Интуиция (джен)

Формально Аркадия была всего лишь ещё одной государственной школой, но по сравнению с Уинслоу казалась совершенно другим миром. Бедняки не могли платить большие налоги на недвижимость, а люди побогаче могли, и разница, которую это создавало, поражала.

Плесень в Уинслоу появилась отчасти потому, что школьные помещения и оборудование не обновляли уже больше тридцати лет. Всё держалось на бесконечном латании дыр, а порой что-то вообще не чинили. Если бы не дурная слава чёрной плесени и паника среди родителей, школу, скорее всего, вовсе не закрыли бы, даже на день. Всё это делалось не в последнюю очередь ради того, чтобы успокоить родителей. Школьный округ на самом деле заботился лишь о финансировании на каждого ученика и о том, как избежать судебных исков, которые обходились ему в деньги.

На учеников Уинслоу и без того часто махали рукой. Большинство из них всё равно попадало в банды — во всяком случае, так считалось, — и тратить на них ресурсы было бессмысленно. По моему опыту, в бандах состояло чуть меньше трети учеников. Это означало, что чуть больше двух третей в них не состояло, однако у многих из них были проблемы с наркотиками, подростковыми беременностями или же они каким-то иным способом умудрялись нажить неприятности с законом.

Аркадия показывала, что бывает, когда на целом поколении не ставят крест.

Четырёхэтажное здание состояло из двух длинных крыльев, соединённых более короткой перемычкой. На наружных стенах не было никаких граффити. Белую плитку сочетали со стеклом, и всё было спроектировано так, чтобы в утреннем свете здание почти сияло. Газон был тщательно обустроен. Вплотную к стенам не росло кустов — вероятно, ради безопасности учеников, — но на территории были деревья. Всё здесь создавали под стать названию — или название подбирали под стать этому месту.

У входа даже стоял настоящий охранник, а не просто сломанные останки металлодетектора.

— Чем могу помочь, мисс? — вежливо спросил он.

Похоже, здешние ученики должны были носить в школе бейджи на шнурках. У меня такого ещё не было, поэтому выделить меня из толпы было легко. К тому же я пришла почти на час раньше, и народу пока было не особенно много.

— Я только что сюда перевелась, — сказала я и протянула ему документы.

Он взглянул на них и кивнул.

Меня попросили пройти через металлодетектор, и пришлось вынуть телефон и ключи, но после этого мне указали дорогу в приёмную.

Войдя внутрь, я поразилась различиям. Всё было свежим и новым. Стены были покрыты свежей краской, которой не могло быть больше двух-трёх лет. Шкафчики были вдвое ниже обычных, в два яруса, один над другим; София даже не стала бы пытаться запихнуть меня в такой — слишком маленькие. Казалось, всем здесь занимались с каким-то совершенно незнакомым мне профессионализмом. Учителя стояли в коридоре — не все, но те, кто вышел, внимательно следили за проходившими учениками.

— Я ищу приёмную, — обратилась я к одной из них. Она посмотрела мне на грудь, где должен был висеть бейдж. — Я к вам перевожусь.

— По коридору и направо. Тебя проводить?

— Уверена, я найду, — сказала я. — Но спасибо.

Я быстро прошла по коридору и вскоре оказалась в приёмной. В Уинслоу только помещения администрации были со свежевыкрашенными стенами. Здесь приёмная была в таком же хорошем состоянии, как и все остальные помещения, но не лучше их. За стойкой сидели три секретарши, и одна из них подняла голову.

Ей было примерно столько же лет, сколько секретарше в нашей прежней школе, но это была солидная, по-бабушкиному уютная женщина. Она приветливо мне улыбнулась.

— Чем могу помочь, дорогая?

— Я сегодня к вам перевожусь, — сказала я. — В моей прошлой школе возникли кое-какие проблемы. Вот копия табеля и документы.

Она пробежала бумаги глазами и посмотрела на имя.

— Тебе нужно будет поговорить с директором Уайттауэром, — сказала она. — Насколько я понимаю, в твоей прошлой школе были кое-какие проблемы. Сегодня ты, наверное, ещё не сможешь приступить к занятиям. В Уинслоу... отстают от нашей программы, поэтому нам нужно провести несколько тестов и определить твой уровень. Но к концу дня мы должны составить тебе расписание.

Я кивнула.

Меня усадили, и я прождала пять минут. Это не было похоже на те уловки, которыми демонстрируют власть: я слышала доносившийся из кабинета телефонный разговор директора. У него был низкий, раскатистый голос, немного напоминавший мне Джеймса Эрла Джонса. Он наверняка мог бы зарабатывать озвучиванием книг.

Через несколько мгновений после того, как разговор стих, меня пригласили в его кабинет, и секретарша закрыла за мной дверь.

Мистер Уайттауэр был высоким, широкоплечим, красивым чернокожим мужчиной спортивного вида с короткой стрижкой. На нём был приталенный тёмно-серый костюм, который ему шёл. Борода у него была коротко подстрижена, как и волосы. Он стоял у окна и смотрел наружу — предположительно, на учеников, выходивших с занятий.

— Мисс Эберт, — сказал он, обернувшись ко мне. — Добро пожаловать в Аркадию.

— Да, сэр, — ответила я.

Не было смысла настраивать против себя человека, который мог превратить мои следующие три года в школе в ад. Я, наверное, сумела бы найти способ добиться его увольнения, но это было бы хлопотно, скорее всего, вызвало бы подозрения у СКП и совершенно не требовалось, если немного вежливости позволяло получить тот же результат без неприятных последствий.

К тому же увиденное мне нравилось.

Мы оба стояли. Он не считал нужным использовать обстановку или другие уловки, чтобы утвердить своё превосходство. Отчасти, наверное, потому, что был крупным мужчиной, а не маленькой женщиной, но отчасти, вероятно, дело было просто в уверенности. Ему не требовались никакие уловки, когда он и так знал, кто здесь главный.

— Эмили связалась со мной по твоему поводу, — сказал он. — И я понимаю, как тебе может быть трудно. К нам и раньше приходили ученики из твоей школы с похожими проблемами.

Я кивнула.

— О твоих способностях она рассказала немного.

— Я Умник, — сказала я. — В социальной и технической областях. На самом деле я, скорее всего, стану просто лабораторной крысой с красивым званием. На роль героя я вряд ли гожусь.

— Старайся не пользоваться своими способностями в школе, кроме экстренных случаев, — сказал он. — Мы очень серьёзно относимся к тайне личности наших... особых учеников. Для двух наших учениц из Новой Волны ограничений меньше, но формально и они должны стараться не применять свои способности в школе. Виктория, похоже, не может полностью контролировать свою ауру, и, уверен, ты довольно скоро выяснила бы это сама. Я говорю тебе об этом лишь для того, чтобы ты была готова.

Я кивнула.

— Мы рекомендуем не сбиваться в кучку с коллегами, — продолжил он. — Если группа учеников, совпадающих по росту, весу и общим чертам внешности с участниками нашей местной команды, будет всё время проводить вместе, это будет... по меньшей мере подозрительно.

Я кивнула.

— Если есть кто-то, с кем ты особенно близка, общаться с ним вполне можно, — сказал он. — Но постарайся завести и других друзей.

— Легче сказать, чем сделать, — криво усмехнувшись, заметила я.

— Это не Уинслоу, — сказал он. — У нас травля недопустима, и мы серьёзно относимся к каждому сообщению о подобных случаях. Это не значит, что они невозможны: подростки похожи на заключённых, у них уйма времени, чтобы придумывать всякие пакости. Но мы намерены сделать всё, что в человеческих силах, чтобы такого не происходило.

Он и в самом деле говорил искренне.

Я не вполне понимала, почему это меня удивило: я предполагала, что все директора в сущности ненавидят своих учеников. Ведь чаще всего они видели их после того, как те натворили что-нибудь плохое. Как полицейские: если обычно ты общаешься только с ужасными людьми, то довольно скоро начинаешь считать ужасными всех. С хорошими людьми ты, как правило, встречаешься лишь тогда, когда они становятся жертвами, — а жертв никто не уважает.

— Вы занимаетесь помощью подросткам из малообеспеченных семей, — сказала я.

Подсказки были разбросаны по всему кабинету. На фотографиях дети были одеты в поношенную дешёвую одежду, но выглядели радостными и оживлёнными. Обстановка в кабинете была официальной, но здесь лежали листовки нескольких разных учреждений, где подросткам могли помочь с наркотической зависимостью, мест, куда они могли прийти после школы, пока родителей нет дома... всего понемногу.

— Думаю, если дать молодым людям возможность, многие из них тебя удивят, — сказал он. — Проблема в том, что здесь многим такого шанса не дают. Они оказываются в бандах, на улице или подсаживаются на наркотики.

— Даже здесь? — спросила я.

— Я знаю, как это место выглядит по сравнению с Уинслоу, — сказал он. — Но здесь учатся дети из среднего класса и из его более обеспеченной части. Это означает, что они с меньшей вероятностью вступят в банды, но наркотики... что ж, это проблема и для богатых, и для бедных. Если после школы выставить детей на улицу и больше ничем их не занять, они влипнут в неприятности.

— Ну, у меня есть работа, — сказала я с кривой усмешкой. — Так что мне это, наверное, не грозит.

— Я знаю, через что нужно пройти, чтобы стать парачеловеком, — сказал он. — Ничего хорошего в этом нет.

Он говорил о триггерных событиях. Я не была уверена, что у меня вообще было такое, если только оно не стало итогом травли, продолжавшейся долгое время.

— Я слышала, что это здание построено как клетка Фарадея, — сказала я. — Как я буду получать... оповещения?

— Это случается не так часто, как ты думаешь, — сказал он. — Занятия идут с утра, а большинство серьёзных преступлений происходит позже. Если случится что-то настолько плохое, что вас понадобится вызвать всей группой, мы сделаем общее объявление и всех отпустят домой пораньше. Если же саму школу придётся закрыть по тревоге, всё будет гораздо труднее, и тебе самой придётся решать, как выбраться.

— Я не боевой Умник, — сказала я. — Так что останусь на месте.

Он кивнул.

— Я встречал подростков, которые тоже так думали, но паралюди склонны сами находить дорогу к неприятностям. Есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов у меня было много. Не финансирует ли СКП школу отчасти в обмен на то, что здесь терпят Стражей, создающих всем огромную головную боль? Как ему удаётся поддерживать такую бороду — словно она выросла только вчера? Я просто застала тот идеальный день, когда она уже не куцая, но ещё не лохматая, или тут есть какая-то хитрость? Папа как-то пытался отрастить бороду, и результат был не слишком красивым.

Но полезных вопросов у меня не было.

— Ладно, значит, мне нужно пройти какие-то тесты?

— И мы предпочли бы, чтобы ты не использовала способности Умника для жульничества. Насколько я понимаю, слишком частое их применение и без того обычно имеет последствия. Мигрени были бы хорошим поводом время от времени отпускать тебя с уроков, чтобы у людей не возникало подозрений, когда ты действительно понадобишься.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: он считает, что у меня начнёт болеть голова, если я буду слишком много пользоваться силой. А начнёт ли? Мои силы были доступны мне всякий раз, когда я на чём-нибудь сосредотачивалась, и никогда не причиняли никаких неудобств, как бы долго я на них ни концентрировалась. Иногда они были доступны, даже когда я ни на чём не сосредотачивалась. Если для Умников такие головные боли обычны, возможно, мне стоит подумать о том, чтобы их изображать.

В конце концов, первое впечатление от Оружейника у меня сложилось такое, что он готов работать до полусмерти. Если он поймёт, что у меня нет обычных ограничений Умника, то, скорее всего, будет обращаться со мной точно так же — по крайней мере, пока не вмешается представитель Молодёжной гвардии или директор. С другой стороны, если я буду слишком много отлынивать, они могут решить, что я бесполезна. Вопрос в том, понравится ли мне работа, которую мне собираются поручить. Будет ли иметь значение, что я делаю её не для себя, если у меня будут забирать каждое технарское устройство? Не превратится ли первоначальный восторг от использования способности в унылую рутину?

— Я постараюсь, — сказала я.

— Агнес сделает тебе бейдж на шнурке, — сказал он. — На территории школы ты должна носить его постоянно, если только ты не в другом своём наряде.

Разумеется, носить на шее табличку с надписью «Тейлор Эберт», находясь в костюме, было бы плохой идеей. Это шутка или среди Стражей уже встречались настолько глупые?

— Нужно ли как-то особо организовать твои поездки в школу? Обычно дети остаются в своём школьном округе, но в твоём случае прикрытием служит правда... травля. Однако это означает, что добираться тебе придётся дольше.

— Я уже разобралась с расписанием автобусов, — сказала я. — Надеюсь, больше никаких происшествий не будет, но я буду начеку.

Он кивнул. Похоже, он ничего не знал об участии паралюдей в происшествии с автобусом, а значит, люди из автобуса держали язык за зубами.

Хорошо.

— Мы здесь для того, чтобы тебе помочь, — сказал он. — Не потому, что ты особенная, а потому, что ты ученица нашей школы, и мы относимся к этому серьёзно.

Он говорил искренне, и это меня потрясло. Сомневаюсь, что все в школе были столь же преданны делу или идеалистичны, но, если руководство настроено серьёзно, оно по крайней мере могло попытаться заставить бездельников следовать общей линии.

Теперь мысль об учёбе внушала мне больше надежды, чем за всё последнее время.

Он вывел меня из кабинета, и через мгновение я оказалась у секретарши, которая сфотографировала меня и сделала бейдж на шнурке. Если я его потеряю, за замену с меня возьмут двадцать долларов. Пока я нахожусь в школе, носить его нужно было постоянно. На шнурке даже была расстёгивающаяся при рывке застёжка, чтобы никто не мог меня им задушить. Именно такие мелочи и меняли дело.

Агнес, та самая женщина, похожая на бабушку, отвела меня в комнату для тестирования, где уже приготовили несколько тестов. Похоже, Уинслоу и вправду отставала от Аркадии, но я справлялась вполне неплохо. В конце концов, мои оценки в Уинслоу и не отражали моих настоящих способностей. Да и когда я была младше, маме с папой ведь предлагали перевести меня сразу через класс. Математика казалась до смешного легче, чем прежде. Это было частью моей способности Умника к ремонту или дело в том, что я разбиралась в общих принципах?

Другие задания тоже казались до смешного лёгкими. Однако с историческими знаниями легче не стало, и тут у меня явно были пробелы.

Я закончила на час раньше, к одиннадцати, встала и пошла сдавать работы, вернувшись в приёмную. Секретарша улыбнулась мне, но тут я услышала вдали что-то похожее на хлопки петард. Мне понадобилось мгновение, а затем я напряглась, сообразив, что это должны быть за звуки.

Учитывая звукоизоляцию, которую обеспечивали толстые школьные стены, и сто девяносто децибел в месте взрыва большинства гранат, эти хлопки, похожие на петарды, скорее всего, раздавались не дальше чем в квартале отсюда. Чёрт.

— Это гранаты, — сказала я.

— Похоже на петарды, — сказала секретарша. Агнес была занята где-то ещё.

— Я из Уинслоу, — сказала я и повысила голос. — И я знаю, как звучат взрывы гранат.

— Мисс Эберт, — сказал директор Уайттауэр. — Зайди в мой кабинет.

Я вошла.

— Гранаты? — спросил он.

— Если их столько, это, скорее всего, Демон Ли, — сказала я. — Мы далеко от территории АПП, поэтому вряд ли их обычные бойцы забрались так глубоко на территорию Империи. Если бы дело было в этом, мы слышали бы стрельбу, причём такую, что её невозможно было бы спутать ни с чем другим. Я была в том автобусе, который попал между Демоном Ли и Крюковолком, и могу сказать: их схватки бывают очень страшными.

Он посмотрел в окно, и мы увидели луч белого света, ударивший в небо из-за крыш соседних зданий. Хлопки петард по-прежнему были слышны, но становились интенсивнее. Судя по звуку, они не приближались, а двигались параллельно нам.

Он подошёл к шкафчику на стене и открыл его.

— Объявлен код «Индиго», — сказал он. — Всем ученикам оставаться в классах. Двери будут заперты до дальнейших распоряжений. Держитесь подальше от окон и слушайте следующие объявления.

Через мгновение он уже говорил по телефону.

— Это директор Уайттауэр. Похоже, в квартале к югу от Аркадии действуют паралюди. Озарение из Стражей сообщает, что там, скорее всего, замешан Демон Ли, а я видел луч света, который указывает на возможное участие Чистоты. Вам уже звонили? Пожалуйста, пришлите помощь.

— Пожалуйста, пройди в приёмную, мисс Эберт, — сказал он. — Там столы из массивного дуба, они могут обеспечить хоть какую-то защиту.

— А вы?

— Мне ещё нужно сделать несколько звонков, — мрачно сказал он. — О себе я позабочусь.

Он, наверное, жалел, что не обзавёлся таким же гигантским столом, как у директора Блэквелл. В конце концов, достаточно толстый дуб неплохо защищал от пуль. От лучей Чистоты — уже не очень. Но я подозревала, что целью была вовсе не Аркадия: иначе они напали бы прямо на неё.

Он открыл дверь, и у стойки я увидела знакомую девушку.

— Опять забыла бейдж, мисс Уэйленд? Пожалуйста, зайди за стойку и оставайся там. Мы сообщим, когда можно будет безопасно выйти.

— Тейлор? — спросила Рут.

Когда дверь за мной закрылась, Рут зашла за стойку, опустилась за ней на пол и спросила:

— Что происходит?

Я присела рядом с ней.

— АПП и Империя дерутся в квартале отсюда. Насколько может судить директор, на нас они не нападают, но он не хочет, чтобы все разгуливали снаружи, когда их может задеть случайная граната.

Краска отхлынула от её лица.

Я заметила, что секретарши прислушиваются к нашему разговору.

— Как ты потеряла бейдж? — спросила я. — И почему не заменила его утром?

Она отвела взгляд.

— Иногда я теряю его посреди дня, — призналась она. — Только сейчас удалось сюда добраться, чтобы его заменить.

— В десятый раз за этот учебный год, — сказала Миртл. — Тебе и правда следует быть внимательнее, дорогая.

Она покраснела.

Её травили? Кто-то крал её бейдж?

Что-то здесь не сходилось, но было ясно, что говорить об этом она не хочет.

Мы слышали звуки боя. Казалось, он приближается, но затем звуки снова отдалялись. Все молчали, словно, если слишком сильно шуметь, можно притянуть бой к себе.

— Ну, я же говорила, что приду сюда учиться, — через некоторое время неловко сказала я. — Привет?

Она слабо улыбнулась и сказала:

— Рада снова тебя видеть? Я же говорила, что эта одежда будет на тебе хорошо смотреться.

Я смущённо опустила взгляд на себя.

— Правда?

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — сказала Миртл. — Но нельзя ли потише?

Я вздохнула.

Следующие тридцать минут мы слушали далёкие взрывы, к которым затем присоединился вой сирен.

Мой первый день в новой школе складывался совсем не так, как я ожидала.