Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Дневной свет быстро угасал. Каз и его спутники наблюдали, как немногие оставшиеся в Вингаардской крепости рыцари приступают к привычным действиям, которые, казалось, выполняли уже бездумно. Трое или четверо медленно обходили остальных, зажигая и раздавая факелы. Они ни разу не сбились с шага и ни разу не изменили темпа. Казу вспомнились сказки о мертвецах, которые неуклюже выбираются из могил. Рядом стоял Дарий, так крепко сжимая край подоконника, что побелели костяшки пальцев. Когда у каждого рыцаря в руках оказался горящий факел, они выстроились заслоном вокруг входа в покои Великого Магистра, лицом к окружавшей их тьме. Ни Каз, ни Дарий не видели ничего, что могло им угрожать. Казалось, рыцари пытаются сдержать саму наступающую тьму. Колокол снова ударил — за сегодня уже не меньше тринадцати раз, хотя Каз давно сбился со счёта.

— Сколько это может продолжаться? — пробормотал он.

Вингаардская крепость напоминала Казу какое-то безвременье — нереальное место, где всё замедлялось и словно никогда по-настоящему не менялось. Здесь ничто не приходило к завершению. Лишь бесконечная пустота. За день рыцари несколько раз сменили караул, но больше ничего не делали. Иногда кто-нибудь ненадолго появлялся на стенах, будто нёс дозор, однако Каз не сомневался: целое вражеское войско могло войти сюда незамеченным.

— Чего мы ждём? — проворчал он, обращаясь к спутникам. Дарий согласно кивнул. Рыцарю не терпелось придумать какой-нибудь смелый план. Минотавр чуть поморщился. Для человека Дарий был добр и храбр, но, как и многие его собратья, похоже, считал, что нужно лишь доблестно ринуться прямо навстречу опасности. Каз знал, что и сам порой бывал слишком горяч, однако опыт научил его некоторой сдержанности.

Тесела молчала. Она сидела на полу, скрестив ноги и закрыв глаза. Каз не мог понять, совершает ли она какой-то обряд или просто скучает, как он сам. Минотавр подозревал, что и жрица не знает, как поступить.

Почувствовав его взгляд, она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Каз сразу понял: её что-то тревожит. «Что случилось?»

Жрица покачала головой. «Не могу толком объяснить. Весь день пытаюсь очистить разум и прошу Мишакаль направить меня, но так и не поняла, что меня тревожит. Знаю только, что это связано с Аргаэном».

— С эльфом? — хмуро переспросил Дарий.

— Я молилась Мишакаль, просила указать путь, но, когда дело касается эльфа, не чувствую ничего. Словно… словно что-то преграждает путь.

— И твоей богине не хватает сил убрать эту преграду?

Она прожгла рыцаря таким взглядом, что тот покраснел. «Мои просьбы не исполняются по щелчку пальцев, Соламнийский Рыцарь! У Мишакаль, как и у других богов, есть заботы, которых смертным не понять. Я чувствую её любовь, но я у неё не одна. Может быть сотня причин, по которым мне не удаётся увидеть то, что я хочу. И потом, где же твой Паладайн? Почему он не помог своим людям?»

Каз, пожалуй, единственный из всех присутствующих, кто когда-либо встречался с божеством лицом к лицу, слегка улыбнулся. К несчастью, тем божеством была Такхизис. По его мнению, возможности богов были куда более ограниченными, чем представлялось смертным.

Минотавр поднялся со стула, где сидел, начищая топор и пытаясь придумать, как исправить зазубрину на лезвии, и медленно подошёл к окну. Если не считать ветра и редких ударов колокола, вокруг было слишком тихо. В ночь их прихода здесь проявлялось нечто тёмное, потустороннее. А теперь, если забыть о пустоте и сплошной пелене облаков, всё выглядело почти… обыденно.

Казу это совсем не нравилось. По его опыту, когда всё становилось тихо и спокойно, следовало ждать чего-то необычного.

— Будто ждём какого-то сигнала, — прошептал минотавр себе под нос.

— Что ты сказал? — спросила Тесела.

— Ничего. Похоже, здесь вообще ничего не происходит.

— А! Вот вы где! — Вошёл Аргаэн, громко ступая, словно уже обыскал в поисках гостей всю библиотеку. Казу становилось не по себе: эльф каждый раз будто немного удивлялся, что они всё ещё здесь. Словно гости были лишь временным отвлечением от привычного хода его жизни и однажды должны были просто исчезнуть. И тогда Аргаэн Воронья Тень, скорее всего, забыл бы, что они вообще здесь побывали.

— Я принёс вам поесть! — Эльф поставил на стол тарелку с хлебом и горшок густого овощного супа.

— Очень любезно с твоей стороны, господин Воронья Тень, — вежливо сказал Дарий.

— Откуда ты берёшь припасы? — спросила Тесела, вдыхая аромат супа. Делбин отчаянно пытался вытащить горшок из её рук. Аргаэн покачал головой и оттащил кендера. Тот улыбнулся и опустил руки, но взгляд то и дело возвращался к еде.

— В крепости есть колодцы. Один неподалёку рыцари приспособили под хранилище. Оно частично уходит под землю, и это помогает сохранять припасы. Боюсь, мясо давно испортилось, но овощи могут лежать месяцами. А за приготовление благодарите мои скромные чародейские способности. Я полюбил людскую еду. Эльфийские блюда теперь кажутся мне слишком уж невесомыми. — Аргаэн снова широко улыбнулся.

— Запасами Вингаардской крепости можно было бы помочь хотя бы некоторым деревням на юге, — довольно резко заметила Тесела.

— Можешь попробовать, жрица. Я всего один, а сейчас, уж прости, важнее то, что происходит здесь.

По лицу Теселы было ясно, что она с ним не согласна. Все эти годы эльф без толку трудился здесь, пока другие едва выживали. Хотя чего ещё ждать от эльфа?

— Как продвигаются твои исследования, Аргаэн? — спросил минотавр. — Удалось что-нибудь выяснить?

Эльф криво улыбнулся. «Возможно, я узнал кое-что, что полностью изменит положение дел. Скоро вы обо всём узнаете, обещаю. Прошу, ешьте».

От запаха супа текли слюнки. Каз, привыкший к дорожным пайкам и к тому, что удавалось добыть в пути, забыл обо всех тревогах и забрал горшок у Теселы: та, похоже, так и не собиралась приступать к еде. Дарий вынул нож и разрезал хлеб на равные куски. Делбин подпрыгивал от нетерпения.

Аргаэн посмотрел на кендера. «Делбин, прежде чем ты поешь, могу я попросить тебя об одолжении?»

Делбин взглянул на еду, потом на эльфа, потом снова на еду.

— Там один любопытный замок.

Глаза кендера загорелись. «Где?»

— Сюда. — Эльф и кендер стремительно вышли из комнаты. Каз весело фыркнул. Аргаэн сумел найти единственное, что для кендера важнее еды.

Они разделили суп и хлеб. Хлеб ещё не остыл и был таким вкусным, каким бывает только что вынутый из печи каравай. Каз тут же решил, что от колдовства всё-таки бывает польза. Может, Аргаэн сумеет научить его хотя бы простейшим заклинаниям, чтобы на скорую руку наколдовывать похлёбку.

— И впрямь превосходно, — успел сказать Дарий между глотками.

Тесела, однако, не разделяла его восторга. «Пахнет хорошо, но привкус какой-то странный».

— По мне, так всё прекрасно. — Каз уже доедал свою порцию и прикидывал, сколько нужно оставить Делбину.

— Я не говорю, что невкусно. Просто что-то в этом вкусе не так.

— Давай я тебе хлеба, а ты мне суп? Если не хочешь, я съем. — Каз надеялся, что она согласится.

Тесела улыбнулась, но отказалась. «Хлеб хороший, но суп полезнее. Может, мне просто кажется».

Разочарованный Каз смотрел, как она делает ещё пару глотков. На втором он кое-что заметил.

— Человек… Тесела… почему твой медальон светится?

— Что? — Жрица со стуком поставила миску и уставилась на медальон, висевший на цепочке у неё на шее. — Никогда такого не видела!

— Миледи Тесела, а он обязательно должен так пульсировать? — спросил Дарий. На лбу у него выступил пот. — Голова кружится.

— Я и сама не знаю, что он должен делать, потому что понятия не имею, почему он вообще так светится!

— Наверное… наверное… — Каз не мог вспомнить, что хотел сказать. Как и Дарий, он теперь весь покрылся потом. — Я…

Дарий застонал. Каз повернул голову — это движение, казалось, заняло целую вечность — и беспомощно смотрел, как рыцарь падает на пол. Тесела бросилась на помощь, но и сама едва держалась на ногах. Каз почувствовал, что разум словно отделяется от тела. Собрав остатки воли, он вонзил когти в собственную ногу. Боль немного привела его в чувство.

Тесела уже не пыталась добраться до Дария. Стоя на коленях, она держала медальон над головой. На лице отразилось напряжение.

Почти ничего не соображая, Каз выпрямился во весь рост и, шатаясь, побрёл к выходу. Делбин, повторялось в голове. Делбин наверняка в опасности! Минотавр добрался лишь до середины комнаты, когда ноги подкосились и он рухнул на пол. Делбин в опасности… а Аргаэн?

Каз больше не мог пошевелиться. Даже дышать стало мучительно трудно, и само дыхание казалось едва ли не пустой тратой времени. Аргаэн. Мысли медленно связали одно с другим. Это должен быть он. Просто должен.

* * *

— Мишакаль! Умоляю тебя! Эти двое нужны нам! Я знаю, что не лучшая из твоих жриц и мало что умею, но дай мне силы вернуть их!

Резкий голос прорвался сквозь сладкую, тёплую тьму, мягкую, словно мех. Каз хотел велеть ему оставить себя в тихом одиночестве сна. По какому праву его тревожат? Он устал и нуждался в отдыхе. В долгом отдыхе.

— Каз! Услышь меня!

Он хотел прогнать эту женщину. Женщину по имени Тесела. Женщину по имени Тесела, которая была жрицей. Жрицу Теселу, которая пыталась вырвать его из сна.

Это не сон! — шепнуло что-то внутри.

Разум, словно распавшийся на части, начал снова собираться воедино. Тесела — жрица Мишакаль. Она не стала бы беспокоить его без причины. Она пытается помочь. Мысль о том, что слабая человеческая женщина помогает взрослому минотавру, почему-то показалась забавной, и он засмеялся. Из горла вырвалось лишь бульканье.

Тесела, должно быть, услышала, потому что голос её зазвенел от радости. «Спасибо, Мишакаль! Спасибо!»

— Хватит… — Каз заставил губы и язык повиноваться. — Хватит кричать… мне в уши.

— Каз! — Он почувствовал тепло прижавшегося к нему тела. Возвращались и другие ощущения, прежде всего — подступавшая к горлу тошнота.

— Отойди! — взревел Каз так громко, что у него самого зазвенело в ушах. Тесела отпрянула, а минотавр успел перевернуться, прежде чем его вырвало. Какое-то время казалось, что наружу выходит всё, съеденное за всю жизнь. Наконец приступы прекратились. С отвращением Каз откатился в сторону.

Прошло немало времени, прежде чем он смог повернуться к спутникам. Тесела дала ему воды и тряпку. Вытерев морду, минотавр посмотрел на людей. Оба были бледны, особенно Дарий: вид у него был не лучше, чем самочувствие у Каза.

— Что… что случилось?

— Всем нам стало плохо, — серьёзно ответила Тесела. — Думаю, нас отравили.

— У меня мелькнула такая мысль, прежде чем я… — Глаза Каза расширились. — Тесела, я чуть не умер?

— Как и Дарий. Ты крупнее, но съел всю порцию, а он — лишь половину. — Лицо жрицы просияло. — Мишакаль направляла мою руку. Через медальон она могла защитить меня, но не вас. Я должна была стать проводником её силы. Вот почему медальон светился: он предупреждал нас об опасности.

Каз, пошатываясь, поднялся. Горшок с супом всё ещё стоял на столе. Минотавр швырнул его вместе с содержимым через комнату. «Саргас забери этого эльфа! Где он?» Каз посмотрел в окно. «Темно. Сколько времени прошло?»

— Уже близится полночь, — ответил Дарий. — Мы многим обязаны этой даме и её госпоже.

Тесела удивлённо покачала головой. «Я не думала, что можно исцелить кого-то так быстро. Тем более — вырвать из лап смерти. Думаю, с опытом — не приведи Мишакаль его набираться! — и при должной решимости я почти всегда могла бы делать это так же быстро. Если бы только я знала раньше! Сколько жизней удалось бы спасти!»

Каз чувствовал, как к ногам постепенно возвращается сила. Но, как ни старался, поднять боевой топор как следует пока не мог. «Где Аргаэн Воронья Тень? И кстати, — вдруг вспомнил он, — где Делбин?»

— Мишакаль, прости меня! — Тесела вскочила. — Он ведь может прямо сейчас умирать от яда!

Все трое как можно быстрее обыскали главный зал библиотеки. Стало ясно: ни Делбина, ни Аргаэна поблизости нет. С тяжёлым сердцем Каз понял, где их следует искать.

— Хранилища! — пробормотал он.

Минотавр не сомневался, что Делбин способен обойти хвалёную защиту Соламнийских Рыцарей. Другой вопрос — зачем Воронья Тень попытался их отравить?

— Что нам делать? — спросил бледный Дарий.

Каз потряс головой, пытаясь прояснить мысли. Поднял топор и понял, что сил владеть им всё ещё не хватает. Впрочем, сражаться с обезумевшими рыцарями ему в любом случае не хотелось. Не сомневался он и в способностях Аргаэна Вороньей Тени. Эльф как-то уговорил Делбина попытаться проникнуть в хранилища — возможно, убедив его, что от успеха зависят жизни Каза и обоих людей.

— Выбора у нас нет, — нехотя произнёс минотавр. — Бросить Делбина я не могу. Сражаться тоже. Думаю, надо потребовать встречи с Великим Магистром. Безумен Осваль или нет, моё предупреждение должно его заинтересовать. Вам двоим лучше остаться здесь — на случай, если я ошибаюсь.

— Ты считаешь меня трусом, минотавр? — возмутился Дарий. — А себя — дураком? У тебя больше шансов на успех, если тебя будет сопровождать рыцарь ордена — хотя бы в качестве стража.

— Вас обоих могут заколоть, не раздумывая, — напомнила Тесела. — Аргаэн говорил…

Каз сердито фыркнул. «Аргаэн много чего наговорил. И теперь я очень сомневаюсь в его словах».

* * *

Колонна замедлила ход. Беннету совсем не хотелось останавливаться, но в голове звучал совет дяди.

«Если хорошо продвинулся днём, это ещё не повод скакать ночью вслепую, парень, — говорил старый рыцарь. — Не раз дозоры так попадали прямиком в засаду. Не спеши… двигайся медленно, но верно».

— Медленно, но верно, — пробормотал он.

— Что вы сказали, милорд? — спросил ехавший рядом следопыт.

— Отправляйся вперёд на разведку. Будь осторожен. Мы пойдём следом, но медленнее.

Тот посмотрел на него с сомнением. «Вы собираетесь ехать всю ночь?»

— Мы должны. Разве ты не чувствуешь?

— Чего?

— Это… — Как объяснить? — Это присутствие… исчезло! Мы уже должны были его ощутить: оно терзало бы наш разум, грозило лишить рассудка… — Рыцарь умолк, вспомнив кое-что из содеянного под властью той силы, того заклинания. И мысленно выругался.

Следопыт был рад, что темнота скрывает его лицо. Всякий раз, когда Беннет начинал так говорить, ему становилось ещё тревожнее. Не покидал страх, что безумие навсегда оставило след в тех, с кем он ехал. Следопыт вздохнул.

Беннет стоял на своём. «Мы идём дальше! Ты получил приказ!»

— Да, милорд. — Следопыт послал коня вперёд и ускакал.

Беннет вглядывался в темноту, пытаясь различить Вингаардскую крепость. Он знал: в солнечный день её очертания уже проступили бы у горизонта. Но в последние месяцы солнечные дни выдавались редко. Словно война начиналась заново.

В нём крепло дурное предчувствие: скоро что-то случится, а Беннет прибудет слишком поздно и уже ничего не сможет изменить. Эта мысль не давала покоя.

Взмахом руки он подозвал одного из помощников. Рыцарь отдал честь. «Милорд?»

— Как держатся люди, Гриссом?

— Мы Соламнийские Рыцари, милорд!

Когда-то такого ответа хватило бы, чтобы Беннет очертя голову помчался сквозь тьму к Вингаардской крепости. Но не теперь. Другой рыцарь, погибший пять лет назад, научил его поступать иначе.

— А если честно, Гриссом?

Широколицый рыцарь пожал плечами. «Им не помешал бы отдых, но все ещё в силах ехать. Мы могли бы провести в седле ещё три дня, прежде чем кто-нибудь начал бы валиться с ног. Думаю, некоторые лошади сдались бы раньше».

Губы Беннета тронула едва заметная улыбка. «Если проедем всю ночь, доберёмся до Вингаардской крепости ещё до утра. Ты хоть что-нибудь чувствуешь, Гриссом?»

— Ничего, милорд. — В голосе помощника прозвучала надежда. — Может, это значит, что опасность миновала? Что оставшиеся там братья разрушили чары?

— Вряд ли. Вспомни, в каком мы были состоянии, когда отправились… куда мы, собственно, отправились? Громить несуществующих врагов на юге или что-то в этом роде?

— Я… забыл.

Беннет кивнул. «А я заставляю себя помнить. Чары или нет, нам за многое придётся ответить».

— Что же, по-вашему, происходит в Вингаардской крепости, милорд?

Руки в латных рукавицах крепче сжали поводья. «Не могу сказать наверняка, сэр Гриссом. Знаю лишь, что там нас, похоже, ждёт настоящее испытание — и тела, и разума». Беннет тихо произнёс клятву Паладайну и добавил: «Пора двигаться дальше. Передай по колонне. Медленно, но верно, сэр Гриссом».

— Милорд. — Рыцарь развернул коня и уехал.

Беннет продолжал смотреть туда, где должна была находиться Вингаардская крепость, стараясь поменьше думать о том, что станет делать, когда колонна доберётся до цели. Но один вопрос не давал покоя: не окажется ли, как он и боялся, что к тому времени будет уже слишком поздно?