Вопреки року (гет)

— Осень в этом году не спешит наступать, — заметила Алкариэль и, обернувшись через плечо, бросила на Кирдана вопросительный взгляд. — Дожди не начались, дороги не развезло, и даже листва еще только слегка побледнела. Почему, владыка?

— Должно быть, все дело в падении Мелькора, — ответил Новэ и, подойдя к окну, посмотрел на виднеющийся вдалеке берег залива, озаренный серебристым светом Исиля. Шептались волны, и звуки эти вместе с криком чаек залетали в укрытую ночными тенями гостиную. — Он больше не искажает, и природа дышит спокойнее. Так, как повелел ей на заре времен Эру.

— Но зима все равно однажды придет? — не сдавалась нолдиэ. — Было бы грустно больше никогда не увидеть снега, не покататься на санках.

Владыка тепло, по-отечески улыбнулся:

— Разумеется. Смена времен года останется, не беспокойся. И они доплывут. Успеют. Сегодня ты вновь пойдешь на берег?

— Да, — подтвердила Алкариэль, и в темных глазах ее зажегся ослепительно-яркий огонь вдохновенного ожидания. — Умом понимаю, что это бессмысленно, ведь от моего местонахождения ничего не изменится, однако там, у воды, мне немного легче. Словно корабль из-за этого, в самом деле, чуть быстрее дойдет до Белерианда.

— Понимаю тебя, — кивнул Новэ. — Меня самого море успокаивает. Раз так, то не буду тебя больше задерживать — беги.

— Благодарю, владыка.

Алкариэль кивнула на прощание и, подобрав юбки, вышла в украшенный цветами и статуями коридор. Сбежав по широкой мраморной лестнице, она ступила в сад и с непроходящим удивлением огляделась вокруг.

Стояла середина осени, однако на клумбах все еще цвели астры, очитки и даже васильки. Обвивший колонны беседки плющ лишь слегка поблек, а звезды сияли по-летнему высоко и ярко.

«Какой необычный год», — подумала нолдиэ и ступила на дорожку, ведущую к морю.

Ладья Тилиона плыла в вышине, озаряя окрестности густым серебряным светом. Дно частично обнажилось, и Алкариэль, ступив на песок, пошла вдоль берега, на ходу разглядывая витые изгибы ракушек и прилепившиеся к камням густые водоросли. Однако взгляд ее нет-нет да и устремлялся вперед, к горизонту. Туда, где небо смыкалось с водой, куда стремились все ее мысли и фэа.

Плеск волн отсчитывал убегавшие безвозвратно минуты, как вдруг пронзительный крик птиц привлек внимание нолдиэ. Она в очередной раз подняла взгляд и вдруг увидела вдалеке стремительно увеличивавшуюся в размерах темную точку. Алкариэль вскрикнула, поняв, что именно это может для нее означать. Стоявшие у причала стражи заволновались, и вскоре один из них отделился, направившись в сторону дворца.

«Должно быть, с докладом к владыке», — догадалась нолдиэ.

Она прижала ладони к груди, словно надеялась таким образом унять вдруг начавшееся бешено колотиться сердце, и неподвижно застыла, не сводя взгляда с приближавшегося корабля. Вот он замедлил ход, и нис вздрогнула.

«Неужели им придется ждать?» — подумала она, и печаль тонкой темной пеленой накрыла фэа.

Она уже не сомневалась, кто именно приплыл сюда, к ней, в смертные земли, и, почти не думая, послала вперед тонкий серебряный луч осанвэ.

«Мелиссэ!» — последовал бурный, похожий на радостный крик ответ, и вскоре Алкариэль увидела, как от борта корабля отделилась лодка.

Далеко за спиной нолдиэ распахнулись широкие парадные двери дворца, и две фигуры, Оростеля и самого Кирдана, стали быстро приближаться, однако Алкариэль не обращала на них никакого внимания. Она вообще уже ничего не видела, кроме белоснежной, немного напоминавшей лебедя, лодки и до боли знакомой фигуры на ее носу.

— Макалаурэ! — громко крикнула она, протянув вперед руку.

— Алкариэль! — донес ответ ветер.

И тогда нолдиэ, не выдержав, сбросила легкие туфли и забежала в море. Вода обняла ее, сразу стало труднее двигаться, однако леди Врат все шла и шла. Сперва она зашла по щиколотку, затем по колено. Было видно, что муж то и дело оглядывается на гребцов фалатрим и что-то говорит им, резко и быстро. В конце концов, он просто перемахнул через бортик лодки и поплыл к ней навстречу.

Алкариэль уже зашла по пояс, когда муж, должно быть, достигнув ногами дна, распрямился, сразу оказавшись в воде по грудь, и она стремительно, насколько могла, побежала к нему.

— Melmenya, — прошептал он, заключая совершенно мокрую жену в объятия. — Алкариэль, родная…

— Наконец-то, — ответила эхом она и крепко, до боли в руках, сжала супруга. — Любовь моя…

Несколько мгновений он рассматривал ее, а после наклонился и, обхватив ладонями лицо, принялся целовать. Жена смеялась от разрывавшего ее грудь счастья, грозившего выплеснуться наружу и смести все на своем пути подобно цунами, и зарывалась пальцами в его мокрые длинные пряди. А ласковые, теплые губы мужа касались ее губ, шеи, глаз, щек, а после снова возвращались к губам. Фэанарион обнимал любимую, ласкал ее плечи, грудь, тонкий стан, и было видно, что он и сам еще с трудом верит, что все происходит наяву, а не во сне.

Море волновалось, то и дело накрывая влюбленных с головой, а после, сдавшись, отступало. Мокрая одежда облепила их тела.

— Любимая, — шептал Макалаурэ.

В конце концов, он зарылся лицом в волосы жены, она спрятала лицо на его груди, и оба так застыли, слушая дыхание друг друга и частое биение сердец.

— Да ты совсем мокрая! — наконец спохватился он.

— Ты тоже, — рассмеялась в ответ жена.

— Оба хороши, — ответил ей муж и, подхватив любимую на руки, понес ее к берегу.

Подошедший Оростель подал другу плащ, и Макалаурэ, поблагодарив, закутал в него жену.

— С возвращением в Белерианд, — приветствовал его Кирдан. — Ясной ночи и долгого дня.

— Благодарю, владыка, — ответил Фэанарион. — Признаюсь, рад вас всех видеть.

Тот посмотрел понимающе, а нолдо обвел новым взглядом побережье с заставленными кораблями пристанями, зеленые сады и далекий дворец.

Исиль стремительно катился к горизонту, однако звезды сияли по-прежнему густо и ярко.

— Я захватил тебе кое-что из одежды, — сообщил Оростель.

— Благодарю, — откликнулся Фэанарион. — Очень кстати, ибо мои скудные пожитки пока на корабле и прибудут, я полагаю, не раньше утра.

Владыка фалатрим заметил:

— Вы можете отдохнуть в своих покоях.

Макалаурэ поблагодарил его и, бросив счастливый взгляд на жену, взял ее за руку и вместе с ней пошел ко дворцу. Деревья шелестели, словно вместе со всеми радовались его прибытию, верные спешили навстречу и, поприветствовав, останавливались неподалеку, не желая мешать.

Алкариэль с мужем миновали длинные залы, вышли в ведущий к их временным покоям коридор и, в конце концов, остановились перед тяжелой дубовой дверью. Сердце нолдиэ снова гулко забилось, она сглотнула густую слюну, а муж, простившись до утра с Кирданом и друзьями, просто толкнул створку, пропуская ее вперед.

Светильники мерцали в глубине нежным голубоватым светом. Алкариэль подошла к сундуку и, подняв крышку, достала штаны мужа и пару рубашек. Он подошел и, молча прижав к себе, поцеловал и принялся одеваться.

«Должно быть, ему тоже сейчас трудно говорить», — поняла она.

Сменив платье, она расположилась в кресле и принялась расчесывать порядком спутавшиеся пряди. Когда же с этим было покончено, Алкариэль подняла голову и увидела, что муж стоит у камина, скрестив руки на груди, и глядит на нее внимательным, тяжелым взглядом.

— Кано, — окликнула она, кладя щетку для волос на столик рядом. — Как же ты там?..

Голос ее прервался. Муж вздрогнул, словно выныривая из задумчивости, и стремительно пересек разделявшее их расстояние.

— А ты? — спросил он и, став перед женой на колени, взял ее руки в свои и принялся рассматривать.

Под ногтями нолдиэ виднелись полоски въевшейся угольной золы. Кожа обветрилась и покраснела, ладони покрывали мозоли от меча. Муж тяжело вздохнул и, поцеловав по очереди каждый из пальцев на руках любимой, ткнулся лицом ей в колени и, крепко обняв ее за талию, так и замер.

Алкариэль глубоко вздохнула и, запустив пальцы в волосы мужа, начала их перебирать. Фэа пела, стремясь к любимому и заново его узнавая.

— Пойдем, пройдемся? — наконец предложил он, поднимая взгляд.

— Давай, — охотно согласилась жена.

Тогда Фэанарион вскочил и протянул ей руку. Жена вложила пальцы, и тогда оба покинули комнату, вновь отправившись на берег моря.

Звезды постепенно бледнели. Море пело им о чем-то своем, однако нолдиэ никак не могла разобрать его голоса. Зато она чувствовала, как постепенно и неумолимо, словно прибой, стираются все бесконечные годы, что пролегли между нею и мужем. Уходят, будто их и не было никогда. Две фэар тянулись навстречу друг другу, и нолдор не могли, да и не хотели разомкнуть объятий.

Остановившись у самой кромки воды, стояли они, глядя на светлеющее небо, и Макалаурэ крепко, но бережно и ласково обнимал любимую.

И вдруг он, обернувшись к Алкариэль и глядя ей в глаза, запел. Голос его, чистый и звонкий, победно взмыл в предрассветные небеса и поплыл над морем, и чайки с ветром понесли эту песню вдаль.

— Как красиво, — с восхищением выдохнула жена.

— Мелиссэ, жизнь моя, — прошептал он, — наконец-то я дома. С тобой.

И Фэанарион, наклонившись, со страстью поцеловал любимую.

Спустя какое-то время окончательно поднявшийся над горизонтом Анар осветил гостевые покои, отведенные лорду Врат и его супруге. Золотой луч, скользнув по мраморным прозрачным колоннам, по сорванной впопыхах и беспорядочно раскиданной на полу одежде, взбежал по спинке кровати и осветил две тесно переплетенные ритмично двигавшиеся фигуры. Тяжелое дыхание Макалаурэ, смешавшись с жарким стоном Алкариэль, эхом разносилось по покоям. Капли пота стекали по их телам, по вискам и спинам.

— Мелиссэ, — шептал муж, целуя уже порядком искусанные губы жены.

— Кано, — шептала она в ответ, и жизни их, судьбы, разорванные когда-то надвое злым дыханием севера, вновь сливались, сплетались воедино.

И прежде, чем Анар поднялся в зенит, а лорды Врат вышли, наконец, к своим друзьям, общий крик бесконечного, бескрайнего, словно море за стенами дворца, счастья, не единожды успел огласить покои, рисуя общую судьбу.

* * *

— Никак не могу привыкнуть, что с тобой теперь можно связаться осанвэ, — улыбнулся Кирдан Туору и обвел взглядом родичей. — Рад видеть вас всех.

— Мы тоже, владыка, — ответил Финдекано и, спрыгнув в лошади, помог спешиться жене.

— Бабушка Анайрэ уже прибыла? — в свою очередь поинтересовался Эрейнион.

Ветер доносил с моря знакомый запах йода и водорослей. Сын Фингона прищурился и бросил вопросительный взгляд на названного брата:

— Покатаемся? Как когда-то в детстве?

— Почему бы и нет? — охотно согласился Туор. — Я скучаю по тем временам.

— Я тоже, братишка, — признался нолдо.

Конюхи фалатрим увели лошадей, и Кирдан, сделав приглашающий жест, повел всех в сторону гавани, на ходу поясняя:

— Корабль из Амана прибыл сегодня ночью, однако на берег сошел пока только Макалаурэ.

— Вот как? — удивилась Армидель.

— Да. Точнее, добрался вплавь, потому что спешил. Теперь же судно как раз заходит в порт. Так что вы вовремя.

— Рад слышать это, — откликнулся Финдекано. — Однако не уверен, что приезд в Белерианд принесет аммэ радость.

— Что, Нолофинвэ до сих пор не проснулся? — понимающе спросил Киндан.

— Увы. После битвы я навестил его, надеясь, что чары Моринготто спадут, и отец придет в себя, но увы. Теперь, должно быть, надежды в самом деле нет.

Нолофинвион опустил взгляд, и шедшая рядом Армидель взяла мужа за руку и легонько сжала его пальцы.

— Благодарю, мелиссэ, — улыбнулся он ей в ответ и, на мгновение остановившись, быстро поцеловал в изгиб шеи.

Море волновалось. Холодный ветер трепал верхушки деревьев.

— Осень все-таки приближается? — полюбопытствовала Армидель.

— Это неизбежно, — ответил ей отец. — Однако непогода не помешает мореходам достичь цели.

— В этом я убеждена.

Скоро они подошли к причалу, и Эрейнион, приставив руку к глазам, стал вглядываться в очертания подходившего к пристани корабля.

— Похоже, путешествие, несмотря ни на что, не было для него легким, — прокомментировал в конце концов нолдо. — Царапины у ватерлинии весьма глубоки, одно крыло носовой фигуры отломано…

— Так и есть, — согласился Новэ. — Да иначе и быть не могло. Договор заключен, это правда, однако Оссэ по-прежнему остается морским майя.

— Р-р-р-рыба ползучая, — вполголоса обругал упомянутого майю Эрейнион, и было видно, что лишь присутствие матери удерживает его от того, чтобы высказаться более резко.

И все же судно, заходившее в порт, выглядело величественно и прекрасно. Казалось, что лебедь вот-вот горделиво расправит крылья и спросит: «Ну не молодец ли я?»

Были отданы швартовы, сброшен трап, и на палубе показалась высокая темноволосая фигура.

— Аммэ! — крикнул Финдекано и, птицей взлетев наверх, обнял Анайрэ.

— Сынок, — прошептала она, обнимая его и целуя. — Наконец-то…

Они стояли так некоторое время, словно вернувшись в те благословенные времена, когда вся семья жила в Амане и зло казалось далеким, а после Нолофинвион сделал приглашающий жест и помог матери спуститься вниз.

— Познакомься, — начал он, — это моя жена Армидель, дочь владыки Кирдана, и сыновья.

Он не стал уточнять, что один родной, а второй приемный — Анайрэ и сама об этом знала. К тому же, теперь это уже не имело никакого значения.

— Рада видеть вас всех воочию, — со слезами на глазах улыбнулась нолдиэ и приветствовала каждого из родичей.

На палубе показался Турукано рука об руку с Эленвэ, и старший брат с удовольствием обнял младшего:

— Рад, что твои поиски увенчались успехом. Хотя, признаться, и не надеялся.

— Я тоже в какой-то момент перестал в это верить, — признался тот. — Но все закончилось хорошо.

— Я вижу.

— Здравствуй, государь, — приветствовал подошедший Туор тестя.

В глазах того зажглась неподдельная радость, когда он увидел зятя:

— Здравствуй, мой мальчик. Эленвэ, познакомься…

— Виньямар ждет, чтобы приветствовать своего короля, — добавил муж Итариллэ после того, как с первыми радостными объятиями было покончено.

Однако, к его удивлению, Турукано лишь покачал головой:

— Не думаю, что снова приму корону — ты уже привык править, а я и без того слишком много времени потерял. Пока у меня на будущее другие планы. Мы прибыли в Белерианд не для того, чтобы вернуть власть над эльфами Виньямара, а к своей семье.

Турукано обернулся к жене и вопросительно посмотрел на нее. Та кивнула в ответ, и Туор, почесав задумчиво бровь, ответил:

— Что ж, в любом случае, мы все ждали вас.

Следом спустилась Амариэ, и все прибывшие направились, наконец, во дворец Кирдана. Перед новой долгой дорогой следовало хорошенько отдохнуть.

— Но мы ведь задержимся ненадолго? — спросила Армидель мужа.

— Разумеется, — ответил тот. — Я и сам соскучился по твоему отцу. К тому же Эрейнион с Туором хотят покататься на своем кораблике.

Он несколько секунд рассматривал жену, и в уголках его глаз застыли смешинки. Затем он отвел непослушный локон от ее лица и, наклонившись, поцеловал.

— Потом мы поедем в Виньямар, — уже громче для всех продолжил Финдекано, — а после я провожу аммэ в Ломинорэ. И уже оттуда, если ты захочешь, поедем в Хисиломэ.

— Захочу, — уверенно ответила Анайрэ. — Хотя до сих пор не могу поверить, что…

Ее голос прервался, и сын добавил понимающе:

— Мне тоже.

— Неужели совершенно ничего не изменилось? — с надеждой в голосе спросила она.

— Увы. Поэтому подумай хорошенько.

— Я уже все решила, сынок, — ответила уверенно Анайрэ. — Мы едем к нему.

— Что ж, — кивнул Фингон, — может, отец ждет именно тебя.

Он поднял голову и посмотрел в небо. Там, в вышине, кружила чайка. Сделав широкий круг, она развернулась и устремилась на запад, а старший Нолофинвион подумал, что скоро еще множество кораблей пристанут к берегам смертных земель. И эта мысль его порадовала.

* * *

— Договор! Соблюдай договор, майа! — рявкнул Морьо, хватаясь за ближайший канат.

Очередная высокая волна накрыла корабль телери. Буря не первый день трепала судно, заставляя страдать не только неподготовленных к таким тяготам эльдар, но и опытных мореходов. Явственно слышался смех Оссэ, когда особенно сильные удары обрушивались на корабль.

Бороться со стихией с каждым часом становилось все сложнее. Мачты трещали, давно убранный парус промок, а впереди, пока еще скрытые бурей, вырастали скалы.

— Оссэ! Древа возрождены. Исполняй договор! — сделал еще одну попытку Карнистир и тут же сплюнул попавшую в рот воду.

Злой хохот разнесся над морем.

— Вы убили Уинен, прикончили Мелькора, обманули Намо, — начал майа. — Нолдор посмели ставить условия. И этот трус Манвэ их принял! Но я… я не таков!

Фигура Оссэ, сотканная из водяных струй и потоков, грозно поднялась из пучины:

— Я, только я теперь владею этими водами, и в моих руках ваши судьбы! Мне нет дела до утерянного когда-то света — на дне всегда темно. И скоро вы в этом убедитесь!

Скалы стремительно приближались, а мощное течение не позволяло кораблю изменить курс.

— Я владыка! Ощутите же мою мощь!

Оссэ ликующе поднял руки вверх, готовясь разбить корабль, как совершенно неожиданно для себя и тех, кто еще был на палубе и продолжал бороться, провалился под воду. Море в ту же секунду успокоилось, а коварное течение исчезло.

— Прошу простить, не доглядел, — раздался голос Ульмо. — Не знал я, что здесь был этот… владыка. Валар чтят договор и рады возвращению света.

— Благодарю тебя, Ульмо! — искренне произнес Нгилион, так и не выпустивший из рук штурвал.

Карантир же внимательно оглядел корабль. Конечно, он еще держался на плаву, но повреждения были значительны.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Морифинвэ, — произнес Ульмо. — Там, за скалистым рифом, есть острова. Встаньте там.

— Но после мы продолжим свой путь на восток, — ответил Карантир.

— Разумеется, — произнес вала. — Больше этот… почти падший не посмеет нарушить слово Манвэ.

Легкое течение подхватило судно и направило его в обход мелей и острых подводных скал в уютную и спокойную бухту небольшого острова.

— Что ж, придется немного задержаться, — подумал Морьо и вслед за капитаном сошел на берег.

* * *

— Значит, твоя родина именно там, да? — Индилимирэ выразительно махнула рукой в сторону моря. Туда, где широкий звездный полог обнимал сияющее внутренними огоньками море. Подсвеченное крохотными, незаметными глазу живыми существами, оно светилось у побережья нежным голубоватым светом, напоминающим блеск светильников.

Тьелпэринквар кивнул дочке в ответ:

— Да.

— И она красива? — продолжала Индилимирэ.

— Без всяких сомнений.

Шедшая рядом Ненуэль присела на корточки, зачерпнула воды и плеснула ею в лицо. Ее муж улыбнулся, подал руку, помогая любимой подняться, а после привычным движением привлек к себе и поцеловал.

— Ты хочешь туда вернуться? — снова спросила дочка.

— Нет, — уверенно ответил отец.

— Почему? — даже в темноте было видно, как удивилась малышка.

— Понимаешь, — Тьелпэ подхватил Индилимирэ на руки и, остановившись, задумчиво поглядел на море, — в жизни может быть много прекрасного и священного, но мы не должны цепляться за то, что ушло. Нужно двигаться вперед и открывать сердце новому — только так мы можем остаться теми, кто мы есть.

— Нолдор? — радостно предположила эльфиечка.

— Именно, — отец потрепал ее по голове.

— А дядя Макалаурэ?

— И он тоже. Ведь он же приплыл к нам, в Белерианд.

— И все те, кто еще добреется к нам сюда вскорости!

— Правильно понимаешь.

Тьелпэринквар поцеловал дочку и, подав руку жене, направился неспешным шагом в сторону дворца. Индилимирэ то и дело вертела головой, осматривая Бритомбар, где прежде никогда не бывала, но много слышала от родителей.

— Вы именно здесь познакомились с аммэ, да? — в конце концов снова спросила она.

— Да, — подтвердил ее отец и взглядом указал на ближайший сад. — Вон там мы танцевали. Твоя мама была еще совсем малышкой, почти как ты.

— Покажи! — требовательно попросила дочь.

Тьелпэ слегка растерялся и, помолчав несколько секунд, признался:

— Вряд ли это возможно. Я помню только твою аммэ. Самого себя со стороны я не видел, а, значит, и цельной картинки у меня не получится.

Индилимирэ огорченно вздохнула, но тут раздались слова, заставшие ее с надеждой встрепенуться:

— Я могу показать тебе.

По узкой, посыпанной гравием дорожке в их сторону шел владыка Кирдан. В длинных серебряных одеяниях, сунув руки в карманы, он сам напоминал в этот момент луч Исиля.

— Мы были бы вам очень благодарны, — ответила за всех Ненуэль. — Признаться, мне и самой интересно.

— Ясной ночи всем, — поздоровался подошедший Новэ и, чуть прикрыв глаза, поднял руку. — Обернитесь.

Куруфинвион с семьей дружно поглядели в сторону моря. Таинственные огоньки, до сих пор мирно плававшие под водной гладью, стали собираться в стайки, а сама вода немного приподнялась.

Подобной магии ни Тьелпэ, ни его семья еще не видели. Морские волны начали подниматься все выше и выше, свиваясь в фигуры. Индилимирэ вскрикнула от удивления и восторга.

— Это же!.. — она не договорила, рассматривая диво во все глаза.

— Да, — подтвердил владыка Новэ, — это твои родители. Такие, какими они были в тот день, на празднике помолвки.

Фигура юной эльфиечки была полностью создана из воды и светилась изнутри голубоватым светом. Рядом стоял взрослый нэр. Он подошел, подал малышке руку, и оба начали танцевать. Даже издалека было видно, как личико маленькой Ненуэль светится неподдельным счастьем, а ее партнер старается сохранять совершенно серьезный вид, пряча улыбку умиления. Скоро танец прекратился, и подошедшая Вилваринэ увела дочку.

— Вот так это было, — прокомментировал Кирдан, и созданное из воды видение рассыпалось мариадом брызг.

— Когда мы встретились в следующий раз с твоей аммэ, она была уже взрослой нис, — добавил Телпэ.

— Да, я помню! — живо откликнулась дочь и обернулась к владыке Новэ. — А вы научите меня так же?

Тот рассмеялся в ответ:

— Охотно. Но, может быть, с этим лучше справится моя жена Бренниль? У нее больше опыта. Она охотно поучит вас обеих. А нам с твоим атто надо поговорить.

— Хорошо, — не стала спорить малышка и с готовностью спрыгнула с рук отца.

Ненуэль поцеловала мужа и пошла вместе с дочкой во дворец. Тьелпэринквар же с владыкой неспешно направились следом.

Долгое время они молчали, обдумывая предстоящий разговор. Спящие залы смотрели на них хрустальными глазницами окон. Лишь кое-где мерцали огоньки свечей, да тихие звуки флейты, неспешно плывшие над садом, навевали дрему.

Владыка фалатрим и король нолдор поднялись по широкой мраморной лестнице и отправились в гостиную, примыкавшую к покоям Тьелпэ. На круглом мраморном столике стоял серебряный кувшин, рядом ваза с фруктами, хлеб, мясо и два бокала, по воздуху плыли упоительные ароматы душицы, черной смородины, морошки, сосны и шиповника.

— Мелиссэ, — прошептал Тьелпэ, безошибочно угадав, кто именно приготовил им угощение.

— Восхитительно пахнет, — заметил Новэ. — Это напиток из ваших северных трав?

— Да, — подтвердил Тьелпэринквар. — Он хорош горячим.

— Тогда не станем медлить.

Кирдан сделал приглашающий жест, и нолдоран, сев в одно из кресел, взял свой бокал.

— О чем же ты хотел расспросить меня? — заговорил, наконец, о деле хозяин.

— О музыке Творения, — ответил Тьелпэринквар и, отпив глоток ароматного горячего напитка, начал объяснять.