Повелитель Тайн (джен)

В тот миг, когда Бернадетт увидела чёрную тень, она инстинктивно сжала правую руку и сотворила древнее копьё.

От острия до древка оно было испещрено багрово-красными пятнами, словно сгустками крови. От него исходила мощная аура разрушения, будто оно могло ранить даже истинное божество.

Копьё Лонгина!

Это копьё однажды явилось в древней эпохе, чьи истоки уже невозможно проследить, и было обагрено кровью великого существования. В этот миг оно низошло в мавзолей Чёрного Императора через Мистическое Воспроизведение.

Однако, когда Бернадетт нанесла удар вперёд, никакого эффекта не последовало, потому что наконечник копья оказался обращён ей за спину.

Хотя она собиралась атаковать чёрную тень перед собой, Копьё Лонгина странным образом ударило назад.

Эта область уже подверглась воздействию «беспорядка» или же какой-то разновидности искажения.

Над Серым Туманом, во дворце, Клейн заметил чёрную тень в тот самый миг, как она возникла перед Бернадетт. Он без колебаний поднял в руке Посох звёзд.

На этот раз он не ждал, как прежде, когда наблюдал за действиями Королевы Мистик и ещё размышлял, стоит ли даровать ей защиту. Всё потому, что опасность, исходившая от чёрной тени, буквально била в нём тревогу. Как-никак он был ангелом Пути Шута.

Что ещё важнее, Бернадетт, войдя в мавзолей Чёрного Императора, время от времени ощущала существование этой тени. А вот Клейн, даже опираясь на истинное зрение, даруемое Замком Сефиры, не мог обнаружить никаких зацепок.

А это, без всяких сомнений, означало опасность и ужас.

Когда все самоцветы, инкрустированные в чёрную трость, вспыхнули, в месте, где находились Бернадетт и чёрная тень, разнёсся мелодичный звон колокольчиков.

Бом!

Колокол, звучавший словно из бесконечной дали, нёс в себе неописуемую пустоту. Внутри мавзолея Чёрного Императора всё зримым образом застыло; фигура Бернадетт одеревенела, будто её заморозили. Она не могла сделать ничего.

Однако чёрная тень не погрузилась в водоворот времени. Словно пребывая в ином мире, выстроенном на совершенно иных основополагающих законах, она всё так же двигалась между двумя противоречащими друг другу реками судьбы — одной, полной яростных потоков, и другой, почти неподвижной.

Из-за этого её движения лишь замедлились; больше иллюзорный звон никак на неё не повлиял.

С тех пор как Клейн обрёл способность воспроизводить чужие силы, он впервые столкнулся с подобным.

Посоха звёзд

Однако именно потому, что движения чёрной тени замедлились, у него появился второй шанс.

Посоха звёзд

Самоцветы на кончике посоха вспыхнули, и Бернадетт, почти соприкоснувшаяся с чёрной тенью, исчезла прямо на месте.

В следующую секунду она возникла в десятках метров от прежней точки, возле высокой платформы внутри мавзолея.

Телепортация Посоха звёзд

Опытная Бернадетт не испытывала ни страха, ни паники из-за того, что оказалась заперта в мавзолее Чёрного Императора. Она решительно подняла левую руку, прижала к середине лба Венец Мудреца и пальцами провела по маске Бледной Смерти.

Мерцающая золотистая маска вдруг размякла и начала быстро извиваться, словно на ней собиралось проступить лицо, не принадлежавшее Бернадетт.

У этого лица были мягкие черты и явные признаки уроженца Южного континента, но при этом оно источало странное и жуткое ощущение. Любой, кто увидел бы его, поверил бы: стоит этим чертам стать достаточно чёткими, и лицо оживёт — как сущность, пришедшая из глубокой древности, как вечная тьма, где покоятся мертвецы.

К тому времени тело, духовность и сознание Бернадетт уже принадлежали бы этому лицу.

Когда лицо выпятилось наружу, каменные стены и плитки пола мавзолея Чёрного Императора начали выветриваться. Происходило это так стремительно, будто за какие-то две секунды с них смыло тысячи лет.

Почти сразу они покрылись пятнами времени, от них стали отваливаться крошки камня и подниматься пыль от ветра. Из трещин быстро полез тонкий белый мех.

Миг спустя мех превратился в белые перья, и казалось, будто их поверхность пропитана бледно-жёлтым маслом.

Аура чёрной фигуры постепенно ослабевала, словно широкими шагами устремлялась к смерти.

Её окраска тускнела, движения становились всё медленнее.

В пределах области, охваченной бледно-белой маской, даже само понятие «смерти» выветривалось и рассеивалось.

Но то, что было обозначено как «смерть», не являлось концом. Когда каменная стена и плитки пола мавзолея выветрились до определённой степени, а чёрная фигура разложилась до определённой стадии, начали быстро формироваться новые каменные блоки, а эфирные ореолы стремительно сгущаться.

В этот миг чёрная фигура вытянула правую руку.

Ладонь, сотканная из теней, внезапно схватила Бернадетт за шею с расстояния в несколько десятков метров!

Это произошло не потому, что рука удлинилась, а потому, что на миг исказилось само понятие расстояния — сорок пять метров стали равны сорока пяти сантиметрам.

Тёмная ладонь не сжимала слишком сильно, но Бернадетт ощутила холод.

Под этим холодом она осознала, что больше не может пользоваться двумя Запечатанными Артефактами 0-го класса — Венцом Мудреца и Бледной Смертью.

Обычно стоило ей влить в них духовность и задать соответствующую мысль, как Запечатанные Артефакты реагировали должным образом и порождали различные эффекты. Но сейчас сам бессловесный процесс и правила были нарушены и искажены. Какие бы мысли Бернадетт ни направляла в артефакты, они не отзывались.

Будто она говорила в пустоту.

Клейн, находившийся над Серым Туманом, не тратил времени зря после того, как попытка телепортировать Королеву Мистик провалилась. В его сознании стремительно складывались сложные символы и мистические знаки.

Чародея секретов

прежде была Мистикологом

Что же до того, откуда он узнал «Сокрытие Пространства», то, разумеется, источником была недавно продвинувшаяся Форс.

Ранее Клейн от имени мистера Мира, Германа Спэрроу, брал Путешествия Леймано напрокат. Заодно он попросил мисс Маг «Записать» соответствующие силы.

Затем он снова и снова высвобождал записанную силу, снова записывал её и вновь призывал из тумана истории полные Путешествия Леймано. Много времени не потребовалось: он овладел нужными знаниями и приёмом, так что теперь мог воспроизводить «Сокрытие Пространства».

Когда на Посохе звёзд загорелось ещё больше самоцветов, пространство вокруг Бернадетт потемнело, словно его накрыла завеса, сотканная из теней.

Эта завеса искажалась, скрывая пространство и отсекая снаружи чёрную тень вместе с её ладонью.

Это вернуло Бернадетт свободу.

В следующую секунду чёрная ладонь, насильно отделённая от неё, снова потянулась вперёд и коснулась границы скрытого пространства.

В этот миг в аномальной пустоте возникла прозрачная, похожая на воронку «дверь». Точнее, тайная «дверь», изначально существовавшая в скрытом пространстве, сама проявилась и распахнулась перед чёрной ладонью.

У каждого скрытого пространства есть «дверь», просто место её расположения зависит от мыслей создателя.

Ладонь, состоявшая из теней, стремительно проскользнула через распахнутую «дверь», вошла в скрытое пространство, снова схватила Бернадетт за шею и вновь нарушила связь Королевы Мистик с её Запечатанным Артефактом, исказив соответствующий порядок.

Одновременно с этим чёрная фигура подняла голову и взглянула к вершине мавзолея.

Казалось, она сквозь слой за слоем пространства и тумана изучает Замок Сефиры и Клейна.

Веки Клейна дёрнулись сами собой.

Он ощутил, что эта тень в какой-то мере понимает, где он находится, и вдобавок искажает нечто ещё.

Выражение лица Клейна незаметно стало необычайно тяжёлым. На Посохе звёзд одновременно загорелись разные самоцветы.

Он хотел попытаться украсть соответствующие Потусторонние силы противника. Лишь так у него появлялся шанс сдержать чёрную тень.

А чтобы повысить вероятность успешной кражи, Клейн перевернул левую ладонь и постучал по краю длинного пёстрого стола.

Однако его «кража» провалилась. Он не получил вообще ничего.

Цель давно ускользнула из фиксации, хотя с виду всё это время просто стояла на месте!

Взгляд Клейна застыл. Следом он увидел, как чёрная фигура вспыхнула и вошла в скрытое пространство, сокращая дистанцию между собой и Бернадетт.

Вот оно что… Она исказила моё истинное зрение, и потому я видел ситуацию не нынешней, а секундной, а то и двухсекундной давности… Эта мысль молнией пронеслась у Клейна в голове, и он предварительно понял причину предыдущей неудачи. Затем он решил призвать историческую проекцию Уилла Осептина, чтобы «Он» перезагрузил эту область.

В этот момент у Бернадетт, лишённой возможности воспользоваться Запечатанным Артефактом, за спиной выросли белые, призрачные лебединые перья.

Это была сказочная магия «Гадкий утёнок». Она позволяла Бернадетт явить неполную форму Мифического Существа, сохранив ясность рассудка. Пользоваться ею можно было дважды в день, и каждое применение длилось пятнадцать секунд.

Но в это мгновение её мысли снова взбунтовались. Они начали кипеть и становиться всё более хаотичными.

Из-за этого магия «Гадкого утёнка» оборвалась прежде, чем успела проявить свой эффект.

Почти одновременно Бернадетт увидела, как чёрная тень прилипает к её телу. Липкая, словно вязкая, разъедающая жидкость, она начала просачиваться внутрь.

Глаза Бернадетт потемнели, и в то же мгновение она вдруг что-то почувствовала. Ухватившись за последний миг ясности, она слегка приоткрыла рот и произнесла на беглом китайском:

— Родина…

Проникновение чёрной тени на миг замерло. Верхняя часть её тела медленно выпрямилась, и она посмотрела на Бернадетт.