Повелитель Тайн (джен)

Молитвенный зал в соборе Богини Вечной Ночи был таким же тёмным, как и прежде. Лишь отверстия в стенах пропускали немного света, словно звёзды в ночи.

Клейн сидел в неприметном углу. Сняв высокий цилиндр, он начал молиться, как благочестивый прихожанин.

Он лишь вкратце упомянул о том, как Розель воскрес в своём последнем мавзолее, и сосредоточился на Порче со стороны Изначальной Луны. Он намеренно подчеркнул, что, дабы не позволить «багровой луне» внутри него родиться в реальном мире, Розель решил прервать процесс возвращения к себе Уникальности Чёрного Императора и трёх характеристик Последовательности 1.

Под конец молитвы Клейн указал на скрытые опасности Карт Богохульства и выразил тревогу из-за местонахождения карты Матери и карты Луны.

На самом деле Розель упомянул только необходимость остерегаться карты Матери и ничего не сказал о карте Луны. Однако Клейн знал, что два пути — Земли и Луны — принадлежат Матери-Богине Разврата. Поэтому из осторожности он специально добавил и карту Луны.

Именно по этой причине он так тревожился из-за Матери-Земли, Лилит.

По сравнению с большинством из двадцати двух путей Потусторонние высоких Последовательностей двух путей — Сеятеля и Луны — обладали огромным преимуществом. Им не нужно было беспокоиться о пробуждении Изначального в собственных телах. Им не нужно было тревожиться, что близость к подземным глубинам вызовет расщепление личности. Всё потому, что Потусторонние характеристики, которыми они обладали, происходили не напрямую от Изначального и, следовательно, не несли соответствующего ментального отпечатка. Однако если бы они напрямую спустились под землю и вошли в Море Хаоса, то независимо от того, кто это был, Порча всё равно настигла бы их. Разница заключалась лишь в степени.

Это преимущество, скорее всего, объяснялось тем, что Прародительница Сангвинов Лилит была особенной даже среди древних богов. В конце концов, «Ей» не приходилось отводить значительную часть сил на то, чтобы сопротивляться пробуждающейся в ней воле Изначального. А в те времена невидимый барьер, защищавший этот мир, был ещё достаточно прочен и отделял Мать-Богиню Разврата и прочих Великих Древних от Земли, не давая «Им» слишком сильно вмешиваться во всё происходящее внутри.

Но с течением времени это преимущество постепенно обернулось проблемой.

По мере того как подземная Порча слабела всё больше и больше, невидимый барьер тоже истончался, и в нём начали появляться трещины. При таких обстоятельствах положение Матери-Земли, Лилит, становилось всё хуже. Ведь «Ей» приходилось сталкиваться с вторжением Матери-Богини Разврата, которое делалось всё сильнее и всё ужаснее. В этом смысле мёртвый Изначальный Творец — Древнейший — определённо уступал живой Матери-Богине Разврата.

С учётом того, что Внешние Божества, вышедшие за пределы Последовательностей, могли влиять на Потусторонних собственных путей, Клейн чувствовал, что не имеет права относиться к подобным вещам беспечно.

Закончив молитву, он подождал почти пять минут. Убедившись, что ответа не будет, он поднялся, надел высокий цилиндр странствующего фокусника и вышел из собора, принадлежавшего Богине Вечной Ночи.

Для него это было прежде всего исполнением обязанности сообщить. Что именно собирается сделать с этой информацией Богиня Вечной Ночи и пожелает ли «Она» напомнить ему о чём-то ещё, уже не зависело от него.

Иными словами, Клейну оставалось лишь пока верить, что Богиня Вечной Ночи сама понимает, что здесь важнее и что срочнее.

* * *

Баклунд, Церковь Урожая к югу от моста.

Эмлин Уайт, не снимая цилиндра, вышел из экипажа и посмотрел на солнце, затянутое облаками и туманом.

По пути ко входу в собор он мягко вращал кольцо на левой руке, будто напоказ демонстрируя своё положение.

Кольцо было полупрозрачным, словно отлитым из светло-красного янтаря. На его верхушке был вделан кроваво-красный драгоценный камень. Это была награда, которую Эмлин получил очень давно, — Кольцо Лилит.

Став полубогом, Эмлин уже мог в какой-то мере подавлять кровожадность, вызываемую кольцом. Теперь, чтобы нейтрализовать соответствующие отрицательные эффекты, ему каждый день было достаточно выпивать всего три бутылки человеческой крови. Поэтому, желая подчеркнуть свой особый статус Благословенного Прародительницы, он начал носить это кольцо постоянно.

Войдя в Церковь Урожая, Эмлин автоматически снял высокий цилиндр.

В этот момент Косми, Эрнест и остальные сангвины Баклунда, ожидавшие епископа Утравски, один за другим поднялись на ноги. Глядя в проход, они тихо поприветствовали: — Доброе утро, милорд.

Эмлин посмотрел вперёд и едва заметно кивнул.

— Мистраль всё ещё не пришёл?

— Граф Мистраль устроил у себя дома часовню, — просто объяснил Эрнест.

Эмлин ничего на это не сказал. Он пошёл дальше и небрежно бросил: — Когда начнётся месса, всё равно придёт.

Оглядевшись, он спросил: — А где епископ Утравски?

— Епископ ждёт вас в задних помещениях. Посланник Церкви уже прибыл. — Эрнест, сдерживая выражение лица, вежливо ответил на вопрос Эмлина.

Посланник Церкви… Эмлин повернул светло-красное кольцо на левой руке и направился вглубь собора.

Вскоре он увидел отца Утравски и посланника Церкви — человека с чуть вьющимися чёрными волосами, высоким носом и глубоко посаженными глазами.

— Это архиепископ Лорето, — представил посланника Эмлину отец Утравски.

Он стоял у окна, заслоняя собой большую часть света.

— Доброе утро, Ваше Преосвященство, — ответил Эмлин, соблюдая этикет Церкви Матери-Земли.

Лорето улыбнулся и заговорил на довольно неуклюжем лоэнском:

— Не нужно обращаться ко мне так. Хотя вы и не архиепископ, у вас статус архиепископа. С сегодняшнего дня вы становитесь иерофантом, высокопоставленным диаконом Церкви. На вас будут возложены дела сангвинов в Баклунде.

Не дав Эмлину времени переварить эту новость, Лорето продолжил: — По приказу Святого Престола я прибыл в Баклунд. Я изложу вам всё, на что в Церкви следует обратить внимание.

— Прошу, — вежливо ответил Эмлин, сдерживая восторг.

Лицо Лорето тут же стало серьёзным.

— Во-первых, и это самое важное: будь то священнослужители Церкви или верующие Матери-Земли, если кто-то утверждает, будто получил откровение, значит, этот человек обольщён демонами. Без исключений.

— Если кто-то доложит вам о подобном или если вы сами получите откровение, пожалуйста, как можно скорее уведомите епископа Утравски и передайте сообщение в Церковь.

Отец никогда раньше об этом не говорил… Странное требование. Словно тут кроется какое-то подозрение… Эмлин нахмурился и посмотрел на стоявшего у окна отца Утравски.

— Епископ никогда не говорил, что за подобным нужно следить…

Не успел он договорить, как вдруг понял: прозвучало это так, будто он критикует епископа Утравски, а в спешке более уместного объяснения он придумать не смог.

Почти одновременно Эмлин понял, что именно в словах архиепископа Лорето звучало столь странно.

Это же означает, что Матерь-Земля, которую ты ощущаешь, — не настоящая Матерь-Земля!

Это же означает, что огромное количество откровений, которые мы, сангвины, получали от Предка, — подделка. Их посылают демоны или злые боги… Взгляд Эмлина потемнел, хотя внешне он старался сохранять самообладание.

Лорето, однако, не придал этому значения и улыбнулся.

— Епископ Утравски вам этого не говорил, потому что сам не знал.

Отец не знал… В этот миг Эмлин даже испытал к епископу Утравски лёгкое сочувствие. Ему показалось, что как фейсакцу и иерофанту, сменившему веру уже в зрелом возрасте, тому пришлось столкнуться с отторжением со стороны других членов Церкви Матери-Земли.

Уловив перемену в его взгляде, Лорето добавил: — Потому что он Благословенный. Ему не нужно бояться искушений демонов и злых богов.

Епископ Утравски кивнул и спокойно сказал: — Откровения Матери-Земли находятся в «Её» Святом Писании, в строках учения. Всё, что выходит за эти пределы, — ересь.

Эмлин всё ещё недоумевал, но ни один вопрос так и не оформился окончательно. Хмыкнув, он спросил Лорето: — Тогда что за второй пункт, на который нужно обратить внимание?

Лорето снова сделал серьёзное лицо.

— Если вы получите откровение, не верьте ему слепо. Немедленно попросите епископа Утравски подтвердить его.

— Почему? — не понял Эмлин.

По сути, ему сейчас говорили, что любой ответ, который он сможет получить, будет либо от злых богов, либо от демонов.

Лорето тщательно подбирал слова и подробно объяснил:

— В этом мире существует множество злых сущностей. «Они» будут притворяться божествами и околдовывать священнослужителей, тем самым соблазняя верующих.

— Всё потому, что два главных пути Церкви Матери-Земли связаны с жизнью. Из-за этого воздействие на их носителей сильнее, чем в прочих Церквях. Время от времени находятся люди, которые ступают на ложный путь и пытаются проводить запретные жизненные эксперименты, медленно вырождаясь.

— Чтобы предотвратить подобное, мы ещё очень давно, следуя воле Матери, реорганизовали Церковь и создали систему Благоволенных и Благословенных.

Благоволенные и Благословенные… Познания Эмлина о Церкви Матери-Земли ограничивались Святым Писанием и частью священных текстов, так что на мгновение он растерялся.

Он и прежде ни разу не проявлял инициативы, чтобы расспросить отца Утравски о внутреннем устройстве Церкви Матери-Земли.

Лорето взглянул на Эмлина и слегка кивнул.

— Благоволенные — это священнослужители, снискавшие благоволение Матери и принадлежащие к двум путям — Земли и Луны. Благословенные — это те, кто получил благословение Матери и относится к другим путям.

— Последние куда меньше подвержены влиянию демонов и злых богов. Они помогают нам проверять подлинность откровений.

— При таких обстоятельствах даже указ, исходящий от Святого Престола, обязательно должен получить подтверждение одного из Благословенных, занимающего как минимум вторую по старшинству должность. Иначе его можно считать недействительным.

Говоря это, Лорето достал документ и развернул его перед Эмлином. Помимо всего, о чём архиепископ только что рассказал, в нём содержались подробности о том, как сам Лорето принял это поручение и назначение посланником.

В конце документа стояло несколько имён. Первым значилось имя из Святого Престола Церкви Матери-Земли — матриарх Роланд. Остальных Эмлин не знал. Лишь последнее имя он с трудом опознал как подпись отца Утравски.

Почерк у отца Утравски и правда ужасный… — пробормотал про себя Эмлин, и одновременно в нём стало быстро нарастать сильное сомнение по поводу всей системы Благоволенных и Благословенных.

Почему Благословенные меньше поддаются обольщению злых богов и демонов?

Почему именно они способны проверять откровения, а Благоволенные — нет?

Пока мысли мчались одна за другой, Эмлин внезапно заметил одну деталь:

Благословенные не относятся к двум путям — Земли и Луны!

Значит, проблема не в Благоволенных, а в самих этих двух путях? Эмлин смутно почувствовал, что его догадка и есть правда.