Повелитель Тайн (джен)

Лайнер прошёл сквозь шторм и приблизился к маяку.

В тусклой пелене дождя перед глазами капитана, матросов и пассажиров возникла небольшая гавань.

Чуть позже на пристани появился мужчина лет тридцати в синей форме, с чёрным зонтом и стеклянным фонарём в руках. Нечастыми, довольно своеобразными знаками он начал направлять лайнер к месту швартовки.

Когда он увидел, что трап начали опускать, то раскрыл рот и крикнул: — Эй, братцы, вы откуда будете?

Хотя ветер заглушил большую часть его голоса, слова всё же добрались до лайнера и достигли ушей Альфреда.

— Ты знаешь, что это за место? — внимательно посмотрел Альфред на адъютанта и оруженосца.

На нём не было парадного генеральского мундира. Вместо этого он носил обычный для Баклунда чёрный плащ. Его яркие светлые волосы небрежно спадали вниз, а голубые глаза напоминали глубокое лесное озеро.

Адъютант, аккуратно зачесавший волосы назад, сперва покачал головой, давая понять, что не уверен, а затем объяснил: — После того шторма я потерял ориентировку.

В этот момент капитан, держа зонт, вышел на палубу и ответил мужчине: — Два дня назад мы вышли из Восточного Балама и, к несчастью, попали в шторм.

— Что это за гавань?

Мужчина на мгновение забегал глазами. Не ответив прямо, он крикнул: — Погодите-ка немного, ладно?

После этого он развернулся и, держа над собой зонт и фонарь, побежал к постройкам возле причала.

Такая реакция превзошла ожидания Альфреда и остальных пассажиров, но для опытного капитана, первого помощника и прочих она странной не была: в портах Бушующего моря им доводилось сталкиваться и не с такими аномалиями. Поэтому все просто терпеливо стали ждать, что будет дальше.

Через пять-шесть минут мужчина привёл с собой женщину.

Зонта у неё не было, а плащ с капюшоном был перепачкан соком дерева Доннингсмана.

Под наблюдением вооружённых матросов они вдвоём подошли к лайнеру и поднялись по трапу на палубу.

Теперь, с такого расстояния, большинство пассажиров наконец смогли разглядеть их как следует.

У мужчины были каштановые волосы и карие глаза. Кожа у него была грубая, и сразу бросалось в глаза, что он из низов и много вынес на своём веку. Женщине было чуть за двадцать, её ясные глаза отливали зеленью, а длинные льняные волосы, прилипшие мокрыми прядями к лицу, придавали ей чистый и чарующий вид.

Это была весьма красивая женщина с диковатым нравом.

— Здрасьте, это гавань Утопия, — нетерпеливо представил мужчина. — А я Теодор, временный начальник порта.

Сказав это, он рассмеялся, явно довольный тем, какую замечательную должность себе придумал.

Разумеется, капитан прекрасно понимал, что значит так называемый «временный начальник порта». Поэтому внезапная радость мелкой сошки его ничуть не задела.

Слегка нахмурившись, он спросил: — Гавань Утопия? Почему я никогда о ней не слышал?

Теодор посмотрел на него и сказал: — Такое мне часто говорят.

— Хе, кабы не тот треклятый ураган, вы бы, может, сюда вовек не попали!

Не дожидаясь, пока он добавит что-нибудь ещё, женщина поспешно выступила вперёд: — Утопия не лежит на безопасном морском пути. Обычно сюда заходят за припасами только те, кто хорошо знает эти воды и знает о самом этом месте.

Значит, основная клиентура этой гавани — пираты? Как капитан мог не понять, на что она намекает? А в подобных обстоятельствах обе стороны как раз и защищало молчаливое понимание, при котором никто не говорил прямо.

Он коротко кивнул и спросил: — А вы кто?

— Меня зовут Трейси. — Женщина улыбнулась. — Я хозяйка гостиницы при гавани, а ещё её администратор и прислуга.

Оглядевшись, она добавила: — Шторм очень сильный, на корабле будет качать. Оставаться там на ночь — не самый мудрый выбор. В гостинице вас ждут устойчивые кровати, горячая вода, чистая еда, тёплые одеяла и обстановка, которая напомнит вам о доме. Всего десять пенсов за ночь. Это цена за одноместный номер.

— А кроме того, вы сможете выпить в соседнем баре и насладиться нашим тёплым гостеприимством.

Очевидно, эта дама явилась сюда завлекать клиентов.

Капитан оставался настороже и прямо отвечать не стал. Он кивнул и сказал: — Я не могу решать за пассажиров. Пусть каждый выбирает сам. Разумеется, как капитан, я останусь на корабле вместе с командой.

Улыбка Трейси не дрогнула, и она сказала: — Тогда я буду ждать в гостинице тех гостей, кто захочет сойти на берег.

Похоже, она получила какое-то образование. В ней не было той горячности и грубости, что у женщин из других портов, для которых каждое предложение начиналось и заканчивалось руганью.

Трейси уже повернулась, собираясь уйти, когда к ней шагнул Теодор и с недовольной миной сказал: — Ты бы хоть спасибо сказала, что я сразу принёс тебе весточку.

Говоря это, он правой рукой хлопнул её по ягодице и крепко ущипнул.

Шлёп!

Трейси отшвырнула его руку и выругалась: — Ты ублюдок, которого должен отыметь осёл!

Сделав несколько шагов вперёд, она спустилась с лайнера по трапу.

Теодор потряс рукой и, усмехнувшись, бросил ей вслед: — Сучка!

Эта сцена внезапно взбудоражила многих пассажиров на борту.

Для них главным недостатком корабля была скука, а теперь в гавани обнаружился бар.

Это означало, что там можно встретить дешёвых уличных девиц, совсем не похожих на североконтинентальных или южноконтинентальных. Здесь были местные девицы — со своим особым колоритом.

А если повезёт или если не пожалеть денег, кому-то, быть может, удастся даже провести ночь с той своевольной красавицей!

В одно мгновение многие пассажиры собрали багаж и приготовились отправиться в гостиницу у гавани.

Увидев это, адъютант Альфреда спросил: — Генерал, мы тоже сойдём на берег?

Альфред медленно покачал головой.

— Мы ничего не знаем об этом месте. Нужно быть осторожными. Остаться на корабле — лучший выбор.

Адъютант с этим не спорил. Он лишь обеспокоенно спросил: — А как же те, кто уже сошёл?

— Это их выбор. — Альфред без выражения смотрел в окно. — Если случится несчастье, мы хотя бы сможем уберечь больше людей. А если всё окажется не слишком серьёзно, разобраться будет нетрудно.

Сказав это, он перевёл взгляд на адъютанта и оруженосца.

— Сегодня ночью будем дежурить по очереди, чтобы не допустить никакой беды.

Альфред, которому уже доводилось иметь дело с Духовным Орденом, Школой Мысли Розы и другими организациями Южного континента, инстинктивно настораживался всякий раз, когда оказывался в незнакомом месте.

После того как он обменялся мнением с капитаном, Альфред лёг в постель. Слушая, как мощные порывы ветра бьют в оконные стёкла, а проливной дождь стучит по палубе, он уже почти задремал.

И тут со стороны гавани донеслась мягкая, печальная мелодия.

Казалось, её выводила флейта. Она прерывалась и вновь возникала сквозь шторм, будто чьи-то рыдания.

Альфред мгновенно погрузился в эту музыку. Будто бы он вернулся в Баклунд, который вечно являлся ему во сне, и снова очутился в смешении счастливого детства, тревожной юности и множества иных чувств.

Он резко тряхнул головой, стряхивая это состояние, и понял, что дело не в каком-то психологическом воздействии, а в самой обычной человеческой реакции.

Альфред скатился с кровати, подошёл к окну и, воспользовавшись потусторонними способностями Шерифа, убедился, что услышанная им музыка доносится именно из той дешёвой гостиницы.

Не от гостей с корабля. Их цель слишком ясна, им сейчас не до таких мелодий… Значит, в Утопии и вправду бывают туристы? Или это играла та хозяйка и прислуга по совместительству по имени Трейси? Если так, значит, она женщина с историей… Альфред не без грусти подумал об этом, отвёл взгляд и перестал об этом думать.

Хотя ему было любопытно, сходить на берег он не собирался.

Вскоре звук флейты стих. В гостинице у гавани снова воцарилась тишина, и ничего неожиданного не произошло.

Так, незаметно, время шло дальше. Шторм стих, и небо постепенно посветлело.

В восемь утра пассажиры лайнера один за другим вернулись обратно. Все они еле держались на ногах и выглядели измученными.

Увидев это, матросы тут же расхохотались: — Похоже, здешние цыпочки и вправду что надо!

Пассажиры одновременно покачали головами, и на их лицах проступило сожаление.

Один из них потёр виски и сказал: — Ланти-пруф здесь недурён. И дешевле, чем в других местах. Я не рассчитал, перебрал и просто вырубился. Даже не знаю, было у меня что-нибудь с той красоткой или нет. Эх, проснулся уже только потому, что корабль вот-вот должен был отплыть, и вообще не помню, что делал после того, как напился. Хвала Богине. «Она» хотя бы позволила мне лежать в постели, а не спать под дождём.

Остальные пассажиры заговорили один за другим и сказали, что у них история была почти такой же.

Конечно, у каждого детали отличались. Например, кто-то особенно хвалил десерт на завтрак в дешёвой гостинице.

Матросы лишь жалели, что сами не успели попробовать дешёвый и вкусный Ланти-пруф, и потому принялись подтрунивать над пассажирами:

— А может, ночью с вами были не здешние цыпочки, а такой здоровяк, как Теодор? Раз вы все были пьяны, кто теперь разберёт, что там случилось!

— Ха-ха, попробуйте-ка пощупать свои задницы!

Под этот оживлённый гомон матросы убрали трап и подняли паруса, и лайнер медленно отчалил.

Лишь когда они прошли тёмный участок моря и вернулись на знакомый безопасный маршрут, Альфред наконец расслабился. Он улыбнулся адъютанту и оруженосцу: — Можете отметить это место на карте и сделать пометку, что здешняя выпивка и десерты весьма недурны. Ах да, и девушки тут тоже весьма своеобразные.

Ещё через несколько дней плавания по извилистому безопасному маршруту лайнер наконец прибыл в гавань Эскельсон, что в заливе Деси.

Обладавший и дворянской выправкой, и светским чутьём, Альфред нанёс визит старшим офицерам ближайшей военной базы и прекрасно поужинал в их обществе.

Когда он вернулся на одну из загородных вилл, принадлежавших его отцу, то с удивлением обнаружил там оруженосца, которого прежде отправил разузнать кое-что.

— Что случилось? — Альфред отложил беспорядочные мысли.

Оруженосец понизил голос и сказал: — Генерал, ни на одной официальной карте королевства нет и следа гавани Утопия.