Повелитель Тайн (джен)

— Не спасайте меня… Не спасайте меня…

Находясь в Замке Сефиры и вместив карту Шута, Клейн уже обладал статусом Короля Ангелов. Крики мистера Дверь больше не подвергали его Порче напрямую, однако от самого их содержания у него по коже головы пробежал холодок. Зрачки Клейна расширились, и в сердце невольно хлынул ужас.

Прежде он считал, что мистер Дверь всё время зовёт на помощь, но теперь услышал:

— Не спасайте меня!

Пока Клейн молчал, слабый, тонкий голос пронзал его Духовное Тело, словно иглами. Прокричав так больше десяти секунд, он внезапно изменился.

— Спасите меня… Спасите меня…

На этот раз даже язык, на котором звучали слова, немного изменился.

«…» Клейн без всякого выражения откинулся на спинку кресла и слушал ещё около десяти секунд.

После этого он перестал контролировать Мастер-ключ и проекцию Алой Короны Луны из Исторической пустоты, позволив пространству над Серым Туманом снова погрузиться в полную тишину.

Уф… Выдохнув, он по привычке постучал пальцами по краю длинного пёстрого стола и пробормотал себе под нос: мистер Дверь и правда безумен лишь наполовину, но сходит с ума не та часть «Его», что отчаянно кричит, а та, что выглядит спокойной, та, что способна рассуждать и говорить с людьми… Последняя в какой-то мере влияет на первую, искажая содержание «Его» криков?

Когда мистер Дверь находится в сознании, «Он» на самом деле кричит «не спасайте меня»… Для Короля Ангелов, пробывшего в заточении больше тысячи лет, такая реакция совершенно ненормальна. Если только «Он» не чувствует, что, вернувшись в реальность, принесёт с собой бедствие, которого сам не желает видеть… Король Ангелов, полностью утративший контроль?

Учитывая общение мистера Дверь с Императором и то, как «Он» всё это время пытался заманить его на Луну, которую занимает Внешнее Божество, возможен и другой вариант:

Изгнанный мистер Дверь, лишившись защиты, оставленной Изначальным Творцом, столкнулся с разъеданием какого-то Внешнего Божества и потерял большую часть рассудка. Его состояние лишь немного лучше, чем у Скованного Бога…

Путь Двери уже на Последовательности 3 позволяет странствовать по космосу. В почётном имени мистера Дверь также есть титул «Проводник бесконечного космоса»… Значит ли это, что ещё до изгнания этот Король Ангелов мог вступить в контакт с Внешними Божествами и попасть под какое-то влияние?

Да, и что означал тот последний взгляд мисс Маг: багровая земля, пирамидоподобные здания и космос в иной области? Похоже, это не часть нынешней Солнечной системы, но всё же и не совсем то, что требуется мавзолею Чёрного Императора… Это логово какого-то Внешнего Божества, повлиявшего на мистера Дверь? Или, вернее, один из якорей, оставленных «Им» на других планетах с живыми существами, когда мистер Дверь стал Мироходцем и оставил там свои легенды? Гораздо вероятнее второе, потому что, увидев ту картину, мисс Маг не столкнулась ни с какой Порчей из космоса…

Чем больше Клейн об этом думал, тем тяжелее становилось у него на сердце. Возможно, именно так и выглядит отражение того, как однажды начнётся апокалипсис.

Апокалипсис точно не исчезнет лишь потому, что о нём не думать или притворяться, будто о нём ничего не знаешь!

Неудивительно, что Жёлтый Свет Венитан пророчествовал: день, когда проклятие будет снято, станет началом истинного бедствия для семьи Авраам… Мистер Дверь беспрестанно зовёт на помощь, из-за чего семья Авраам не может породить нового полубога. Возможно, это тоже своего рода защита… Да, так семья Авраам потеряет свой статус и драгоценнейшие семейные реликвии, скатится в посредственность, но по крайней мере сможет сохранить род… Хе-хе, а в пророчестве способ снять проклятие находится в руках Ученика, получившего помощь от таинственного существования… Клейн тихо усмехнулся, и у него появилась идея, что ответить мисс Маг.

Он собирался велеть Форс передать своему учителю полуправду.

Во-первых, следовало подчеркнуть, что мистер Дверь уже наполовину сошёл с ума и чрезвычайно опасен. Уже одно лишь общение с «Ним» связано с огромным риском. Во-вторых, нельзя было упоминать второй ритуал снятия проклятия. Нужно было сказать только о принесении в жертву полубогов Путей Шута, Вора и Двери.

Это позволит Авраамам понять, почему их предок так настойчиво зовёт на помощь: потому что «Он» уже утратил разум и способен натворить любые ужасы.

Это должно было развеять тревогу семьи Авраам, не дать им попытаться помочь мистеру Дверь вырваться наружу и позволить им быстрее прийти к вере в Шута.

Второе отсечёт немногочисленных крайних радикалов среди членов семьи Авраам, которые захотели бы попытать удачу. Ведь у них попросту нет возможности завершить такой ритуал.

В то же время, если сообщить Авраамам сам ритуал, это усилит их доверие к Форс.

Если не считать того, что Чародеев секретов очень мало, то и тех, кто способен стать Эксцентричными колдунами, почти невозможно схватить. К тому же большинство из них сосредоточено в Тайном Ордене. Пойти против них — значит спровоцировать Заратула. Даже если у семьи Авраам есть полубог и они могут ненадолго задействовать Запечатанный Артефакт 0-го класса, такой ритуал им всё равно не завершить так легко. Да и охота на Паразита опаснее всего. Стоит им ошибиться — и они могут выйти прямо на аватара Амона. А это будет равносильно тому, что они сами подадут Амону десерт…

Кроме того, в будущем я ещё попрошу мистера Мира, Германа Спэрроу, напомнить мисс Маг, чтобы она остерегалась крайних элементов в семье Авраам… Немного подумав, Клейн ответил на молитву Форс.

* * *

Вернувшись из тумана истории в реальный мир, Клейн сел на паровозный поезд и прибыл в столицу Мидсишира. Когда-то это был второй по величине город Лоэна, а теперь ещё и передовая недавней войны — Констант.

…Разрушения здесь и правда чудовищные… Сойдя с поезда, выйдя с платформы и оглядевшись с возвышения, Клейн посмотрел на этот индустриальный город.

Хотя он приехал сюда впервые, прежде ему не раз попадались фотографии Константа в газетах и журналах.

Все эти снимки были чёрно-белыми и запечатлели самые разные стороны города.

Больше всего Клейну врезались в память три вещи:

Во-первых, здесь повсюду стояли трубы и высокие доменные печи — словно искусственный лес. Промышленная мощь города производила куда более сильное зрительное впечатление, чем Баклунд.

Во-вторых, большинство зданий здесь строилось из бетона и стали. Они стояли плотнее, чем в Баклунде.

В-третьих, угольной золой здесь было покрыто почти всё, включая людские тела, но воздух при этом оставался лучше, чем в Баклунде, потому что с моря постоянно тянул сильный ветер.

А теперь и высоченные доменные печи, и трубы, и многоэтажные строения стали редкими пятнами. Почти всё вокруг превратилось в груды руин.

И всё же по сравнению с жилыми кварталами фабричный район пострадал меньше. Всё потому, что здесь находилось много сталелитейных и военных заводов, одинаково важных для Фейсака.

Число погибших здесь наверняка превысило сто тысяч… — мысленно вздохнул Клейн. С багажом в руке он спустился по ступеням железнодорожного вокзала и вошёл в Констант.

По дороге к гостинице он продолжал отыгрывать Чудотворца и наугад выбрал молодого широкоплечего мужчину лет тридцати.

— Я странствующий фокусник. Мой лучший фокус — исполнять любые желания. Хотите попробовать? — прежде застенчивый Клейн теперь умел начинать разговор совершенно естественно.

Здоровяк бросил на него взгляд и раздражённо махнул рукой.

— Можешь воскресить моего отца, мать, двух братьев и ребёнка?

Сказав это, он даже не стал дожидаться ответа фокусника и, слегка раздражённый, пошёл к ближайшей стоянке общественных экипажей. На ходу он ударил правым кулаком себя в левую сторону груди.

Клейн остался стоять на месте, всё так же удерживая на губах улыбку, и молча смотрел ему вслед.

Он вспомнил журнал, который читал в поезде. Несколько страниц там занимали фотографии, показывавшие нынешнее состояние кладбищ Константа.

Надгробия были похожи на прежние трубы и доменные печи. Стеллажи с урнами напоминали рухнувшие многоэтажки…

Весь Констант словно оказался погребён внутри кладбища.

Убрав улыбку, Клейн обошёл пересохший фонтан и направился к ближайшему постоялому двору.

По дороге он слышал, как прохожие обсуждают места с привидениями и уголки, где появились жуткие чудовища.

— Когда я проходил у реки Марис, то слышал, как в воде плачет куча людей. Я даже посмотреть не осмелился и унёсся обратно в город, будто ветер…

— Да это ещё пустяки. Я видел кое-что пострашнее на Гиацинтовой улице, дом 9! К оконному стеклу там прилипло лицо! Очень бледное лицо!

— За моим домом пропало несколько прохожих, а след крови тянулся до ближайших развалин, но полиция так и не нашла тел…

— Какой ужас. Да благословит нас Богиня!

— Святой Повелитель Штормов, пусть эти призраки и монстры держатся подальше.

— Кстати, мэрия уже вывесила объявление: как только заметите такое, сразу сообщайте в полицию.

Похоже, эта война-мясорубка оставила после себя слишком много тел, которые не удалось упокоить, и они превратились в призраков. Уф, а у многих погибших, возможно, даже тел не осталось целыми… Да, здесь наверняка хватает и Потусторонних, утративших контроль из-за душевного срыва или из-за того, что лишились конечностей. Ещё и те, кто выпил зелье не по правилам, тоже особенно легко срываются… Ночные Стражи и Уполномоченные Каратели, конечно, будут постепенно всё это зачищать, но по крайней мере в Константе жители ещё очень долго будут постоянно сталкиваться с Потусторонними явлениями. В конце концов, часть призраков и чудовищ прекрасно умеет прятаться и уходить от преследования. По природе своей они чрезвычайно хитры… — пока Клейн шёл дальше, у него складывалось всё более чёткое понимание обстановки в Константе.

Здесь столкновение со сверхъестественным больше не было редкой случайностью. Оно стало частью повседневной жизни, просто с некоторой вероятностью.

В этот момент Клейн увидел, как через перекрёсток впереди проходит отряд Ночных Стражей в красных перчатках и чёрных плащах. Впрочем, никого из них он не узнал.

Ясно. Собор Безмятежности действительно прислал сюда группу Красных Перчаток на помощь… Хм, а что там происходит поблизости? Клейн едва заметно кивнул и, следуя духовной интуиции, перевёл взгляд на жилой дом за грудой руин.

На четвёртом этаже, за эркерным окном, к стеклу прилипло сильно разложившееся лицо и смотрело наружу сквозь мутную поверхность. По стеклу одна за другой сползали бледно-жёлтые потёки с чёрными прожилками.