




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Весна 1891 года. Валь-де-Орм.
Первое по-настоящему тёплое утро застало Гермиону в лаборатории. Она сидела за столом возле окна, сверяя результаты последних измерений, когда заметила, что от солнечного света на странице почти невозможно разобрать некоторые записи. Пришлось передвинуть тетрадь. Затем она поднялась, чтобы прикрыть ставни, но вместо этого неожиданно открыла окно.
В комнату ворвался свежий воздух, пахнувший влажной землёй и молодой травой. За зиму Гермиона успела привыкнуть к тому, что сад за домом почти не меняется: голые ветви, тёмная дорожка, кустарники вдоль ограды. Теперь возле каменной стены появились первые зелёные побеги, а на грушевом дереве набухли почки. Где-то неподалёку пела птица, и этот звук показался ей настолько непривычным после долгих холодных месяцев, что Гермиона невольно улыбнулась.
— Ты собираешься проветривать лабораторию до вечера?
Она обернулась. В дверях стоял Драко с двумя чашками кофе.
— На улице тепло.
— Я заметил. Именно поэтому предлагаю не выпускать весь воздух из комнаты наружу.
Он поставил одну чашку возле её записей и прошёл к своему столу. Гермиона оставила окно приоткрытым и вернулась на место. За последние месяцы они обнаружили, что работать рядом значительно удобнее, если не приходится постоянно ходить из одной комнаты в другую. Теперь каждый занимался собственными расчётами, время от времени обращаясь к другому за мнением или помощью.
— Фламель ответил? — спросила она.
— Пока нет. Я проверил почту перед завтраком.
— Странно. Обычно он присылает ответ быстрее.
— Беатрис, мы отправили письмо позавчера.
Гермиона посмотрела на него поверх чашки.
— Я помню.
— Тогда дай человеку хотя бы возможность его прочитать.
Она вздохнула, но спорить не стала. Драко открыл тетрадь, нашёл нужную страницу и принялся проверять вчерашние расчёты. Некоторое время они работали молча, и только шелест страниц нарушал тишину. Ещё зимой подобное утро непременно началось бы с обсуждения того, сколько времени они потеряли, какие опыты необходимо провести и почему очередная гипотеза не дала ожидаемого результата. Теперь Гермиона всё чаще обнаруживала, что просыпается, завтракает и приступает к работе без привычного ощущения, будто каждый прожитый день отдаляет их от возвращения домой.
Это не означало, что она перестала думать о будущем. Маховик по-прежнему лежал в защищённом ящике, а их исследования занимали большую часть недели. Просто за прошедшие месяцы стало очевидно, что непрерывное напряжение не помогает находить ответы. Иногда полезнее было закончить работу вечером, выспаться и вернуться к задаче утром, чем сидеть над одними и теми же таблицами до рассвета.
Гермиона пришла к этому выводу далеко не сразу. И, разумеется, Драко не упустил возможности несколько раз напомнить ей о собственных прежних предупреждениях. Впрочем, к весне и он перестал считать каждый свободный час временем, которое следовало непременно потратить на что-нибудь полезное. Его дела в Париже требовали внимания, занятия алхимией давно вышли за пределы исследования маховика, а приглашения, которые всё чаще приходили на имя супругов Малфой, невозможно было бесконечно откладывать.
Поэтому в их доме появился вполне определённый распорядок. Работа оставалась важной частью жизни, но уже не единственной.
⁂
Ответ Фламеля пришёл через три дня. К тому времени Гермиона закончила сравнение нескольких рунических последовательностей, а Драко подготовил результаты опытов с металлами, обладавшими различной способностью удерживать магическое воздействие. Их предположения пока не совпадали, однако впервые за долгое время противоречия между ними казались не препятствием, а возможной подсказкой.
Фламель предложил им приехать в Париж и привезти все новые записи. Встреча началась привычно. Алхимик внимательно изучил таблицы, задал несколько вопросов Гермионе, затем попросил Драко объяснить результаты опытов. Когда выяснилось, что оба независимо друг от друга пришли к сходным выводам, он отложил перо и некоторое время молча рассматривал рисунок маховика.
— Полагаю, мы всё это время задавали не совсем правильный вопрос, — наконец произнёс он.
Гермиона немедленно выпрямилась.
— Какой именно?
— Мы пытались определить, каким образом кольца изменяют положение устройства во времени. Но что, если они вообще не предназначены для перемещения самого механизма?
Драко посмотрел на рисунок.
— Тогда что они перемещают?
Фламель повернул лист к ним.
— Обратите внимание на расположение внутренних символов. При обычном способе закрепления магического воздействия их последовательность была бы направлена к центру конструкции. Здесь же часть знаков обращена наружу.
Гермиона наклонилась ближе.
— Я заметила это ещё осенью. Но решила, что направление связано с защитой внутренних связей.
— Вполне разумное предположение. Однако посмотрите на результаты опытов мистера Малфоя. При определённом положении колец воздействие действительно направляется наружу. Причём не рассеивается, как мы ожидали, а образует замкнутую область.
Драко придвинул собственные записи.
— Только при условии, что все три кольца находятся в строго определённом положении.
— Верно.
Гермиона внимательно посмотрела на рисунок.
— Замкнутую область…
Она замолчала, затем быстро перелистнула несколько страниц своей тетради.
— Подождите. Если внутренние знаки определяют границу воздействия, а внешние удерживают её устойчивость, тогда центральная часть вообще может не быть местом, куда направлена магия.
Фламель кивнул.
— Продолжайте.
Гермиона перевернула лист и нарисовала несколько окружностей.
— Тогда кольца нужны не для того, чтобы переносить человека вместе с устройством. Они должны создавать вокруг него определённое пространство. Вот здесь, — она указала на внешнюю окружность, — устанавливается граница. Здесь воздействие замыкается, а эти символы, возможно, отвечают за сохранение целостности области во время перемещения.
Драко некоторое время изучал рисунок.
— Значит, человек не должен находиться внутри самого механизма. Достаточно оказаться внутри области, которую тот создаёт.
— Именно, — сказал Фламель.
Гермиона подняла глаза.
— Сфера.
— По всей видимости.
Она снова посмотрела на устройство. И вдруг поняла, насколько очевидным теперь казалось объяснение, которое они так долго не могли найти. У маховика не было цепочки. Никакого крепления, позволяющего носить его на шее. Ничего, что указывало бы на необходимость удерживать его непосредственно возле человека. Они с самого начала пытались сравнивать необычный артефакт с маховиками, которые Гермиона знала по Хогвартсу. Предполагали, что его кольца выполняют сходную задачу, только иным способом.
Но если Фламель прав, то сходство ограничивалось самой возможностью перемещения во времени. Конструкция была совершенно другой.
— Тогда устройство должно оставаться снаружи, — произнёс Драко.
Гермиона повернулась к нему.
— Что?
Он указал на рисунок.
— Если кольца образуют границу, а не входят в переносимую область, сам механизм должен находиться вне неё. Иначе он изменит положение вместе с тем, что пытается переместить.
Фламель задумчиво провёл пальцем вдоль края листа.
— Возможно. Хотя я бы пока не утверждал, что мы определили все особенности его работы.
— Но это объясняет, почему у него нет цепочки, — сказала Гермиона.
— И почему мы до сих пор неправильно представляли назначение некоторых символов, — добавил Драко.
Они переглянулись. Впервые за всё время исследований перед ними возникло объяснение, которое связывало устройство колец, свойства материалов и расположение рун в единую систему. Правда, оставался один весьма неприятный вопрос.
— Но если устройство должно находиться снаружи, — медленно произнесла Гермиона, — почему оно переместилось вместе с нами?
Фламель посмотрел на неё.
— Полагаю, из-за повреждения.
— Оно сломалось уже после перемещения.
— Вы уверены?
Гермиона замолчала. Она помнила, как всё произошло в Мэноре. Помнила внезапное движение колец, резкую вспышку магии, ощущение, будто пространство вокруг них на мгновение исчезло. Но определить точную последовательность разрушения внутренних связей она тогда не могла. Драко, по всей видимости, пришёл к такому же выводу.
— Если граница сферы не сформировалась правильно, воздействие могло захватить и сам механизм, — произнёс он. — А затем разрушить связи, которые удерживали кольца в нужном положении.
— Возможно, — согласился Фламель. — По крайней мере, это объяснение не противоречит тому, что мы уже установили.
Гермиона смотрела на рисунок. Все эти месяцы они искали способ починить маховик, не понимая до конца даже того, что именно должно произойти при правильном запуске. Теперь впервые стало ясно, какую задачу предстоит решить. Нужно было восстановить способность колец формировать устойчивую временную сферу. Но знание принципа её образования ещё не означало, что они умеют управлять этим процессом.
— Мы можем проверить предположение? — спросила она.
Фламель кивнул.
— На отдельной модели — да. Но я не позволю вам пытаться запустить сам маховик, пока мы не установим, каким образом задаётся направление перемещения и что происходит при нарушении устойчивости сферы.
Драко посмотрел на него.
— А если мы вообще не сможем определить этот способ?
— Тогда будем продолжать искать.
Гермиона опустила глаза. Ответ она уже знала. И всё-таки на этот раз он не вызвал прежнего отчаяния. Они наконец поняли, с чем имеют дело. Это было значительно больше, чем им удалось узнать за всю осень и зиму.
⁂
В последующие недели лаборатория снова превратилась в место непрерывных обсуждений. Фламель помог изготовить несколько небольших моделей, воспроизводивших расположение колец и их рунические связи. Ни одна из них не обладала способностью перемещать предметы во времени. Они предназначались исключительно для проверки того, каким образом распределяется магическое воздействие при изменении положения отдельных элементов.
Результаты постепенно подтвердили их основную гипотезу. Кольца действительно должны были формировать замкнутую область. Одна группа символов определяла её границы, другая удерживала пространственную целостность, третья, по-видимому, связывала образованную область с временным ориентиром. Последняя часть системы оставалась наиболее сложной.
Гермиона смогла определить вероятное назначение нескольких знаков, но порядок их взаимодействия не поддавался объяснению. Драко установил, какие материалы необходимы для сохранения устойчивости колец, однако даже правильно подготовленные образцы не позволяли понять, как инициировать переход. Несколько раз им удавалось получить кратковременное образование замкнутой магической области на безопасной модели. Но она существовала лишь несколько мгновений и исчезала при малейшей попытке изменить параметры воздействия.
До настоящей временной сферы было ещё далеко. Однажды Гермиона провела весь день, пытаясь установить, почему один из внешних символов реагирует на изменение положения соседнего кольца, хотя между ними не должно было существовать непосредственной связи. Драко проверил свойства материала, затем предложил повторить измерения при другой настройке. Результаты снова оказались непонятными.
— Прекрасно, — произнесла Гермиона, откладывая перо. — Теперь мы точно знаем, чего не знаем.
Драко посмотрел на таблицу.
— Это уже лучше, чем в октябре.
Она усмехнулась.
— Тогда мы вообще ничего не знали?
— Почти.
— Очень обнадёживающе.
Он закрыл тетрадь.
— Зато теперь можем объяснить, почему обычная цепочка здесь совершенно бесполезна.
— А вот вернуться домой пока не можем.
Драко некоторое время молчал.
— Пока нет, — согласился он.
Гермиона посмотрела на защищённый ящик, в котором лежал маховик. Несколько месяцев назад она восприняла бы подобный ответ как повод немедленно начать новый опыт. Теперь же просто собрала бумаги.
— Завтра продолжим.
Драко кивнул.
— Завтра.
И они действительно закончили работу на сегодня.
⁂
С наступлением весны поездки в Париж стали заметно чаще. Теперь Драко приезжал туда не только ради банковских дел. Он познакомился с несколькими владельцами предприятий, участвовал в обсуждении новых торговых соглашений и время от времени встречался с людьми, которым месье Вернье рекомендовал его как надёжного молодого инвестора. Первоначальные вложения за прошедшие месяцы принесли вполне удовлетворительный результат. Часть доходов Драко направлял обратно в предприятия, часть оставлял на доступных счетах, а основной капитал продолжал беречь от слишком рискованных решений.
Денег стало больше, но значительно важнее оказалось другое: теперь он понимал, как именно устроена местная финансовая жизнь, и располагал знакомствами, которые позволяли получать нужные сведения без бесконечных обращений к случайным посредникам. Гермиона тоже всё чаще бывала в городе. После последнего открытия им потребовались дополнительные книги по руническим системам, несколько старых работ по пространственной магии и материалы, которые можно было получить только через парижских поставщиков. Иногда она проводила целый день в библиотеке, выписывая сведения из рукописей, которые не разрешалось выносить за пределы читального зала.
Когда дела в Париже занимали несколько дней подряд, постоянные поездки между городом и Валь-де-Ормом становились неудобными. Аппарация и каминная сеть позволяли вернуться домой вечером, но уже на следующее утро им снова приходилось отправляться в Париж. Однажды, вернувшись оттуда почти к полуночи, Гермиона обнаружила Драко в гостиной над небольшой стопкой объявлений.
— Что это?
— Предложения о продаже недвижимости.
Она сняла перчатки и подошла ближе.
— Мы переезжаем?
— Нет.
— Тогда зачем?
Драко протянул ей один из листов.
— Я думаю купить небольшую квартиру в Париже.
Гермиона удивлённо подняла глаза.
— Купить?
— Именно.
— Не снять?
— Не вижу особенного смысла. Нам регулярно требуется оставаться в городе, а подходящая квартира может оказаться полезным приобретением независимо от того, сколько времени мы здесь проведём.
Она села напротив и начала просматривать объявления. Драко уже отметил несколько адресов, сравнил стоимость и оставил пометки возле тех вариантов, которые находились достаточно близко к необходимым им учреждениям. Некоторые квартиры оказались слишком большими, другие располагались в неудобных кварталах, а одно предложение он вычеркнул исключительно из-за неприлично высокой цены.
— Ты уже всё посчитал? — спросила Гермиона.
— Предварительно.
— И мы можем себе это позволить?
Драко достал из папки расчёты. Она внимательно их изучила. За последние месяцы доходы от вложений действительно увеличились, а расходы на исследования оказались не настолько высокими, как они опасались осенью. Часть материалов удалось получить через Фламеля, некоторые приборы они больше не покупали, а заказывали только необходимые детали. Даже после покупки квартиры средства на исследования и непредвиденные расходы должны были остаться неприкосновенными.
— Но квартира — это всё равно значительная сумма, — заметила Гермиона.
— Поэтому я и не предлагаю покупать первую попавшуюся.
Она вернулась к объявлениям.
— Здесь две спальни?
— Да.
— И небольшая гостиная.
— Которую можно использовать для работы, если понадобится.
Гермиона задумалась. Возможность оставаться в Париже на несколько дней без необходимости каждый раз искать гостиницу действительно выглядела заманчиво. Она могла бы проводить больше времени в библиотеках, не рассчитывая каждую поездку по часам, а Драко — спокойно заниматься своими делами.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Давай посмотрим.
Он кивнул, словно и не сомневался в ответе. В течение следующих двух недель они осмотрели несколько квартир. Гермиона прежде всего обращала внимание на освещение, расположение комнат и расстояние до библиотек. Драко проверял состояние здания, условия продажи и наличие необходимых удобств. В одном случае они почти договорились с владельцем, но выяснилось, что в квартире постоянно возникают проблемы с камином. В другом Гермионе понравились комнаты, зато Драко обнаружил настолько невыгодные условия сделки, что отказался даже обсуждать возможность покупки.
В конце концов нашёлся подходящий вариант. Небольшая квартира на верхнем этаже ухоженного дома, с окнами на тихую улицу, двумя спальнями и гостиной, где свободно помещались письменный стол и несколько кресел. Кухня была скромной, но вполне пригодной для обычных нужд. Зато до нескольких необходимых им мест можно было добраться пешком. Гермиона сразу подошла к окну.
— Здесь очень светло.
Драко осмотрел камин.
— И отопление работает.
— Ты всё ещё первым делом проверяешь отопление?
— После гостиницы, в которой нам пришлось провести сентябрь, я намерен делать это до конца жизни.
Она улыбнулась и вернулась к осмотру комнат. Через несколько дней сделку оформили. Квартира стала собственностью Эдмунда и Беатрис Малфой. Они купили необходимую мебель, оставили несколько комплектов одежды и договорились, что будут пользоваться этим жильём всякий раз, когда дела потребуют задержаться в Париже. В первый вечер Гермиона долго сидела возле окна с книгой, наслаждаясь возможностью не спешить домой после посещения библиотеки. Драко в соседней комнате разбирал документы, а затем вышел с предложением поужинать в одном из ближайших ресторанов.
Она согласилась. На этот раз никто не обсуждал, насколько разумно тратить время на подобные мелочи. Они просто закрыли квартиру и отправились ужинать.
⁂
Заодно изменилась и их светская жизнь. Приглашения приходили уже не только от деловых знакомых Драко. Гермиона тоже успела обзавестись собственным кругом общения среди людей, интересовавшихся старинными текстами, магическими исследованиями и историей. Иногда они посещали небольшие собрания, куда приглашали нескольких учёных и коллекционеров. В другие вечера оказывались на ужине, где научные разговоры быстро уступали место обычным светским беседам.
Драко постепенно обнаружил, что Гермиона умеет производить вполне благоприятное впечатление, когда не пытается немедленно доказать каждому собеседнику ошибочность его взглядов. Гермиона, в свою очередь, убедилась, что Драко способен поддерживать весьма содержательный разговор с человеком, к которому не испытывает особенной симпатии.
Однажды после очередного приёма они вернулись в парижскую квартиру значительно позже, чем предполагали. Гермиона сняла шляпу, осторожно вынула шпильки и облегчённо вздохнула.
— Я думала, мадам Делорм никогда не закончит рассказывать о своей племяннице.
Драко повесил пальто.
— Она ещё даже не добралась до предполагаемого жениха.
— Не напоминай.
— Между прочим, жених весьма состоятельный.
Гермиона повернулась к нему.
— Ты уже выяснил?
— Он сам рассказал.
— Конечно. Как я могла забыть, что на подобных вечерах люди непременно должны сообщить тебе размер своего состояния?
Драко чуть усмехнулся.
— Уверяю, не все. Некоторые предпочитают обсуждать чужое.
Гермиона рассмеялась и устроилась в кресле.
— Значит, ты тоже слышал разговор о месье Бернаре?
Он поднял бровь.
— О его новой компаньонке?
— Эдмунд!
— Что?
— Я собиралась рассказать тебе это сама.
— Тогда рассказывай. Возможно, я знаю другую версию.
Она покачала головой, но всё-таки начала пересказывать разговор, услышанный во время ужина. Выяснилось, что сведения Драко несколько отличались от её собственных. Они потратили почти полчаса, пытаясь понять, какая часть истории действительно произошла, а какая возникла благодаря стараниям людей, которым совершенно нечем было заняться.
В конце концов пришли к выводу, что месье Бернар, вероятно, просто нанял новую помощницу, а всё остальное окружающие придумали самостоятельно.
— Почти разочаровывающе, — заметила Гермиона.
— Парижское общество не простит ему такой скуки.
Она снова рассмеялась. На следующий день они отправились в библиотеку, а вечером вернулись в Валь-де-Орм. В деревне их ожидали собственные новости. Мадам Буше сообщила, что племянник месье Лебрена наконец объявил о помолвке. Старый часовщик поссорился с поставщиком деталей, а госпожа из дома возле площади неожиданно решила завести ещё двух кур, несмотря на совершенно определённые возражения супруга. Драко выслушал последние известия за ужином.
— И что теперь?
— Соседи считают, что он в конце концов согласится.
— Разумеется.
Гермиона посмотрела на него.
— Почему ты так уверен?
— Потому что куры уже куплены.
Она на мгновение задумалась, затем рассмеялась.
— Пожалуй, ты прав.
Они продолжили ужин, обсуждая, насколько быстро распространяются новости в небольшой деревне. Ни один из них не заметил, что давно уже рассказывает другому обо всём любопытном, случившемся за день, совершенно не задумываясь, имеет ли это хоть какое-нибудь отношение к их исследованиям.
⁂
Вопрос о доме возник неожиданно. Однажды в Валь-де-Орм приехала мадам Рено, чтобы обсудить несколько вопросов, связанных с содержанием недвижимости. Гермиона предложила ей чай, а Драко достал договор аренды и записи последних хозяйственных расходов. За прошедшие месяцы они несколько раз обращались к хозяйке за разрешением на небольшие изменения. В лаборатории установили дополнительную защиту, в саду привели в порядок старую дорожку, а весной пришлось заменить часть повреждённой ограды. Мадам Рено неизменно соглашалась, если работы не затрагивали саму конструкцию здания.
Теперь она внимательно выслушала их объяснения и поблагодарила за заботу о доме.
— Вы содержите его значительно лучше, чем я могла надеяться, — призналась пожилая женщина.
— Нам здесь нравится, — ответила Гермиона.
Мадам Рено улыбнулась, но её взгляд задержался на окне, за которым виднелось старое грушевое дерево.
— Мой супруг очень любил этот сад.
Некоторое время она молчала.
— Мы собирались жить здесь и после того, как он оставит работу. Он даже хотел построить небольшую оранжерею. Но потом заболел, и наши планы так и остались планами.
Гермиона опустила чашку.
— Мне очень жаль.
— Спасибо, дорогая.
Мадам Рено чуть улыбнулась.
— Поначалу я думала, что однажды всё-таки вернусь. Дом хороший, и здесь у нас было много счастливых лет. Но потом поняла, что больше не хочу жить в нём одна.
Она посмотрела на Драко.
— А теперь, признаться, и содержать его становится всё сложнее. Возраст уже не тот, чтобы заниматься подобными заботами.
Драко внимательно слушал.
— Вы собираетесь продать дом?
Хозяйка немного помолчала.
— Думаю об этом. Хотя мне трудно представить здесь совершенно чужих людей.
Гермиона повернулась к нему. Вопрос возник почти одновременно у обоих. За прошедшие месяцы они привыкли к дому настолько, что возможность однажды увидеть его в чужих руках показалась неожиданно неприятной. Драко поставил чашку.
— Если вы действительно решите продавать, мадам Рено, мы могли бы обсудить покупку.
Женщина удивлённо подняла глаза.
— Вы?
— Да.
Она посмотрела на Гермиону.
— Но вы ведь говорили, что ваше пребывание во Франции зависит от исследований.
— Это по-прежнему так, — ответила та.
Мадам Рено вопросительно посмотрела на них. Драко спокойно продолжил:
— Мы не знаем, сколько ещё времени проведём здесь. Дом нам подходит, а переезжать в ближайшие месяцы мы не собираемся. Полагаю, покупка могла бы оказаться разумным решением.
Пожилая женщина задумалась.
— Мне бы хотелось, чтобы он достался людям, которые будут за ним ухаживать.
— Мы намерены продолжать это делать, — сказала Гермиона.
Мадам Рено улыбнулась.
— Тогда, пожалуй, нам действительно стоит поговорить.
После её отъезда они долго сидели в гостиной. Драко разложил перед собой расчёты, изучил предполагаемую стоимость дома и сравнил её с суммой, которую мадам Рено назвала во время разговора. Гермиона некоторое время молча наблюдала за ним.
— Ты серьёзно собираешься его купить?
Он поднял глаза.
— Мы уже обсуждали это с хозяйкой.
— Я понимаю. Но это ведь совершенно другое, чем квартира в Париже.
— Чем именно?
Она посмотрела в сторону окна.
— Там мы приобрели жильё, которое нужно для работы. А здесь…
Гермиона замолчала. Драко подождал.
— Здесь мы уже живём, — наконец произнесла она. — И я не хочу снова куда-нибудь переезжать.
Он некоторое время смотрел на неё.
— Я тоже.
Ответ прозвучал настолько просто, что Гермиона не сразу нашлась с продолжением. Драко вернулся к расчётам.
— Дом в хорошем состоянии. Участок достаточно большой, расположение удобное. И нам не придётся заново искать помещение для лаборатории.
— Да.
— К тому же мы уже знаем, какие именно работы здесь необходимы.
Гермиона кивнула. Всё, что он говорил, было разумно. И всё-таки дело заключалось не только в удобстве. Она слишком хорошо помнила, как впервые вошла в этот дом. Тогда комнаты казались чужими, мебель — случайной, а каждый купленный предмет напоминал о необходимости когда-нибудь всё оставить. Теперь у неё был собственный кабинет. В шкафу висела одежда, выбранная именно для жизни здесь. На кухне стояла посуда, которую они покупали вместе, а в лаборатории находились приборы и записи нескольких месяцев работы.
Гермиона знала, какая ступенька на лестнице иногда скрипит, где лучше садиться вечером, чтобы свет не мешал чтению, и в каком шкафу Драко хранит дополнительные пергаменты. Она даже привыкла к тому, что по утрам слышит его шаги на лестнице.
— Давай купим, — произнесла она.
Драко поднял голову.
— Ты уверена?
— Да.
Он кивнул.
— Тогда я свяжусь с поверенным.
Вечером они ещё раз сверили цифры. Обе покупки укладывались в их возможности, резерв для исследований оставался нетронутым, а на содержание дома хватало текущих доходов. После этого Драко написал поверенному.
⁂
Оформление покупки заняло несколько недель. Пришлось проверить документы, согласовать окончательную стоимость и уточнить условия передачи собственности. Драко занимался финансовой стороной сделки, Гермиона внимательно изучала бумаги и следила за тем, чтобы сведения о доме, участке и лабораторной пристройке были указаны правильно.
Мадам Рено не торопила их. Несколько раз они встречались с ней лично. Пожилая женщина рассказывала об особенностях дома, вспоминала прежние работы и объясняла, какие изменения были сделаны ещё при жизни её супруга. Гермиона слушала с интересом. Оказалось, что грушевое дерево в саду посадили много лет назад, когда семья только переехала в Валь-де-Орм. Старую скамью установил сам господин Рено, а небольшую пристройку первоначально собирались использовать для хранения садового инвентаря.
Позднее её приспособили для работы с растениями и приготовления зелий. Теперь там находилась их лаборатория. Мадам Рено однажды попросила показать, как изменилось помещение. Гермиона провела её внутрь, продемонстрировала новые столы и аккуратно расставленное оборудование. Разумеется, маховик оставался в закрытом ящике, а все материалы, способные вызвать вопросы, были заранее убраны. Пожилая женщина внимательно осмотрелась.
— Мой супруг был бы доволен, — тихо произнесла она.
Гермиона улыбнулась.
— Мы стараемся поддерживать здесь порядок.
— Это видно.
Когда пришло время подписывать окончательные бумаги, мадам Рено выглядела немного взволнованной. Однако после завершения процедуры заметно успокоилась. Она передала Драко старый ключ от хозяйственной кладовой, который всё это время хранила у себя.
— Кажется, теперь это действительно ваш дом.
Он взял ключ.
— Благодарю вас, мадам Рено.
Гермиона подошла ближе.
— Вы всегда можете прийти в гости.
Пожилая женщина улыбнулась.
— Спасибо, дорогая. Возможно, однажды так и поступлю.
Они проводили её до калитки. После того как экипаж скрылся за поворотом, Гермиона ещё некоторое время стояла возле ограды. Драко вернулся с документами.
— Всё в порядке?
Она обернулась.
— Да.
Он протянул ей папку. Гермиона открыла её. На первой странице, в графе владельцев, значились два имени: Эдмунд Малфой и Беатрис Малфой. Беатрис провела пальцем по краю листа, затем аккуратно закрыла папку.
— Значит, больше никакой арендной платы.
Эдмунд усмехнулся.
— Зато теперь все расходы на содержание полностью наши.
Она посмотрела на него.
— Ты умеешь испортить момент.
— Предпочитаю заранее предупредить.
Беатрис покачала головой. Но улыбаться не перестала. Они вошли в дом, который с этого дня перестал быть съёмным. Вечером Эдмунд убрал документы о покупке в отдельный ящик. Беатрис вернулась к своим книгам, а после ужина они, как обычно, устроились в гостиной. Ничего в их повседневной жизни не изменилось. И именно это почему-то казалось особенно приятным.
⁂
Весна постепенно изменила не только сад. В доме стало больше света. Теперь по вечерам им реже требовалось разжигать камин ради тепла, хотя привычка устраиваться в гостиной после ужина никуда не исчезла. Иногда они открывали окна, впуская прохладный воздух, и тогда вместе с запахом влажной земли в комнату доносились голоса соседей, возвращавшихся с прогулок, и далёкий звон колокола.
Первое время Беатрис приносила в гостиную исключительно рабочие книги. Если исследования не требовали её присутствия в лаборатории, она вполне могла продолжать читать возле камина, время от времени делая заметки на полях тетради. Эдмунд обычно сидел в другом кресле с газетой, финансовыми документами или очередной книгой по алхимии.
Постепенно на небольшом столике между креслами появились вещи, совершенно не связанные с работой: журнал, который Беатрис купила после посещения одной из парижских лавок, сборник французских рассказов, несколько газет с заметками о светской жизни и шахматная доска. Шахматы обнаружились среди вещей прежних владельцев. Эдмунд нашёл их, когда разбирал старый шкаф, и после недолгого осмотра предложил сыграть.
Беатрис согласилась. Первая партия закончилась её поражением. Вторая — тоже. На третью она уже согласилась исключительно из упрямства и сумела наконец заставить Эдмунд задуматься над несколькими ходами.
— Ты слишком торопишься, — заметил он, рассматривая доску.
— А ты слишком долго думаешь.
— Именно поэтому пока выигрываю.
Она посмотрела на расположение фигур.
— Не радуйся раньше времени, Эдмунд.
Он поднял глаза.
— Не собирался.
Через несколько минут Беатрис объявила шах. Эдмунд внимательно изучил положение фигур, затем неожиданно усмехнулся.
— Неплохо.
Она победно улыбнулась. Правда, партия всё равно закончилась в его пользу. После этого шахматы стали появляться на столике несколько раз в неделю. Иногда они играли внимательно, обдумывая каждый ход. Иногда отвлекались на разговоры и забывали, чья очередь. Однажды Беатрис так увлеклась пересказом нелепой истории о парижском коллекционере, что дважды попыталась передвинуть одну и ту же фигуру. Эдмунд вернул её на место.
— Беатрис, ты уже сделала ход.
Она посмотрела на доску.
— Правда?
— Да.
— Тогда подожди. Я ещё не закончила рассказывать.
Он откинулся в кресле.
— Разумеется. Не хотелось бы упустить столь важные сведения.
Беатрис продолжила историю. И Эдмунд обнаружил, что действительно хочет узнать, чем всё закончилось. Постепенно шахматы перестали быть единственной причиной задержаться в гостиной подольше. Иногда Беатрис откладывала книгу, чтобы возмутиться очередным автором, совершенно неправильно истолковавшим древний текст. Эдмунд задавал вопросы, спорил, предлагал другие источники. Несколько раз подобные разговоры заканчивались тем, что она отправлялась в кабинет за справочником, а он продолжал ждать её с книгой в руках.
Впрочем, и его собственные дела перестали быть темой, которую он обсуждал исключительно с поверенными. Беатрис постепенно научилась разбираться в его финансовых записях и иногда замечала подробности, на которые он сам не обращал внимания. Однажды она указала на неудачное условие в договоре. Эдмунд перечитал документ, задумался, а на следующий день отправился к поверенному.
Вечером он сообщил, что условие удалось изменить. Беатрис лишь уточнила, не пришлось ли из-за этого пересматривать остальные договорённости. Он ответил, что нет, и разговор естественным образом перешёл к другим делам.
Один из вечеров Эдмунд провёл в Париже дольше обычного. Предполагалось, что он вернётся к ужину, но деловая встреча затянулась, а затем пришлось дождаться поверенного, который должен был передать несколько документов. В дом он вошёл почти в десять. В гостиной горел камин. На столике стоял чайник, рядом лежала открытая книга. Беатрис сидела в кресле с поджатыми ногами и внимательно читала. Услышав шаги, она подняла голову.
— Вернулся?
— Как видишь.
Эдмунд снял пальто и повесил его возле входа.
— Извини, что поздно. Встреча затянулась.
— Я догадалась. Ужин на кухне, если ещё хочешь есть.
Он остановился.
— Ты оставила мне ужин?
Беатрис посмотрела на него.
— Разумеется. Ты ведь не собирался ночевать в Париже.
— Нет.
— Тогда почему удивляешься?
Эдмунд немного помолчал.
— Ничего. Просто спросил.
Он направился на кухню. Беатрис вернулась к книге. Она не заметила, что почти весь вечер время от времени поглядывала на часы. И вовсе не потому, что беспокоилась о том, сможет ли Эдмунд самостоятельно добраться до дома. Просто без его привычного присутствия гостиная казалась непривычно тихой. Когда он вернулся с чашкой чая, она уже снова полностью погрузилась в чтение.
Эдмунд устроился в соседнем кресле, развернул газету и спросил, не произошло ли за день чего-нибудь интересного. Беатрис рассказала, что месье Лебрен собирается расширить участок возле ограды, а мадам Буше, по всей видимости, окончательно поссорилась со своей дальней родственницей. Эдмунд выслушал. Затем принялся рассказывать о неожиданно неприятном разговоре с одним из парижских предпринимателей.
Вскоре они уже обсуждали, почему некоторые люди считают совершенно допустимым обещать одно, а затем удивляться, когда от них требуют выполнить договорённость. Вечер продолжился самым обычным образом. И обоим стало значительно приятнее.
Случалось, что Беатрис засыпала прямо в кресле. Первый раз Эдмунд заметил это совершенно случайно. Он поднял глаза от книги, собираясь задать вопрос, и обнаружил, что собеседница уже некоторое время не отвечает. Беатрис сидела, немного повернув голову к камину. Открытая книга лежала у неё на коленях, а пальцы по-прежнему придерживали страницу.
Эдмунд посмотрел на часы. Было почти одиннадцать. В лаборатории они провели большую часть дня, и Беатрис несколько раз жаловалась на усталость. Видимо, окончательно она почувствовала её только после ужина. Он собирался разбудить её и отправить спать, но остановился. Беатрис выглядела вполне удобно устроившейся. Камин горел ровно, в комнате было тепло, а подниматься по лестнице ей всё равно придётся самой, когда проснётся.
Эдмунд осторожно вынул книгу из её рук, предварительно запомнив нужную страницу, и положил на столик. Затем достал плед, который обычно лежал на спинке соседнего кресла, и укрыл ей колени. Беатрис слегка пошевелилась, но не проснулась. Он вернулся на место. Некоторое время почитал, затем убавил свет ближайшей лампы. Когда спустя полчаса Беатрис открыла глаза, Эдмунд всё ещё сидел рядом. Она растерянно посмотрела на плед.
— Я уснула?
— Похоже на то.
Беатрис потянулась.
— Который час?
Он ответил. Она недовольно вздохнула.
— Надо было меня разбудить.
— Ты спала.
— Это я уже поняла.
Эдмунд перевернул страницу.
— Тогда не вижу проблемы.
Беатрис посмотрела на него, затем на лежавшую возле кресла книгу.
— Спасибо.
Он кивнул. Она поднялась, сложила плед и пожелала спокойной ночи. На следующий вечер всё повторилось почти точно так же. Только на этот раз Беатрис заранее отложила книгу, когда почувствовала, что начинает засыпать. Эдмунд заметил это, но ничего не сказал. Спустя ещё несколько дней он обнаружил, что плед уже лежит на подлокотнике её кресла. Беатрис сама принесла его из спальни. И больше не считала необходимым объяснять зачем.
Бывало и наоборот. Однажды после особенно долгой поездки в Париж Эдмунд вернулся домой заметно уставшим. За ужином почти не разговаривал, а позднее устроился в гостиной с книгой, которую так и не открыл. Беатрис несколько раз пыталась обсудить с ним новые записи Фламеля, но быстро поняла, что сегодня он едва ли способен внимательно слушать. Она не стала настаивать. Вместо этого принесла из кухни чайник и поставила на столик две чашки.
— Ты весь день ничего не ел до ужина? — спросила она.
Эдмунд поднял голову.
— Почему?
— Потому что выглядишь так, будто собираешься уснуть сидя.
Он посмотрел на часы.
— Я просто устал.
— Это заметно.
Беатрис налила чай.
— Завтра обсудим результаты. Они никуда не денутся.
Эдмунд некоторое время смотрел на неё. Затем отложил книгу.
— Хорошо.
Она протянула ему чашку. Они посидели ещё немного, обсуждая совершенно посторонние вещи, после чего Эдмунд отправился спать значительно раньше обычного. На следующий день он вернулся к исследованиям уже в привычном настроении. Беатрис не стала напоминать, насколько уставшим он выглядел вечером. У каждого иногда случались тяжёлые дни, и за прошедшие месяцы они научились это понимать.
В один из вечеров разговор неожиданно зашёл о детстве. Эдмунд вспомнил Рождество в Мэноре, семейные традиции и бесконечные правила, определявшие даже порядок обычного ужина. Беатрис задавала вопросы, временами удивлялась, а иногда откровенно смеялась над обычаями, которые прежде показались бы ей исключительно нелепыми.
Она прекрасно знала, кем были его родители и какую роль Малфои сыграли во время войны. Но сейчас перед ней сидел человек, который рассказывал о собственном детстве. О праздниках, знакомых семьи и вещах, казавшихся ему совершенно естественными. Некоторые его привычки, прежде вызывавшие раздражение, становились немного понятнее.
В другой вечер Эдмунд впервые услышал о детстве Беатрис в магловском доме. О родителях, книжных магазинах, поездках и первом письме из Хогвартса. Он знал её много лет, но почти ничего не представлял о том, какой была её жизнь до школы. Беатрис рассказывала, как пыталась объяснить родителям устройство магического мира, сама ещё почти ничего о нём не понимая. Эдмунд несколько раз засмеялся. Она удивлённо посмотрела на него.
— Что?
— Представил, как ты объясняешь магию двум совершенно растерянным людям.
— Они не были растерянными!
— Разумеется. Просто внезапно узнали, что их дочь волшебница.
Беатрис некоторое время смотрела на него. Затем тоже рассмеялась. Разговор продолжался почти до полуночи. И когда они наконец разошлись по комнатам, обоим казалось, что вечер прошёл удивительно быстро.
⁂
К концу апреля сад заметно изменился. Грушевое дерево покрылось молодыми листьями, вдоль дорожки распустились первые цветы, а возле каменной ограды появилась свежая зелень. Беатрис несколько раз выходила в сад по утрам, чтобы посмотреть, какие растения сохранились с прошлого года, и обнаружила, что прежние владельцы уделяли участку значительно больше внимания, чем можно было предположить зимой.
У дальней стены росли низкие кустарники, возле скамьи пробивались неизвестные ей цветы, а под грушевым деревом виднелись небольшие зелёные листья, которые пока трудно было отличить от обычной травы. Эдмунд наблюдал за её занятиями из окна гостиной. Однажды она вернулась с небольшой тетрадью, где записала названия растений, которые удалось определить.
— Ты собираешься изучать ещё и садоводство? — спросил он.
— Почему бы нет?
— Потому что у нас уже есть алхимия, руны, магические материалы и совершенно непонятный маховик.
Беатрис положила тетрадь на стол.
— Я не собираюсь писать научную работу о каждой травинке.
— Пока.
Она улыбнулась.
— Возможно, займусь этим после того, как закончим с маховиком.
Эдмунд посмотрел на неё.
— Тогда, полагаю, саду стоит приготовиться к серьёзным исследованиям.
Беатрис рассмеялась и направилась на кухню. Ему нравилось, что теперь она всё чаще смеётся над подобными замечаниями. Не потому, что его шутки стали особенно удачными. Просто теперь он знал, какие из них действительно могут её рассмешить. И больше не испытывал потребности непременно задеть.
⁂
В начале мая они получили очередное письмо Фламеля. Алхимик сообщал, что последние результаты подтверждают их представления о назначении внешних колец. Кроме того, ему удалось найти упоминание старой работы, посвящённой способам закрепления временных ориентиров в сложных магических конструкциях. Он собирался изучить её подробнее и предложил им пока продолжить исследования устойчивости сферы на безопасных моделях.
Эдмунд прочитал письмо первым. Затем передал Беатрис. Она внимательно изучила несколько строк.
— Значит, мы всё-таки движемся в правильном направлении.
— Похоже на то.
— Но до запуска ещё далеко.
— Да.
Она сложила письмо. Некоторое время оба молчали. На столе лежали записи нескольких месяцев работы. В лаборатории находился маховик, устройство которого теперь уже не казалось совершенно непостижимым. Они знали, что делают кольца. Знали, почему нужна замкнутая сфера. Понимали, какие свойства материалов позволяют удерживать воздействие.
Оставалось разобраться в том, как заставить всю систему работать правильно. И сколько времени для этого потребуется, никто по-прежнему не знал. Беатрис убрала письмо в папку.
— Я хотела сегодня ещё раз проверить вторую модель.
Эдмунд посмотрел на часы.
— После обеда?
— Можно.
— Тогда сейчас предлагаю прогуляться. На улице наконец хорошая погода.
Она удивлённо подняла глаза.
— Ты предлагаешь прогулку?
— Да.
— Добровольно?
Он вздохнул.
— Беатрис, если ты собираешься обсуждать это ещё полчаса, я передумаю.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Пойдём.
Они вышли в сад через заднюю дверь. На улице было тепло. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но воздух всё ещё сохранял утреннюю свежесть. Возле ограды тихо шелестели молодые листья, а над травой иногда пролетали насекомые. Эдмунд направился к скамье возле старой груши. Беатрис шла рядом, рассматривая цветы. В какой-то момент она остановилась.
— Подожди.
Он обернулся.
— Что?
Она подошла ближе к дереву и присела возле небольшого участка, покрытого широкими зелёными листьями. Между ними показались тонкие стебли с крошечными белыми цветками. Беатрис осторожно раздвинула листья.
— Ландыши.
Эдмунд подошёл ближе.
— Где?
Она указала на цветы. Он наклонился. Несколько маленьких белых колокольчиков свисали с тонкого стебля. Рядом виднелись ещё два, пока не полностью раскрывшихся.
— Действительно, — произнёс он.
Беатрис улыбнулась.
— Я всё ждала, что здесь вырастет. Теперь понятно.
Она осторожно коснулась одного из листьев. Эдмунд посмотрел на цветы, затем на скамью.
— Значит, мадам Рено оставила нам ещё один сюрприз.
— Похоже на то.
Беатрис поднялась. Некоторое время они стояли под деревом, рассматривая распустившиеся ландыши. Потом Эдмунд предложил вернуться к скамье. Они сели рядом. Сад был тихим. Из-за ограды доносились далёкие голоса прохожих, где-то в деревне стучали по дереву, а ветер едва заметно шевелил ветви груши. Беатрис устроилась удобнее и посмотрела на дом.
С этого места хорошо были видны светлые стены, голубые ставни, окна гостиной и небольшая пристройка, в которой они проводили столько времени. Ещё осенью всё это казалось временным. Теперь дом принадлежал им. В Париже у них была квартира. В деревне — соседи, знакомые, приглашения, привычные магазины и собственные дела. На следующий день предстояло снова заниматься исследованиями, а через несколько дней — отправиться к Фламелю.
Но сегодня можно было просто сидеть в саду.
— Хорошо здесь, — произнесла Беатрис.
Эдмунд посмотрел на неё.
— Да.
Она повернулась к нему.
— Ты когда-нибудь представлял, что будешь жить в подобном месте?
Он задумался.
— В небольшой французской деревне?
— Именно.
— Нет.
Беатрис улыбнулась.
— Я тоже.
Он снова посмотрел на дом.
— Но, должен признать, выбор оказался неплохим.
Она рассмеялась.
— Какая высокая оценка.
— Не каждый дом удостаивается такой.
Беатрис покачала головой. Потом устроилась чуть удобнее, прислонившись к спинке скамьи. Они ещё некоторое время разговаривали о саде, о предстоящей поездке в Париж и о том, стоит ли приглашать госпожу Рено посмотреть, как изменился участок. Эдмунд предложил сначала привести в порядок дорожку возле ограды. Беатрис согласилась, заметив, что необходимо будет узнать, какие растения лучше не трогать.
Потом разговор постепенно стих. Они просто сидели рядом. И никому не хотелось первым подниматься. Вечером в гостиной снова горел камин. Весенние дни уже были достаточно тёплыми, но после заката воздух заметно остывал. Эдмунд устроился в привычном кресле с книгой по алхимии, а Беатрис заняла место рядом и принялась читать французский роман, который купила во время последней поездки в Париж. На столике лежало письмо Фламеля.
Завтра они снова вернутся к расчётам, проверят настройки модели и попытаются выяснить, каким образом временной ориентир связан с положением внутренних колец. Сегодня же Беатрис постепенно перестала следить за сюжетом книги. Тепло камина, усталость после долгого дня и спокойный шелест страниц рядом сделали своё дело. Она закрыла роман и положила его на столик. Плед уже лежал у неё на коленях: теперь она обычно приносила его в гостиную сама. Вскоре Беатрис закрыла глаза.
Эдмунд заметил это не сразу. Убедившись, что Беатрис уснула, он убавил свет ближайшей лампы, чтобы не мешать ей, и вернулся к чтению.
Некоторое время он продолжал читать, но вскоре обнаружил, что не особенно внимательно следит за текстом. Закрыл книгу, отложил её и посмотрел на камин. За окном шелестели деревья. На столе лежали их записи, в соседней комнате стояли шахматы, а наверху находились две спальни, которые за прошедшие месяцы стали настолько привычными, что он уже почти не помнил, как выглядело это место в день переезда.
Всё было совершенно обыкновенно. И Эдмунд неожиданно подумал, что ему нравится этот вечер. Нравится сидеть возле камина, зная, что завтра утром они снова встретятся за завтраком. Что Беатрис непременно расскажет ему о книге, которую читала, и наверняка найдёт повод обсудить очередную деревенскую новость. Что они отправятся в лабораторию, поспорят о результатах и, возможно, опять окажутся неправы.
Он не стал размышлять об этом дольше. Просто взял другую книгу. Когда Беатрис проснулась, в гостиной было тихо. Она повернула голову к соседнему креслу.
— Я опять уснула?
Эдмунд поднял глаза.
— Да.
Она посмотрела на часы.
— Долго?
— Не особенно.
Беатрис потянулась, поправила плед и улыбнулась.
— Хорошо здесь.
Он посмотрел на неё.
— Ты уже говорила это сегодня.
— Значит, ничего не изменилось.
Эдмунд усмехнулся. Она устроилась удобнее и взяла со столика книгу. Несколько минут они снова читали. А потом Беатрис, не поднимая глаз от страницы, спросила, не хочет ли он завтра после обеда прогуляться до деревни. Мадам Буше обещала рассказать ей какую-то совершенно невероятную историю о приезжих родственниках месье Лебрена.
Эдмунд согласился. В конце концов, лаборатория никуда не денется. А за окнами их дома продолжалась весна. В саду под старой грушей распускались ландыши.






|
Занимательно. Немного не хватает какой-то живости в диалогах Гермионы и Драко, но сама идея захватывает. И, конечно, любопытно, что же дальше.
1 |
|
|
BelkaMadавтор
|
|
|
Stavridka
Спасибо за ваш отзыв. Я только пытаюсь. Но захотелось поделиться своими мыслями. 1 |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
Какая история!! Мне очень нравится ❤️ Спасибо ❤️
1 |
|
|
BelkaMadавтор
|
|
|
ingamarr
Спасибо большое. |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
С нетерпением жду момент, когда они в 1999 году приедут в свой дом :))
Это ведь обязательно произойдет ❤️ 1 |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
С возвращением в Англию :))
Да, начинается все самое интересное❤️ 1 |
|
|
BelkaMadавтор
|
|
|
ingamarr
С возвращением в Англию :)) надеюсь вас не разочарует финал)Да, начинается все самое интересное❤️ |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
BelkaMad
Мы уже на финише? |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |