тюрьмы, либо поручит допрос кому-нибудь из своих внутри.

Так или иначе, они станут на шаг ближе. А я не могла найти в интернете, где его держат. В СКП? Или в полиции, потому что никто не понял, что дело связано с парачеловеком?

Он вообще мог быть в больнице. Я, скорее всего, сильно его покалечила.

Меня вдруг захлестнула вина за ту женщину, но я быстро её подавила. Возможно, её в любом случае убили бы. Или приказали бы убить после ареста тех мужчин. Если бы она и дальше оставалась жертвой, жизнь её от этого лучше не стала бы.

Виноваты они. Они убили невинную женщину за то, что она дала показания. Сколько людей за все эти годы они заставили исчезнуть?

Будь я сильнее, смогла бы дать отпор. Стала бы героиней и заставила их прекратить. Но силы не хватало.

Пули всё ещё могли меня убить, и встречу с кем-то из их сильных кейпов я, наверное, не пережила бы.

Значит, к тому моменту, когда они за мной придут, нужно быть готовой. А для этого — специально учиться противостоять каждому кейпу Империи.

С одними будет проще, чем с другими. Тех, у кого нет защитных способностей, легко одолеть, попав камнем, — если я готова убивать.

Такие, как Крюковолк, разорвут меня. И даже если я готова умереть, потом они наверняка придут за папой. Поймать его будет не так легко, как они думают. Если не потрудятся отправить за ним паралюдей, он, может, даже сумеет уйти.

Но в итоге его либо убьют, либо будут пытать, либо заставят до конца жизни скрываться и постоянно оглядываться.

Этого я допустить не могла. Значит, нужно готовиться.

А подготовиться можно только одним способом: рассказать Гаррету, что случилось. От мысли о разговоре, о том, как он посмотрит на меня, узнав о моём поступке, мутило. Но мне нужна его помощь.

Я почувствовала, как под курткой завибрировал спрятанный там мобильник.

Этот номер знали только Гаррет и папа.

Я доела, сдала поднос в окошко и как можно быстрее вышла из столовой. Телефон достала, только когда никто не мог меня видеть.

Проверив туалет чувством Ки, я проскользнула внутрь и посмотрела телефон. Гаррет. Он оставил сообщение.

— Свалку раскрыли, — жестяным голосом сказал он у меня в ухе. Нужно было раскошелиться на телефон получше. — Кто-то навёл СКП. Они всё утро там копаются. Встретимся у моей старой работы, я тебя заберу.

Кто мог нас выдать?

Значит, встречаемся у фирмы по доставке воды, а потом он покажет новое место.

Весь день я мучилась, прикидывая, что скажу Гаррету, когда наконец его увижу. На этот раз я и вправду боялась конца уроков. Впервые с тех пор, как пришла в эту школу.

Короткая пробежка до фирмы, меньше пяти километров, казалась почти слишком лёгкой, даже с дополнительным весом. Я уже почти добралась до нужной улицы, когда рядом остановился фургон. Из окна выглядывал Гаррет.

Я огляделась и села к нему. Вскоре мы уже ехали.

— Жаль, что так вышло со свалкой, — сказала я.

— Уляжется, — сказал Гаррет, глядя на дорогу. — СКП любит следить за местами, где Технари могут раздобыть материалы. Так проще вербовать.

— Я думала, им нельзя охотиться за тайными личностями?

Он пожал плечами.

— Если случайно наткнутся на кого-нибудь при обычной проверке, кто узнает?

Надолго повисло молчание. Я искала, о чём заговорить. О чём угодно.

— Почему твой друг не вступит в Протекторат? — спросила я. — У них лучшее лабораторное оборудование, и за изобретения ему бы хорошо платили.

— Его бы выхолостили, — сказал он, взглянув на меня и пожав плечами. — Его слова, не мои. Слышали, новое изобретение могут месяцами согласовывать, а в половине случаев отклоняют без внятной причины. Он не хочет делать что-то только потому, что какой-то фокус-группе понравилось.

— Вот каково это — быть героем? — спросила я.

Работу в Протекторате я всегда представляла чем-то вроде старых папиных комиксов: сидишь где-нибудь на базе, пока не случится какое-нибудь злодейство, а потом мчишься спасать людей.

Правда, сама я эти комиксы толком не читала. Откуда мне знать?

— Протекторат — государственная структура, хоть они и делают вид, что нет. Значит, бюрократия во всём. Они ничего не могут сделать в этом городе во многом не потому, что у Империи столько же кейпов. Им связывает руки правительство и не даёт заняться чем-нибудь полезным.

Поверить было трудно. Но почему тогда Александрия, Эйдолон и Легенда не ездят из города в город, обезглавливая крупные банды? С Империей они расправились бы быстро, оставив местному Протекторату зачистку.

Даже если заниматься всего одним крупным городом в неделю, за два года можно очистить сотню.

Люди вели себя так, будто, возьмись Протекторат за дело всерьёз, все преступные банды разом поднимутся и нападут. Но они друг друга любят не больше, чем мы их. Будут грызться между собой, пока не поймут, что иначе погибнут.

Я посмотрела на Гаррета, гадая, как ему рассказать.

Но тут он нажал на тормоз, и мы остановились у невзрачного склада.

— Я поговорил с другом, — сказал Гаррет. — Ты его впечатлила, и он считает, что пора тебя посвятить.

Мы поехали вперёд. На мгновение показалось, что сейчас врежемся, но вместо этого фургон прошёл прямо сквозь стену.

— Мой друг — лучший Технарь в мире, — сказал Гаррет. — Пока люди просто об этом не знают. Он может построить что угодно.

Я уставилась на то, что было внутри склада.

Точь-в-точь декорации фильма про Вилли Вонку: шоколадная река и повсюду сладости.

— Что… что это? — спросила я.

— Мы построили собственную голопалубу, — сказал Гаррет.

Он вышел из фургона, а через мгновение вышла и я.

Мир вокруг сменился, и мы оказались на мостике звездолёта «Энтерпрайз». Корабля из «Следующего поколения». Я не считала себя гиком, но несколько серий в телеповторах видела.

Приятель Гаррета сидел в капитанском кресле, одетый в очень правдоподобную форму.

— Добро пожаловать, Номер Первый, — сказал он Гаррету. — Тейлор. Можешь звать меня Элит.