Десять Шагов (гет)

Когда Гермиона вернулась домой после обеда в Министерстве, она чувствовала себя абсолютно разбитой. Ей плохо давались дипломатические игры и политические интриги, она всегда была человеком, который хорошо работает с документами, а не с людьми. И в этот же день Гермионе предстоял второй раунд той же игры, но уже под прицелом колдокамер.

Когда она открыла дверь своим ключом, первое, что Гермиона увидела, было лицо Лукаса. Он как будто бы стоял в коридоре уже несколько минут, а не пришел, услышав поворот ключа в замке.

— Как все прошло?

Закрыв дверь, Гермиона устало вздохнула.

— Могло быть и хуже. Но все это жутко утомляет.

Лукас ободряюще улыбнулся.

— Я бы предложил тебе вина, чтобы расслабиться, но, пожалуй, в середине дня перед балом можно обойтись и чаем с ромашкой.

Гермиона покачала головой.

— Я хочу просто полежать.

Войдя в гостиную, Гермиона взяла подушку и легла на диван на спину, оставив Лукасу место у своей головы. Фанни тут же запрыгнула Гермионе на грудь и начала успокаивающе мурчать, как будто чувствуя, что хозяйке сейчас нужна поддержка. Лукас сел на край дивана у ее головы, тактично не касаясь ее.

— На обеде было несколько министров из Европы. Ты знаешь кого-нибудь? — Гермиона почесала Фанни за ухом и посмотрела на лицо Лукаса снизу. Тот на секунду задумался.

— Лично? Нет, конечно. Я пока птица не того уровня полета. Но я много езжу по Европе, так что о многих слышал.

Гермиона прикрыла глаза. Где-то в затылке появилась легкая, пока еще почти незаметная боль, словно кто-то начинал вкручивать ей маленькое сверло. Она знала эти сигналы — если через пять минут не пройдет, ей нужно было выпить зелье от мигрени.

— Расскажи про кого-нибудь.

Лукас почесал подбородок, слегка задумавшись.

— Ну, начнем с Хенрика Фогеля, это министр Германии. Не знаю, как он до сих пор у власти — его у нас большинство не любит. Но есть вероятность, что в следующем году его снимут. Думаю, все в Германии вздохнут с облегчением, — не получив от Гермионы никакой реакции, Лукас продолжил. — Во Франции уже лет пять сидит Моро. Мне кажется, его там любят. Хотя как по мне — он слишком театральный.

— Почему?

— Ну знаешь, эти его рукава, — Лукас едва слышно усмехнулся и показал приоткрывшей глаза Гермионе рюши вокруг запястий. — У него такая манера говорить. Но Моро очень сосредоточен на внутренних делах Франции, поэтому его и любят на родине. Этим он, кстати, похож на большинство министров в Скандинавии. Но они там традиционно такие.

— Например, Хольт?

Лукас нахмурился.

— Хольт? Не знаю такого, если честно. Он из Швеции?

Гермиона снова закрыла глаза и покачала головой.

— Нет, он датчанин.

— Тогда точно не знаю его. Я в целом не работаю ни с кем из скандинавских стран, у них там свои давние внутренние связи. В центральной Европе я как-то получше ориентируюсь. О, кстати, в Италии сейчас новый министр. Первая женщина-министр на этом посту. Если я не ошибаюсь, Астория Фальконе.

— Виттория. Что про нее говорят?

— Да, точно. У меня есть один клиент итальянец, он вроде бы когда-то работал в Министерстве под началом отца этой Фальконе. У них там целая династия Авроров. И эта Виттория тоже. Вроде как очень способная. Иначе как бы она стала министром?

Гермиона поморщилась, вспоминая цепкий взгляд Виттории Фальконе.

— Она очень… специфическая.

Лукас удивленно приподнял брови.

— Ты с ней виделась?

Гермиона кивнула.

— Да, она была на обеде. Она мне там показалась самой хищной. Не люблю таких женщин.

Боль в голове Гермионы продолжала нарастать. Лукас, словно чувствуя ее состояние, говорил все тише и вкрадчивее.

— Иначе бы она не стала первой министром-женщиной в Италии. Мой клиент говорил, что у Фальконе целая сеть шпионов по всей Европе, которую они строили поколениями.

Это многое объясняло. Если Виттория специализировалась на шпионаже, то сейчас было бы подозрительно, если бы она заранее ничего не узнала о Гермионе. И что самое пугающее — Фальконе наверняка выбрала просто самый цепляющий факт, который гарантированно заставил бы Гермиону обратить на нее внимание. Сколько министр Италии знала о ней на самом деле?

— А про фон Эренвальда ты что-то слышал?

— Про Каспара? У него очень хорошая репутация у нас в Германии и в Австрии, конечно, тоже. Не такой харизматичный, как Моро, например, но говорят, что это человек, у которого всегда есть четкий план, — Лукас замолчал на пару мгновений, вглядываясь в лицо Гермионы. — С тобой все в порядке? Может, что-то нужно?

Гермиона покачала головой. Голос Лукаса звучал едва различимо, но в интонации слышались беспокойство и забота.

— Отдыхай, я разбужу тебя через час.

Проваливаясь в сон, последнее, о чем она успела подумать — это что еще о ней знает Виттория Фальконе и зачем ей это знать.

* * *

— Ты отлично выглядишь.

Лукас стоял в дверном проеме спальни, прислонившись плечом к косяку. Обернувшись, Гермиона неловко улыбнулась ему.

— Спасибо. Ты тоже, — она помедлила секунду. — И спасибо за заботу. Слишком много впечатлений за сегодня, вот и разыгралась мигрень.

— Ты успела отдохнуть — это главное, — Лукас отошел от косяка и приблизился к Гермионе со спины. Теперь она видела его в зеркале. — Голова прошла, я надеюсь?

Гермиона улыбнулась, на этот раз уже более расслабленно. Присутствие Лукаса рядом придавало ей какой-то внутренней уверенности и спокойствия. Ей не нужно было играть какую-то роль или что-то доказывать. Можно было просто расслабиться и быть собой. Она уже и забыла, когда чувствовала что-то подобное в последний раз. Возможно, еще в школе?

— Да, спасибо. Я выпила зелье, когда проснулась. Поможешь мне? — она протянула Лукасу тонкую нитку колье из жемчуга и убрала со спины волосы, открыв шею. Он подошел ближе, и Гермиона почувствовала его дыхание где-то в районе затылка, от чего у нее даже пробежали мурашки по спине.

— Волнуешься? — Лукас аккуратно застегнул маленькую застежку на колье и, помедлив буквально пару секунд, сделал шаг назад, снова разрывая дистанцию между ними.

— Немного. Если бы не Малфой, все было бы гораздо проще. Но ты и сам это знаешь.

Он кивнул, и в комнате повисла неловкая пауза. Они какое-то время смотрели друг другу в глаза через отражение в зеркале, а затем Лукас первым отвел взгляд.

— Я подумал, что нам лучше будет появиться там раздельно. Не хватало еще, чтобы где-нибудь в Пророке тебе приписали роман.

Внутренне Гермиона выдохнула. Она и сама хотела это предложить, но не знала, как сказать об этом, чтобы не обидеть.

— Это было бы отлично! Спасибо тебе, — Гермиона смутилась. Пытаясь скрыть это, она начала невольно суетиться и быстро хватать вещи, которые ей были нужны, продолжая быстро говорить. — Я внесла тебя в списки приглашенных, так что никаких проблем не должно возникнуть. И запрет на аппарацию из квартиры я тоже временно сняла, так что можешь перемещаться сразу отсюда.

Положив в сумочку пузырек с зельем от мигрени на всякий случай, она сжала в руках волшебную палочку, посмотрела на Лукаса и, одними губами прошептав «До встречи», аппарировала в Министерство.

* * *

Большой зал для приемов Министерства Магии уже был полон людьми. На сцене выступала какая-то неизвестная Гермионе французская группа. Весь бал в этом году был посвящен идее объединения Европы. Гермиона вспомнила Святочный бал в честь Турнира Трех Волшебников и невольно улыбнулась. Хорошее было время… Кто знал, что всего через полгода мир изменится навсегда и, судя по всему, уже никогда не будет прежним.

Со всех сторон к Гермионе подходили волшебники и волшебницы, стремясь поздороваться с ней, пожать руку и выразить ей свое восхищение. Ей оставалось только улыбаться, бесконечно благодарить и стараться казаться настолько счастливой, насколько это в целом было возможно. Где-то на фоне то и дело вспыхивали колдокамеры. Репортеры сновали между гостями, но к самой Гермионе не подходили. На фоне огромного количества гостей из Европы разной степени известности героиня давно окончившейся Войны уже не представляла для них особого интереса. Гермиона вела максимально скучную и непубличную жизнь, и с момента своего расставания с Роном не попадала в «Ежедневный Пророк».

Минуты тянулись бесконечно медленно, а когда количество пожатых рук перевалило, наверное, за пять дюжин, она внезапно поняла, что ее рука вдруг оказалась в ладони Лукаса.

— Мисс Грейнджер, рад вас видеть.

И снова Гермиона почувствовала, как покраснели ее щеки. Что вообще с ней происходит в его присутствии?

— Мистер Ланнер, такая неожиданность! — поприветствовав Лукаса, может быть, даже чуть громче, чем стоило, Гермиона тут же снизила громкость, чтобы никто их не услышал, — Эти туфли такие неудобные, ты бы знал. Я последние минут пятнадцать не могу ни о чем другом, кроме как о своей левой ноге.

Лукас еле сдержался от смешка, сохранив нейтрально-дружелюбное выражение лица.

— У тебя было такое выражение лица, что я подумал, что тебя как минимум уволили, — он заглянул за спину Гермионы, высматривая что-то. — Там за колоннами есть столики, за которыми можно спрятаться. Ты взяла заживляющую мазь?

— Конечно. Но если ты не заметил, мне и шагу не дают тут ступить.

Достав из внутреннего кармана мантии блокнот и прытко пишущее перо, Лукас произнес одними губами: «Не волнуйся» и чуть повысил громкость голоса, чтобы его услышали несколько окружавших их людей.

— Разумеется, мисс Грейнджер. Если вы не против, давайте обсудим чуть подробнее.

Вместе они направились к столикам, делая максимально занятой вид. И как только она оказалась в обществе еще одного человека, Гермиона стала невидимкой для остальных. Да и кому придет в голову влезть в чужой разговор? Оказавшись за столиком, скрытым от остального зала колонной, Лукас убрал блокнот с пером обратно во внутренний карман.

— Ну вот, теперь у тебя есть минут пять, пока кому-нибудь не придет в голову, что он давно тебя не видел.

Гермиона уже скинула туфли и почти по локоть залезла в свою сумочку в поисках заживляющей мази, которую она взяла с собой как раз на такой случай.

— Я и забыла, насколько эти туфли неудобные. Ты меня спас.

Лукас улыбнулся в ответ.

— Думаю, ты не такого спасения от меня ждала, когда приглашала сюда. Но я рад быть полезен хотя бы в этом. Малфоя еще нет, насколько я понимаю.

Гермиона поморщилась то ли от боли, то ли от упоминания своего босса.

— Если бы он был здесь, меня бы уже давно нашли. Мы с Гарри и Рональдом должны вручать ему Орден Снейпа. Ну и сейчас только начало вечера. Я же говорила тебе, что он опоздает.

Найдя, наконец, заживляющую мазь, она нанесла немного на горевшие от боли пятки. Жаль, что никто не догадался придумать каких-то чар для того, чтобы превращать обувь из орудия пыток в удобные кроссовки при сохранении внешнего вида элегантных лодочек. Но хотя бы на какое-то время мазь должна была дать облегчение.

— Тогда пока ждем? Или по плану ты должна будешь еще как-то поучаствовать в вечере?

— Нет, судя по всему, сегодня в зале только звезда. И это не я, — убрав мазь обратно в сумочку, Гермиона выглянула из-за колонны в поисках иностранных министров, которые уже должны были прибыть. Издалека она увидела только Витторию Фальконе и Деметру Хрисос, которые о чем-то говорили. С такого расстояния Гермиона не могла разглядеть выражения их лиц, а потому даже предположить, о чем может быть их разговор, могло быть сложно. Но вряд ли это было что-то большее, чем обычная светская болтовня. — Уже видел здесь кого-то знакомого? В конце концов — это бал, пусть на нем хоть кто-то из нас двоих неплохо проведет время.

Лукас окинул зал задумчивым взглядом.

— Возможно, здесь есть кое-кто из моих польских клиентов. И я видел пару человек из Дурмстранга, которые учились там со мной. Думаю, найду с кем поболтать. Но ты знаешь, я здесь по ответственному делу, — он указал двумя пальцами правой руки сначала себе на глаза, а потом ими же — на Гермиону. И ей стало так тепло от понимания, что сегодня она все же здесь не одна и за ней есть кому присмотреть. — Так, давай я пойду первым, чтобы никто не подумал, что мы тут вместе. Кажется, я только что видел своего однокурсника.

Лукас неловко дернул рукой, словно хотел дотронуться до Гермионы, но сдержался, и быстро скрылся в толпе. Гермиона выглянула из-за колонны в поисках знакомых лиц. Снова возвращаться в толпу без особой цели ей не хотелось, но, судя по всему, большинства высокопоставленных гостей в зале просто не было.

По спине Гермионы пробежал холодок, словно откуда-то подул ветер. Только откуда в закрытом зале Министерства вдруг взяться ветру? Но обернувшись, Гермиона с удивлением поняла, что высокие арочные окна, рядом с которыми она стояла, не окна вовсе, а панорамные двери, ведущие на балкон. Специалисты из Хозяйственного отдела в этот раз превзошли сами себя, организовав выход на огромный балкон с видом на сад. Следуя интуиции, Гермиона решила выглянуть наружу. Видимо, пока еще гости не успели обнаружить выход на свежий воздух, а потому балкон был практически пуст, если не считать одинокую фигуру, стоявшую у самого парапета. К нему вела короткая лестница, спускавшаяся с уровня зала. Высокий, худощавый, светлые волосы, чуть не достающие до плеч. В одной руке мужчина держал трость, а во второй мелькнул огонек сигареты. По спине Гермионы вновь пробежали мурашки, но на этот раз не от холода. Сходство министра магии Дании Нильса Хольта с Драко Малфоем не просто бросалось в глаза. Оно было настолько сильным, что если бы Гермиона не знала Люциуса и Нарциссу и не видела того, насколько Драко похож на родителей, то она могла бы подумать, что Малфой был внебрачным сыном Хольта.

Видимо, услышав шаги за своей спиной, министр Дании обернулся. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он увидел Гермиону. Будто он ожидал ее здесь увидеть.

— Мисс Грейнджер, я полагаю? — это был первый раз, когда Гермиона услышала голос Нильса Хольта. Достаточно низкий, с легкой хрипотцой — то ли природной, то ли появившейся от длительного курения. С таким голосом нужно быть или певцом, или оратором, и судя по всему, Хольт выбрал второе.

— Мистер Хольт, рада с вами познакомиться.

Он кивнул в ответ, и опять ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не улыбнулся, но и не выразил никаких негативных эмоций. Гермионе стало от этого не по себе. Все политики играют. Но чаще всего, они надевают маски и выражают эмоции, которых на самом деле не чувствуют. Нильс Хольт, во всяком случае, не производил впечатления человека, который играет по привычным правилам.

— Вы курите? — дождавшись, когда Гермиона отрицательно покачает головой, он достал из внутреннего кармана портсигар, затушил сигарету и убрал ее внутрь. — А вот я курю. Не самая полезная привычка, признаюсь, но пока не придумал, как еще можно так разгрузить голову.

Гермиона подошла ближе и выглянула вниз с парапета. Отсюда было видно, что весь сад внизу был лишь иллюзией. Правда, заметить это можно было лишь тогда, когда точно знаешь, куда смотреть.

— Как вам бал?

Министр Дании лишь пожал плечами.

— Я не большой любитель подобных приемов. Но должен признать, что зал и сад впечатляют. Ваши сотрудники действительно очень хорошо постарались, чтобы все подготовить, — Хольт внимательно вгляделся в лицо Гермионы, которая стояла на расстоянии вытянутой руки. — Я давно не был в британском Министерстве, и тут явно все изменилось к лучшему.

— Я думала, что Министерство не поддерживало связей с другими европейскими министерствами, — Гермиона постаралась скрыть удивление, но не знала, насколько ей это удалось.

Хольт помедлил, обдумывая ответ.

— Скажем так, это был частный визит. И он состоялся много лет назад. Если мне не изменяет память, мистер Фадж тогда только недавно заступил на пост. Вы, наверное, тогда еще даже письмо из Хогвартса не получили.

Теперь уже Гермиона задумалась. Лицо Хольта по-прежнему не выражало ничего, но его голос звучал при этом достаточно тепло, что вводило ее в легкое замешательство. За несколько лет работы в Министерстве Гермиона немного научилась играть в политические игры и чувствовала, когда и что стоит говорить. Но тут ее интуиция молчала. Хольт был для нее темной лошадкой, и она не понимала, как с ним лучше вести себя. То ли спрашивать «в лоб», то ли вуалировать каждое свое слово. И она решила вообще не спрашивать, дав ему пространство самому вести беседу.

— И вот теперь вы здесь с официальным визитом.

Хольт пожал плечами.

— Когда тебя приглашают с официальным визитом в страну, которая на протяжении последнего десятилетия проводила политику изоляционизма, это довольно любопытно. Думаю, большинство присутствующих приняло приглашение, руководствуясь тем же принципом. Просто они не скажут об этом прямо.

Гермиона задумалась на секунду, прежде чем задать следующий вопрос, но все же решила рискнуть.

— Поэтому вы не высказывались за обедом? Вы здесь, чтобы просто удовлетворить интерес, а не для того, чтобы принять решение?

И впервые на лице Нильса Хольта отразилась эмоция. Но не раздражение от слишком прямого вопроса. Вопрос Гермионы его скорее… рассмешил?

— Мисс Грейнджер, Министерство магии Дании устроено несколько иначе, чем вы привыкли. У нас маленькая страна и маленькое магическое сообщество. И мы привыкли решать большинство вопросов коллегиально. Да, как министр я могу принять решение единолично, но как датчанин я никогда этого не сделаю. Поэтому да, я предпочитаю слушать, пока другие ругаются. Со стороны это выглядит забавно.

Гермиона почувствовала, как загорелись ее щеки. Зацикленное на собственных проблемах и собственном видении британское Министерство, кажется, совсем не учло, что мир может быть устроен несколько иначе.

— Простите, я не знала.

Хольт еще раз равнодушно пожал плечами.

— Не вы первая, не вы последняя. Большие страны не понимают маленькие, и наоборот. Главное хотя бы стремиться к пониманию. И мне кажется, что ваша страна готова делать шаги вперед, — министр сделал паузу, раздумывая, стоит ли ему говорить дальше то, что он хотел, но все же продолжил. — В конце концов, когда слышишь от человека по фамилии Малфой мысль о том, что неравенство между чистокровными и магглорожденными волшебниками должно быть устранено… Это говорит о многом.

Нильс Хольт словно читал ее мысли и говорил ровно то, о чем она хотела услышать. Каковы шансы того, что министр является легилиментом и проник в разум Гермионы так, что она этого даже не заметила? Или это было просто совпадением?

— Вы знаете Драко?

Улыбка скользнула по лицу Хольта.

— Я знал его отца. Достаточно хорошо, можно сказать, мы даже были друзьями. Но перед Первой Магической Войной наши пути разошлись. Думаю, мы больше не виделись с тех пор.

Могла ли Гермиона подумать еще пятнадцать минут назад, что будет стоять на балконе с министром иностранного государства и вот так запросто разговаривать о том, что их связывает с Малфоем? И сам Хольт был совсем не против рассказывать ей все это.

— Это из-за… — Гермиона запнулась, — из-за Волдеморта?

— Люциус выбрал борьбу за чистоту крови. Я — нет. Хотя на первый взгляд мы росли в похожих семьях и впитывали похожие взгляды с детства. Но мы — это же не только наши родители. Мы делаем выбор каждый день. И каждый день после живем с этим выбором. Делаем его снова и снова. И это, наверное, самое сложное.

Гермиона хотела задать вопрос, когда вдруг на входе на балкон раздались голоса и смех. Они с Хольтом одновременно повернулись на звук, и увидели группу молодых волшебников с бокалами вина и шампанского в руках. Гермиону и Нильса они, кажется, даже не заметили — настолько они были увлечены собственным разговором. Но момент уже был разрушен, и вопрос, который еще пару секунд назад казался ей уместным, теперь потерял смысл.

— Меня, должно быть, уже ищут. Прошу прощения, мисс Грейнджер, вынужден вас покинуть. И спасибо за приятный разговор. Нам потребуется время, после чего Дания вернется с ответом на предложение вашего Министерства.

Пожав Гермионе руку на прощание, Хольт быстро взбежал по ступенькам, еще раз подтвердив догадку Гермионы, что трость нужна была ему как элемент образа. Проскользнув между стоявшими наверху лестницы молодыми людьми, министр скрылся внутри. Вздохнув и немного позавидовав его скорости, ведь туфли все еще натирали, Гермиона также вернулась в зал.

Казалось, ее не было всего около пятнадцати минут, но количество людей заметно увеличилось. На сцене все еще выступала та же группа, кто-то даже танцевал, хотя в основном все приглашенные рассыпались по залу и стояли вокруг высоких столов. Между гостями сновали официанты с шампанским и закусками. Гермиона увидела вдалеке Гарри, который говорил с журналисткой. Но попасть в лапы кому-то еще из репортеров Гермионе совсем не хотелось, а потому она быстро, насколько это позволяла боль в натертой ноге, направилась в центр толпы.

Пытаясь отыскать в толпе Лукаса, она думала о разговоре с Хольтом. Было ли все, что он сказал ей — правдой? Гермионе казалось, что да. Да, возможно, она не была таким уж мастером переговоров и дипломатии, но никакой лжи в словах министра Дании она не услышала. Только вот что стоит за такой откровенностью? Отсутствие политической хватки и профессионализма? Вряд ли. До того как стать министром, Нильс Хольт долгое время работал в отделе международных отношений. Так что можно было не сомневаться в том, что он сказал ровно то, что и хотел сказать. Вот только к чему был весь этот разговор? Пока ответа у Гермионы не было.

Наконец, найдя в толпе Лукаса, она вздохнула с небольшим облегчением. Поймав ее взгляд, он вопросительно качнул головой, спрашивая этим: «Как ты?». Гермиона слегка улыбнулась и кивнула, показывая, что все в порядке. И тут ее взгляд зацепил знакомое лицо, и в голове вдруг словно зазвенел колокольчик. Совсем рядом с ней за столиком стоял Кристофер Малоуэн в компании женщины, которую она видела на фотографии из Пророка. Хоть они и стояли за одним столом, они не говорили и старались не смотреть друг на друга. Как люди, которые давно устали друг от друга, но и не могут разбежаться по разным углам.

Разумеется, Малоуэн был здесь. Он был достаточно влиятелен, чтобы получать приглашение на любое официальное мероприятие Министерства. И это был отличный шанс, чтобы представиться лично. Заметив, как Гермиона целенаправленно приближается к их столику, Кристофер явно удивился, но быстро придал лицу доброжелательное выражение.

— Мисс Грейнджер, как неожиданно. Рад, наконец, познакомиться с вами лично, — Кристофер уверенно пожал Гермионе руку, когда она подошла, завязав разговор первым. — Мы уже не раз встречались с вами на подобных мероприятиях, но, если мне не изменяет память, нам так и не довелось пообщаться.

— Мисс Грейнджер, мы с вами тоже не знакомы. Меня зовут Констанс Малоуэн, — пожилая женщина также протянула Гермионе руку, которую та пожала. И цепкое рукопожатие выдавало в Констанс властность, которую редко можно было встретить среди волшебниц ее поколения.

— Очень приятно, мистер и мисс Малоуэн. Да, действительно, мы с вами не знакомы. Но я увидела вас сейчас и не могла не подойти.

И снова на лице Малоуэна на секунду отразилась едва различимая эмоция. Был ли это страх? Или просто раздражение? Гермиона не успела понять, как Констанс уже перетянула одеяло на себя и перехватила инициативу.

— Должно быть, это связано с ограблением в нашем поместье, я права?

— Да, мне очень жаль, что это случилось. Вы, возможно, знаете, что я работаю в Отделе магического правопорядка. Мы изучили материалы дела и решили уделить ему особое внимание, поэтому присвоили ему максимальную важность.

— Но ведь это… всего лишь книга, — в этот раз Кристофер уже не смог сдержать своего удивления. Констанс смерила его возмущенным взглядом.

— Это не просто книга, Кристофер, и ты, как никто другой, должен это понимать. Простите моего брата, мисс Грейнджер, он просто не ожидал такого внимания к нашему делу. Вы что-то хотели узнать?

Гермиона перевела удивленный взгляд с Кристофера на Констанс. Его реакция действительно была необычной. Обычно потерпевшие недовольны тем, что расследование ведется недостаточно качественно. Но Гермионе еще не приходилось сталкиваться с тем, чтобы потерпевший был недоволен самим фактом расследования.

— Я хотела бы лично еще раз осмотреть место преступления. Было бы отлично, если бы вы смогли принять меня, например, завтра.

Прежде чем Кристофер Малоуэн успел хоть как-то среагировать, его сестра уже ответила за него.

— Конечно, мисс Грейнджер. Будем ждать вас, скажем, около двенадцати часов.

— Спасибо, мисс Малоуэн. Тогда обсудим мои вопросы завтра в двенадцать. Сейчас, думаю, не самое удобное место и время.

Попрощавшись с Малоуэнами, Гермиона отошла от их столика и подхватила бокал шампанского с подноса у прошедшего мимо официанта. Кристофер вел себя достаточно странно, как будто он был совсем не заинтересован в расследовании. Хотя при этом его сестра казалась очень вовлеченной. Все это оставляло неоднозначные впечатления, и оставалось только надеяться, что завтра ей удастся что-то прояснить.

Гермиона взглянула на часы. Прошел уже почти час с того момента, как она прибыла, но Малфоя так и не было. И это ее жутко раздражало. Почему нельзя приходить на мероприятия вовремя? Что ж, хотя бы осталось время немного перекусить, пока она ждала появления своего начальника.

Подхватив мини-сэндвич с подноса проходившего мимо официанта, Гермиона оглянулась в поисках свободного столика. Вот только, похоже, их уже не было. Растерянно оглядевшись по сторонам, она увидела стоявшего в нескольких метрах от нее Гарри. Он уже закончил говорить с журналисткой, и теперь стоял у столика с парой других сотрудников британского Министерства. Но не успела Гермиона сделать и десяти шагов по направлению к Гарри, как перед ней вдруг словно из ниоткуда возникла Виттория Фальконе. Она сменила свою более строгую мантию, в которой была на обеде, и выбрала более классическое облегающее вечернее платье. При этом Виттория осталась верной цвету — изумрудно-зеленому, так выгодно подчеркивающему ее глаза. В руках у нее был бокал красного вина, удачно дополнявший ее образ.

— О, мисс Грейнджер, рада снова вас видеть, — от улыбки министра Италии Гермионе в который раз стало не по себе.

— Мисс Фальконе, я тоже рада вас видеть. Надеюсь, вам нравится бал — наши организаторы очень хорошо постарались в этом году.

— О, да. Вы знаете, мы с месье Моро немного поспорили, пригласили ли вы итальянского или французского повара. Не может быть, чтобы меню разрабатывал кто-то из Британии. Не принимайте это на свой счет, но ваша кухня довольно… специфична.

Во взгляде Виттории мелькнул холодный блеск. Фальконе словно специально делала уколы, а потом с удовольствием наблюдала за тем, какой эффект они производят на людей. С другой стороны, это было даже странно: слишком уж демонстративным было ее поведение. Могла ли она просто играть? Лучшее, что могла сделать Гермиона в этой ситуации — это не поддаваться.

— Я, к сожалению, не могу вам помочь разрешить ваш спор. Но соглашусь, сегодня повар превзошел себя.

— О, вы очень дипломатичны, мисс Грейнджер, ведь вы сегодня даже ничего не попробовали, хотя вы здесь едва ли не с самого начала, — Фальконе выразительно посмотрела на еще не тронутый Гермионой сэндвич и сделала едва заметную паузу. — Я видела вас чуть раньше, вы разговаривали с министром Хольтом.

Гермиона едва сдержалась, чтобы не возразить Виттории. Она была почти на сто процентов уверена, что на балконе с Хольтом они были совершенно одни. Если только среди тех волшебников, которые вышли туда чуть позже, не оказалось кого-то из итальянской делегации.

— Да, мы обсуждали бал. Ему понравилась идея с садом. Вы там уже были?

Эта попытка задеть Фальконе, которой там не было, оказалась неудачной. Улыбка министра не дрогнула ни на миллиметр, когда она явно соврала.

— Да, сад прекрасен. Не только ваша кухня сегодня на высоте. Но довольно любопытно, что Нильс был так с вами разговорчив на тему бала. Он не большой любитель поболтать, и на большинстве мероприятий обычно молчит. Если вам удалось его разговорить — это дорого стоит.

Виттория снова замолчала и медленно отпила из бокала вино. На уголках ее губ остался едва заметный след. Гермиона вспомнила последний маггловский фильм про вампиров, на который они ходили в кино вместе с мамой. Если бы в этот момент Виттория показала ей свои клыки — она бы точно этому не удивилась, настолько ее образ и манера держать себя напоминали стереотипное представление магглов о вампирах.

— Знаете, мисс Грейнджер, у меня профессиональная привычка подмечать детали, — произнесла, наконец, Виттория невзначай. — Например, здесь в зале есть человек, который за последние несколько минут посмотрел в вашу сторону уже несколько раз. В любой другой ситуации я бы подумала, что это тревожный звоночек, но вы будто знакомы.

Гермиона проследила за взглядом Фальконе, которая смотрела прямо в затылок стоявшего в нескольких метрах от них Лукаса. К горлу подступил комок — не потому, что Гермионе было что скрывать, а скорее, потому что сам факт наблюдения за ней со стороны Фальконе ее пугал. Зачем она вообще это делает? И зачем сейчас говорит об этом так открыто?

— Мы с мистером Ланнером старые друзья. Когда-то работали вместе в Министерстве.

Фальконе удивленно изогнула брови.

— Здесь, в Британии? Довольно интересно. У меня хорошая память на лица, и я почти уверена, что видела его дня три назад в лобби нашего отеля. Мне показалось, что он также приехал с делегацией. Не уверена, что можно работать в одном Министерстве, если до этого поработал в другом.

— Кажется, вы с кем-то его спутали, — Гермиона внутренне выдохнула. Вполне возможно, что это был просто странный блеф со стороны Фальконе, чтобы ее задеть. — Мистер Ланнер не работает на Министерство, у него частная юридическая практика. Он точно не мог быть в составе иностранной делегации.

Министр Италии снисходительно склонила голову, словно не поверила Гермионе.

— Конечно, все может быть, мисс Грейнджер. Но раз вы знакомы с мистером, простите, не запомнила его имени, то я могу быть спокойна. Кажется, вам ничего не угрожает. Кроме стертых в кровь ног, конечно, — глаза Фальконе хищно блеснули, и она сделала еще один глоток вина. — Будьте осторожны с этим, мисс Грейнджер, никогда не знаешь, когда придется бежать со всех ног. A presto!

Сделав едва заметный салют бокалом, Фальконе направилась за спину Гермионы, едва не задев ее плечом. Невольно обернувшись, Гермиона проводила ее взглядом и поняла, что та направилась в сторону министра Франции, который стоял за столиком в компании кого-то из своей делегации. Лица Фальконе не было видно, но по реакции Моро Гермиона поняла, что между ними явно состоялся какой-то безмолвный разговор. Заметив, что они разошлись, министр Франции явно заинтересованно смотрел на Фальконе, и в какой-то момент моргнул, показывая, что он принял что-то к сведению.

Но, прежде чем Гермиона успела даже подумать, что именно могла передать Виттория об их разговоре одним взглядом, по залу прокатился шепот, а музыка вдруг стихла. Это могло значить только одно — на бал прибыл Драко Малфой.