Повелитель Тайн (джен)

Что касается молитвы мистеру Шуту, Балдур был всеми руками и ногами за. И уж точно не собирался давить на Бонна.

Сам он молился больше минуты и по утрам, едва проснувшись, и по вечерам перед сном. Он благодарил мистера Шута за чистый солнечный свет, вкусную пищу и жизнь, в которой больше не было отчаяния.

— Хорошо. Тогда я пока подготовлю сегодняшние продукты. — С улыбкой Балдур кивнул Бонну.

Через несколько минут он внёс на кухню множество мешков с ингредиентами, будто тащил несколько свёрнутых рулонов штор.

В это время Бонн отыскал стул, сел и от всего сердца вознёс молитву мистеру Шуту.

— Великий правитель над Миром духов, Шут, не принадлежащий этой эпохе, прошу, даруй мне твоё благословение. Молю, исполни моё желание избавиться от уродства…

В соборе на Филлипс-стрит, в нескольких местах Баяма, в Новом Городе Серебра и в новом Лунном городе, укрывшемся в лесу, одновременно зазвучали тихие молитвы.

Синь, Рус и остальные, слишком остро сознававшие собственную ущербность, смутно догадывались, что мистер Шут собирается исполнить такую просьбу. И потому, молясь, дрожали всем телом, не в силах совладать с собой.

Они жаждали стать такими же, как все нормальные люди.

Они также тосковали по шумному, оживлённому Баяму. Жаждали жареной рыбы по секретному рецепту, конфетных фабрик и лакомств со всего света. Жаждали жизни, где можно пить, разговаривать, петь и танцевать.

В древнем дворце над Серым Туманом Шут Клейн, сидевший во главе длинного бронзового стола, увидел, как одна за другой вспыхивают крупицы чистого света, складываясь перед ним в величественное звёздное море.

Перекрывая друг друга, молитвы эхом разносились по Замку Сефиры, и по воздуху шли круги, словно по воде.

Клейн на несколько секунд прикрыл глаза, вслушиваясь, затем поднял правую руку, согнул средний палец и постучал по краю длинного пёстрого стола.

Невидимая сила, похожая на расходящиеся по воде волны, устремилась к каждой молитвенной точке света и опустилась на жителей Лунного города.

Синь внезапно что-то почувствовала и подняла руку к середине лица.

В следующее мгновение она нащупала нос.

Почти инстинктивно Синь несколько раз провела по нему пальцами сверху вниз и лишь тогда поверила, что у неё вырос нос, что она больше не уродлива.

Она тут же закрыла глаза, склонилась и прижалась лбом к земле, не в силах сдержать хвалу мистеру Шуту.

Вокруг неё похвалы звучали всё громче и громче, постепенно сливаясь в единый голос.

Глаза Руса разошлись в стороны, глаза Бонна стали симметричными, и в Лунном городе каждый изуродованный человек — или тот, чью внешность искажали унаследованные черты, — начал освобождаться от прежних ограничений: его тело менялось, возвращаясь к нормальному человеческому облику.

В этот миг — будь то в новом Лунном городе, в новом Городе Серебра или в самом Баяме — они услышали, как зазвонил соборный колокол.

Гонг!

Неземной гул колокола отозвался в сердцах всех жителей Лунного города. Он прозвучал в ушах каждого, кто его слышал, словно очищая душу и пробуждая в людях самое искреннее чувство к самой жизни.

Слёзы, которые Синь, Рус и остальные так долго сдерживали, наконец хлынули наружу. Они почувствовали, как тело и душа успокаиваются и становятся ясными, будто с них смыло последнюю пылинку.

Они невольно подняли головы и обратили взгляд к источнику колокольного звона. Оказалось, он доносится откуда-то за пределами нового Лунного города — из неведомой дали.

Чудо… Эта мысль почти одновременно вспыхнула в умах жителей Лунного города.

В новом Городе Серебра, связанном с ними, Уэйт Чирмонт и остальные тоже устремили взгляд вдаль — в сторону Баяма.

Именно оттуда шёл этот звон.

— Слава мистеру Шуту! — почти одновременно пробормотали они, прижав правую ладонь к левой стороне груди.

В Баяме Бонн вместе с Балдуром, по чьему лицу струились слёзы, поспешно выпрямились. Оба повернулись к Филлипс-стрит, к собору, принадлежавшему мистеру Шуту, и с благоговением и благодарностью стали вслушиваться в священный звон, нисходивший словно с Небес.

Однако над Серым Туманом сам Шут Клейн был несколько ошеломлён и озадачен.

Внезапный колокольный звон вовсе не входил в его планы.

Тогда он перевёл взгляд на собор Шута на Филлипс-стрит, 16.

Почти одновременно через молитвенные огни он увидел высокую колокольню, пристроенную к собору. На её вершине стоял молодой человек в остроконечной шляпе и классической чёрной мантии.

Юноша держал в руке чёрный молот и снова и снова бил им в колокол.

Словно почувствовав обращённый сверху взгляд, он остановился, слегка поднял голову и поправил хрустальный монокль на правом глазу.

Одновременно с этим его улыбка стала ещё шире.

«…» Клейн едва не выругался.

В этот миг взгляд у него почти без всякой маскировки стал отсутствующим. Он никак не мог понять, с какой стати Ангел Времени Амон вдруг явился и с самым серьёзным видом начал звонить в колокол его собора.

Вообще-то Клейн давно был готов к тому, что здесь могут появиться Амон или Заратул. Слишком уж много людей было в Городе Серебра и Лунном городе — незаметно раствориться во внешнем мире они никак не могли.

Иными словами, рано или поздно о Городе Серебра и Лунном городе непременно должны были узнать разные Церкви и тайные организации. При таком раскладе дальнейшая проповедь — явная или скрытая — уже не меняла сути. Поэтому Клейн молчаливо согласился с тем, что Город Серебра распространяет веру в Шута. Это было подготовкой к тому, чтобы получить больше якорей для продвижения к Последовательности 1.

Именно исходя из этого, он был готов к приходу в Баям Заратула, Амона и прочих скрытых врагов. Более того, он даже надеялся на это.

Здесь, в Замке Сефиры, Клейн, обладавший статусом и уровнем Короля Ангелов, мог до предела использовать преимущество домашнего поля. К тому же у Города Серебра имелись Запечатанные Артефакты 0-го класса. Он был способен полностью сдержать Амона и расправиться с Заратулом.

По сравнению с тем, чтобы основное тело Клейна внезапно столкнулось с подготовленным врагом где-нибудь в другом месте, или с тем, чтобы враги обнаружили его город марионеток, это, безусловно, было куда более выгодным вариантом.

Однако нынешние действия Амона сбивали Клейна с толку. Он никак не мог понять, чего именно хочет добиться Бог Обмана.

* * *

Филлипс-стрит, 16, внутри собора Шута.

Дежурный архиепископ, один из шести старейшин совета Города Серебра, Деррик Берг, тоже с изумлением поднял взгляд на витражи.

Лучи солнца проникали внутрь, позволяя ему ясно разглядеть одну сцену за другой.

Чёрный молот опускался, и затухающая дрожь колокола постепенно стихала.

Я ведь никому не поручал бить в колокол… Деррик нахмурился.

Как человек из Города Серебра, как полубог домена Солнца, он обладал острым чутьем и сразу понял: что-то пошло не так.

Но этот странный звон не принёс никакой беды. Кроме самого звона, всё вокруг выглядело совершенно обычным.

Пока Деррик, опираясь на силы Неомрачённого, осматривал окрестности, он быстро перебирал в уме, не имеет ли колокол какого-то особого символического смысла в мистике.

Отвергнув все варианты, он внезапно вспомнил Писание Шута, которое они с Городом Серебра сами же и сочинили.

Там ведь была строка о колоколе!

Она использовалась для описания отношений между Ангелом Времени Амоном и мистером Шутом, подтверждая истинный статус последнего.

Именно с этим местом Деррик до сих пор не был согласен, потому что прекрасно знал: Богохульник Амон вовсе не Благословенный мистера Шута. Их отношения нельзя было назвать даже просто напряжёнными — они были откровенно враждебны.

Однако прежняя ложь Деррика уже успела убедить остальных членов совета из шести старейшин Города Серебра. Те поверили, что Ангел Времени Амон — существо, которому мистер Шут поручил пролить первый свет на народ Покинутой Земли Богов. Именно потому, что «Он» паразитировал на Деррике, и произошла цепь последующих перемен, завершившаяся нисхождением надежды.

Деррик хотел было всё объяснить, но ему было слишком неловко. Это неизбежно вытянуло бы наружу слишком много лжи, и тогда в глазах других старейшин и жителей Города Серебра он бы окончательно лишился достоинства. Как однажды выразилась мисс Справедливость, это была бы социальная смерть.

В конце концов он решил пока ничего не предпринимать, надеясь, что мистер Шут сам когда-нибудь заглянет в Священное Писание. И если там окажется что-то неподобающее, «Он» непременно ниспошлёт откровение и исправит неверные представления.

К его удивлению, мистер Шут не сказал ничего и молча позволил этому Писанию существовать.

Неужели в колокол сейчас и правда бьёт Амон? Деррик на миг оцепенел: в это было слишком трудно поверить.

Он поспешно опустил голову и начал молиться, сообщая мистеру Шуту о случившемся.

* * *

Над Серым Туманом, в Замке Сефиры.

Прежде чем Клейн успел устранить Амона, тот внезапно сделался прозрачным, обратился в луч света и исчез с вершины колокольни.

Чего же этот тип добивается? Если бы «Его» отцом был Император, а не Древний Бог Солнца, я бы вполне мог заподозрить, что «Он» звонит по мне в погребальный колокол… Проверяя, не прячутся ли где-нибудь в телах жителей Города Серебра и Лунного города новые Амоны, Клейн безуспешно пытался разгадать мотивы противника.

Как раз когда он собирался воспользоваться гаданием, Деррик завершил молитву.

…Писание, Писание? Уголки губ Клейна дёрнулись. Из груды хлама он призвал то самое Писание, которое Город Серебра когда-то принёс ему в жертву.

Прежде он успел пролистать лишь несколько страниц, но читать дальше ему стало слишком стыдно, и он предпочёл сделать вид, будто ничего не происходит.

Разумеется, беспечностью это не было. В этом вопросе Клейн оставался предельно осторожен. Ещё в Замке Сефиры он с помощью гадания удостоверился, что Священное Писание не способно причинить ему вред.

Лишь убедившись в этом, он позволил Городу Серебра пользоваться этой книгой.

Медленно глубоко вдохнув, Клейн протянул правую руку и начал переворачивать страницы одну за другой.

Мышцы его лица понемногу задёргались, а уголок губ неудержимо пополз в сторону.

Клейн листал всё быстрее и быстрее, пока не добрался до последней страницы.

Хлоп!

Он резко захлопнул книгу и швырнул её обратно в груду хлама.

После этого чуда в Лунном городе… да, зелье уже переварено по большей части. Пора городу марионеток выйти на историческую сцену… Без всякого выражения Клейн оценил собственное состояние и едва заметно кивнул.

С тех пор как он получил предварительный контроль над Замком Сефиры, он уже мог принимать из реального мира отклик о переваривании зелья.