Повелитель Тайн (джен)

Хотя голос, доносившийся из телеграфной конторы, сам по себе не казался чем-то необычным — всего лишь слегка прерывистым, без явных перепадов интонации, — обычно он бы никого не напугал. Но сердце Верду вдруг взорвалось волной ужаса.

Это было так, словно пылающая пуля влетела в арсенал, угодила в бочку с легко воспламеняющимся порохом и мгновенно взорвала весь страх, который Верду прежде копил и подавлял.

Ужас, хлынувший во все уголки его тела, будто схватил сердце Верду чьей-то рукой и начисто вышиб мысли из головы. Он резко развернулся и, обезумев, помчался к остаткам пирса, у которого стоял пиратский корабль.

За всё это время Верду напрочь перестал соображать. Он не вспомнил даже о том, что классическая мантия позволяла ему «Телепортироваться». Он просто бежал по развалинам на своих двоих, то и дело спотыкаясь о случайный мусор и тяжело падая на землю. Иногда лицо его синело от стягивающей одежды, и ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дух.

И всё же, едва немного придя в себя, он всякий раз снова поднимался и продолжал бежать. Он выглядел так, будто полностью утратил рассудок и действовал лишь на инстинктах.

Без силы, которой он её удерживал, деревянная дверь не смогла сохранить равновесие. Она соскользнула с рухнувшей стены и упала на заваленный кирпичом пол.

Серовато-белый туман и призрачные дома исчезли.

Через пять минут Верду вернулся под штормом к пирсу.

Глаза его были широко раскрыты, полны паники и смятения. Он даже не заметил, что на палубе пиратского корабля стоит человек и молча смотрит на него сверху вниз.

Это был молодой мужчина в полувысоком цилиндре и длинном чёрном пальто. Лицо его оставалось холодным и бесстрастным.

Верду ни о чём не раздумывал. Он тут же взбежал по трапу обратно на пиратский корабль, ринулся в кают-компанию, затем на второй этаж, а оттуда — к себе в комнату.

Бах!

Он захлопнул дверь и, свернувшись калачиком на узкой маленькой кровати, плотнее закутался в одеяло и задрожал.

Когда у него снова треснуло ещё одно ребро и по телу хлынула мучительная боль, Верду наконец немного оправился от ужаса. Он понял, что руки и ноги ломит, тело пылает, а каждый вдох звучит у него в ушах будто раскат грома.

Собрав все силы, он наконец стянул с себя классическую мантию и рухнул обратно на кровать. Голова у него кружилась, к горлу подступала тошнота. Воздуха отчаянно не хватало.

Снаружи, у каюты, мужчина с холодным лицом вдруг поднял руку. Он достал перчатку из человеческой кожи и натянул её на левую ладонь.

В следующее мгновение мужчина растворился в воздухе и появился в одном из уголков развалин, рядом с самой обыкновенной деревянной дверью.

Он нагнулся, поднял дверь и вновь поставил её перед обрушившейся стеной.

Сразу после этого мужчина в чёрном пальто повторил действия Верду: взялся за ручку и нажал её вниз.

Затем толкнул деревянную дверь вперёд, позволив ей прислониться к стене.

Почти одновременно он увидел серовато-белый туман. Увидел смутно различимые улицы и дома за этим туманом.

Среди домов самым ясным и бросающимся в глаза было здание телеграфной конторы гавани Банси. Всё остальное было более или менее размыто.

И в этот миг спокойный голос из телеграфной конторы спросил через дверь: — Кто… ты… такой?

— Я… Герман… Спэрроу, — тем же отрывистым тоном ответил молодой мужчина в полувысоком цилиндре.

Внутри телеграфной конторы гавани Банси внезапно воцарилась тишина, словно кто-то бесшумно направился к двери.

В этот самый момент Герман Спэрроу повернул голову в другую сторону.

Из глубины улицы шла фигура. На ней была соломенная шляпа, на шее висело полотенце, а сама фигура, сгорбившись, что-то тащила.

По мере приближения силуэта предмет позади него постепенно проступал всё яснее.

Это был чёрный двухколёсный экипаж с навесом, защищавшим от палящего солнца и дождя.

В экипаже сидела дама в платье до щиколоток, прикрытая вышитым веером.

И она, и человек, который тянул экипаж, были окутаны густым туманом, так что разглядеть их лица было почти невозможно.

Когда они поравнялись с Германом Спэрроу, ему едва удалось различить сквозь туман несколько деталей.

У сгорбленного мужчины, тянувшего экипаж, лицо сгнило, и по нему стекал желтовато-бледный гной. Кожа дамы там, где её не закрывали веер и одежда, была распухшей и лоснилась среди множества синюшно-чёрных пятен.

Дзынь! Раздался звонок, и прямо перед Германом Спэрроу промчался голубой трамвай из двух вагонов.

Только теперь Герман Спэрроу заметил под ногами железно-чёрные рельсы. А над головой тянулись длинные провода.

На крыше вагона виднелась довольно сложная металлическая рама, скользившая по этим проводам.

Сквозь стеклянные окна Герман Спэрроу увидел пассажиров внутри.

Они сидели лицом к улице, но от них остались лишь головы. За каждой головой волочился окровавленный позвоночник.

Зрачки Германа Спэрроу расширились. Он молча смотрел на эту картину и долго не двигался.

Почти через минуту он сделал шаг вперёд, пытаясь войти на расплывчатую улицу под серовато-белым туманом.

Однако туман преградил ему путь. Как бы он ни пытался, пройти сквозь него не удавалось.

Пятнадцать минут спустя Герман Спэрроу прекратил попытки, закрыл деревянную дверь, развеяв туман, затем ухватил её и «Телепортировался» прямиком на пиратский корабль, совершенно не беспокоясь о возможном проклятии.

После этого он поставил деревянную дверь на палубу и снова протянул левую руку к дверной ручке.

Внезапно в шее Германа Спэрроу раздался хруст. Казалось, его голову невидимая рука резко дёрнула вверх, вытягивая из шеи окровавленный позвоночник.

Выражение лица Германа Спэрроу не изменилось. Он холодно поднял правую руку, прижал её над головой и силой вдавил голову обратно на место.

Сразу после этого, словно ничего не произошло, он повернул ручку и снова распахнул деревянную дверь, позволив ей опереться о борт.

Однако на этот раз перед ним не возникло ни серовато-белого тумана, ни улиц, ни домов, ни трамвая. Можно было сказать, что не произошло ровным счётом ничего необычного.

В следующую секунду деревянная дверь стремительно начала разрушаться, превращаясь в кучу грязи, будто пыталась избежать участи стать предметом дальнейшей проверки.

Герман Спэрроу не стал ей мешать. Он достал золотое кольцо с вделанным рубином, надел его и продержал на пальце почти десять секунд.

Когда кольцо исчезло, Герман Спэрроу протянул правую руку и вытащил из пустоты такую же обыкновенную деревянную дверь, после чего продолжил попытки.

Убедившись, что деревянная дверь утрачивает свои свойства, стоит ей покинуть Банси, Герман Спэрроу небрежно махнул рукой, позволив ей раствориться в воздухе.

Спустя два часа тёмные тучи в небе начали понемногу рассеиваться. Шторм, который так долго назревал, в конце концов так и не разразился.

Когда пиратский корабль уже далеко отошёл от гавани Банси, Верду, закончив обрабатывать раны, выпил лекарство и быстро погрузился в сон, чтобы привести в порядок психическое состояние.

В туманном мире сновидения он бежал по пустынной болотистой равнине, лихорадочно что-то выискивая, но так ничего и не находил.

Внезапно из глубины пустоши до Верду донёсся смутный голос:

«Великий… Бог Битвы…

«Символ… железа… и… крови…

«Владыка… хаоса… и… распрей…»

Эта фраза повторялась снова и снова, но не настолько тревожила Верду, чтобы вырвать его из сна.

Спустя какое-то время Верду проснулся и открыл глаза.

В этот момент в каюту через окно уже лился утренний солнечный свет, принося с собой тусклое сияние.

Верду медленно сел и понял, что ему даже не нужно прибегать к силам Астролога, чтобы вспомнить три строки почётного имени, услышанные во сне.

А относительно богатые знания в мистицизме подсказали ему, что речь идёт о скрытом существовании уровня божества.

Это результат неполных символов и обозначений вокруг алтаря? Или того, что я увидел ту улицу в серовато-белом тумане? Верду нахмурился и погрузился в глубокие раздумья.

Он не стал опрометчиво произносить это почётное имя вслух, потому что прекрасно знал, насколько жалко погибали люди, решавшиеся на подобное.

Бог Битвы… Верду смутно припоминал, что встречал имя этого божества в одной из семейных книг. Он решил сперва всё как следует разузнать, а уж потом думать, как с этим быть.

* * *

Гавань Банси, обрушившаяся прибрежная гора.

Из расщелин между камней вырвались алые, ослепительно-белые и оранжевые языки пламени, складываясь в человеческую фигуру.

На этой фигуре была чёрная, залитая кровью броня, а волосы — огненно-рыжие, средней длины. На вид он был молод и красив.

Между его бровей виднелась кроваво-красная отметина, похожая на знамя. На лице проступали следы гниения. Это был не кто иной, как злой дух Красного Ангела, Саурон Эйнхорн Медичи.

— Если бы у «Него» не было Замка Сефиры и характеристики Служителя Тайн, позволяющих марионеткам бегать по всему миру без оглядки на ограничения расстояния, мне бы не пришлось идти таким кружным путём, — цокнул языком злой дух Красного Ангела; оставалось загадкой, с кем именно он разговаривал.

Ворон спустился с высоты и сел на вершину валуна.

Вокруг его правого глаза белел круг, а из клюва раздался человеческий голос:

— Ты сказал «Его», а не «его». Совсем не в твоём стиле.

Злой дух Красного Ангела усмехнулся.

— Потому что «Он» хочет, чтобы другие называли «Его» «его», а не «Его».

Говоря это, Саурон Эйнхорн Медичи покосился на ворона.

— Эта твоя форма выглядит милее, чем истинный облик, не находишь, Воронёнок?

Белоглазый ворон ответил без малейшей тени гнева: — Твои насмешки всё те же. Так и живёшь в прошлой эпохе.

Злой дух Красного Ангела улыбнулся и сказал: — Всё идёт довольно гладко, и «Он» попался на удочку. Но я думаю, даже если «Он» это обнаружит, то, скорее всего, просто закроет глаза. Чтобы вы двое смогли стать Великими Древними, «Дверь» должна вернуться. Лицемерный «Он», наверное, всё ещё колеблется, стоит ли это делать, ведь малейшая ошибка обернётся грандиозной катастрофой. Ха-ха, а я люблю катастрофы.

— Воронёнок, когда ты собираешься расплатиться? Если у тебя не хватает сил, я не смогу завоевать доверие этого безмозглого Авраама.

— Когда он помолится тебе, — ответил белоглазый ворон. — Если боишься, что такое состояние продлится недолго, я могу подсадить в твоё тело Червя времени и помочь удержать его. Благодарить меня не нужно.

Сказав это, ворон расправил крылья и исчез в необъятном ночном небе.

Злой дух Красного Ангела повернул голову и, пользуясь преимуществом рельефа, с торжественным выражением лица посмотрел вниз, на руины Банси.