Повелитель Тайн (джен)

«Этот маленький город под названием Утопия по своей сути ничем не отличается от тех, что я посещала прежде. И народные обычаи, и жители, и архитектура здесь почти полностью следуют привычному лоэнскому образцу.

«Я слышала, что на Южном континенте существует множество странных и диковинных традиций. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся испытать их на себе. Разумеется, уже после того, как на Восточном и Западном Баламе восстановится мир.

«К слову, самое необычное здесь — это погода: она меняется без конца, и штормы случаются постоянно. Поэтому у большинства людей есть зонты и плащи, пропитанные смолой дерева Доннингсмана. Служащий гостиницы рассказал мне, что человеку с определённым уровнем дохода, которому вдобавок приходится работать под открытым небом, нужно долго копить, чтобы купить себе плащ. Иначе болезнь отнимет у него ещё больше.

«Местных метеорологов здесь нет. Я понятия не имею, почему погода так резко и часто меняется, и могу лишь предположить, что дело в близости моря и мест, где зарождаются ураганы. Да, в нескольких километрах от Утопии находится глубоководная гавань. Однако людей там не хватает, управление оставляет желать лучшего, и потому она способна работать лишь в весьма ограниченном масштабе.

«Нет здесь и местных газет. В конце концов, это всего лишь небольшой городок с несколькими тысячами жителей. Газетчики в основном продают „Тасок Таймс“, „Дези Миррор“ и „Сиуинд Ньюс“…

«Вторая причина, по которой мне нравится это место, — многие жители Утопии сохраняют оптимизм и по-настоящему страстно любят жизнь.

«Пока я писала эти строки, мимо гостиницы как раз прошёл оркестр.

«Это не профессиональный оркестр, а коллектив, собранный исключительно из любителей. Среди них есть чиновники, стражи порядка, стряпчие, полицейские, школьные учителя, рабочие конфетной фабрики, владельцы лавок… Те, у кого денег побольше, отвечают за более крупные и сложные инструменты — например, виолончели, скрипки и прочее. Горожане из низшего и среднего слоёв играют на сравнительно простых инструментах вроде семиструнных гитар и губных гармошек.

«В некоторые выходные они проходят по улицам, начиная путь с муниципальной площади. Описав круг по всему городу, они возвращаются к собору Святой Арианны у площади. Это они называют „музыкальной прогулкой“.

«Во время такой прогулки они не только не отвергают других горожан, желающих присоединиться, но даже побуждают их петь и танцевать вместе с шествием. По моим наблюдениям, участники полны радости и искренне довольны тем, что могут свободно выражать свою любовь к жизни. От этого у меня самой возникает ощущение кипучей жизненной силы.

«Должна признать: это необычайно заразительно. Я и сама попробовала присоединиться к прогулке и в упоении музыкой, танцами и песнями совершенно забыла о своих заботах. Мне запомнилось только счастье…

«Сегодня, впрочем, они не гуляют по городу, а осыпают благословениями новобрачных у собора.

«Кстати о свадьбах: больше всего меня озадачивает то, что здесь есть только собор Богини Вечной Ночи. Стоит вспомнить, что в большинстве мест королевства, даже в маленьком городке, обычно есть как минимум два собора: один — Богини Вечной Ночи, другой — Повелителя Штормов.

«До сегодняшнего дня я и представить не могла, что в обычном городке королевства могут почитать только одно божество.

«Впрочем, лично мне это не доставляет больших неудобств. До восемнадцати лет, под влиянием семьи, я могла верить лишь в Повелителя Штормов. Но после окончания гимназии я по-настоящему поняла, что Богиня — самое сострадательное и милосердное божество.

«Возвращаясь к свадьбам: несколько дней назад я побывала на одной церемонии и обнаружила, что в Утопии есть свои особые обычаи.

«Из них больше всего мне понравилось то, что, когда священник объявляет их мужем и женой, жених и невеста кланяются друг другу. В этих отношениях никто не стоит выше другого: они всего лишь искренне благодарят за то, что смогут провести остаток жизни вместе.

«Возможно, это и есть одно из выражений равенства мужчины и женщины в учении Богини…

«Кроме того, после свадьбы устраивают несколько особых свадебных игр. К примеру, жениха и невесту просят публично рассказать историю своей любви.

«Для них это, должно быть, довольно неловко, но гостям такое кажется весьма интересным. Да, мне тоже. Но на собственной свадьбе я подобных пунктов точно не добавлю.

«На этой свадьбе я услышала лучшую любовную историю из всех, какие знала до сих пор. Если представится случай и если вам, дорогие читатели этой рубрики, такое придётся по вкусу, я, пожалуй, перескажу её. Разумеется, поменяв имена и кое-какие подробности, чтобы не поставить молодожёнов в неловкое положение…

«Главная причина, по которой я люблю Утопию, — её еда. Здесь всё потрясающе вкусно. Немногочисленные рестораны очень хороши, а лучший из них, без всякого сомнения, — ресторан при гостинице „Ирисы“, где я остановилась.

«Будь то самый простой говяжий стейк, жареная свиная отбивная, мясо на углях, пряная жареная рыба или даже более сложные и трудоёмкие блюда вроде тушёной баранины с горошком, густого сливочного супа, картофеля с маслом и запечённой картофельной кожуры — всё это достигает уровня лучших городских шеф-поваров. Кроме того, здешние повара весьма искусны в создании оригинальных блюд. Здесь есть и кисло-сладкие мясные кубики, и запечённая рыба, щедро приправленная всевозможными специями…

«Даже с основными продуктами, которые, казалось бы, не дают простора для экспериментов, повара Утопии не сдаются. В этом городе я ела самые разные тосты: с бататом, картофелем, маслом, кремом, фруктами… Стоило мне только захотеть, и за целую неделю я ни разу не повторила бы одно и то же.

«Но если что здесь и заслуживает особой хвалы, так это десерты.

«Сливочный пудинг, фруктовый пудинг, торт „Чёрный лес“, морковный пирог, молочный торт, маффины, яичные тарталетки…

«От одних этих строк я снова чувствую голод. Вот почему, прожив здесь уже неделю, я всё ещё не хочу уезжать. Больше всего сейчас меня тревожит не кошелёк, а собственный вес. Я рада, что в гостинице нет весов, и в то же время упрекаю их за это.

«Красное вино Утопии тоже весьма достойно. Единственная проблема в том, что ему не хватает выдержки и глубины, которые приходят с возрастом. Похоже, виноградники вокруг города этого пока не осознали.

«И здесь мне хочется всерьёз порекомендовать один напиток: утопийский „Шипучий ледяной чай“. Он очень необычен и, помимо сладости и пузырьков, дарит ещё более поразительное ощущение…

«Каждый вечер я гуляю по муниципальной площади. Именно туда большинство жителей Утопии приходит развлекаться. У них какая-то необыкновенная любовь к голубям.

«На площади я познакомилась с художником. Его зовут Андерсон. Он красив, а талант его поистине выдающийся. К сожалению, он немой…

«Ещё я познакомилась с одним писателем. Его зовут Алзу. Довольно странное имя. Он сказал, что пишет большой роман, и попросил меня оценить начало.

«О самом романе я говорить не буду, но меня заинтересовали несколько знакомых имён в его начале.

«Там были Андерсон, Венди… Ах да, это хозяйка моей любимой пекарни…

«Я спросила об этом, и Алзу с очень серьёзным видом объяснил, что, когда писатель не может придумать имена персонажам, вполне естественно брать за образец знакомых людей.

«С этим я согласна.

«…

«Поскольку размеры колонки слишком малы, чтобы вместить все мои мысли, на этом я закончу.

С любовью,

Шарлотта»

Моника отложила перьевую ручку и дважды внимательно перечитала рукопись. Затем исправила несколько слов и отдельные грамматические ошибки.

Она была писательницей. Поначалу ей так и не удалось прославиться, и потому она могла зарабатывать на жизнь только третьесортными любовными романами. После того как Моника обратилась к Богине Вечной Ночи, отец едва не разорвал с ней всякие отношения.

Однако после того как мисс Форс Уолл, автор «Виллы Грозового Ветра», открыла рубрику путевых заметок и после войны получила на неё весьма тёплый отклик, Моника тоже начала писать о своих путешествиях для некоторых баклундских газет. Это идеально совпадало с её увлечением, а само увлечение придавало ей ту особую живость, которая и помогла ей стать известной обозревательницей путешествий.

Шарлотта — таков был её псевдоним.

Когда чернила окончательно высохли, Моника специально переписала статью ещё раз, вложила копию в конверт и наклеила марку.

Убедившись, что адрес указан верно, черноволосая дама, одетая на дезибэйский манер, взяла сумочку и вышла из гостиницы, направившись к почтовому отделению Утопии.

Почта находилась рядом с телеграфной конторой. Всякий раз, проходя мимо последней, Моника считала её существование напрасной роскошью.

С её точки зрения, Утопии редко требовалось отправлять телеграммы. Возводить ради этого отдельную телеграфную контору было слишком расточительно.

Отправив письмо, Моника посмотрела на небо и направилась к муниципальной площади.

Когда она подошла ко входу в собор Святой Арианны, то встретила Байлза.

Он был полицейским. Когда-то, из-за того что Моника оказалась свидетельницей по делу об убийстве, он допрашивал её в гостинице «Ирисы».

К сожалению, человека по имени Вендел Моника не знала.

Обменявшись кивками в знак приветствия, Моника вошла в собор, нашла место и тихо стала слушать проповедь священника по имени Таунсенд.

С тех пор как она обратилась к Богине Вечной Ночи, именно этого священника Моника считала самым похожим на настоящего служителя церкви. Волосы у него уже наполовину поседели, говорил он неспешно и мягко, держался спокойно, а глубокий низкий голос всякий раз незаметно умиротворял людей.

Моника закрыла глаза и сосредоточенно стала слушать проповедь.

* * *

Графство Восточный Честер, лес, принадлежавший семье Холл.

Альфред, Хибберт и Одри вместе со слугами вели по лесу своих фоксхаундов, преследуя добычу.

С тех пор как они стали взрослыми, это была первая совместная охота для всех троих.

В присутствии сестры Альфред и Хибберт прекрасно проводили время — по крайней мере, внешне.

А для Альфреда самой большой трудностью было сдерживаться и не показывать, насколько он теперь необычен. Иначе, окажись на этой охоте Паладин Дисциплины, остальным просто не досталось бы шанса.

Он знал, что сестра тоже Потусторонняя, но знал и то, что Потусторонний Последовательности 7 Пути Зрителя не обладает настоящей боевой мощью.

Преследуя добычу, они выскочили из леса и увидели впереди пшеничное поле.

— Где мы? — небрежно спросила Одри, одетая в охотничий костюм.

Она впервые охотилась в этом лесу и не знала, куда именно он выводит.

Хибберт тоже не слишком хорошо ориентировался в этих местах. Он повернул голову и сказал своему сопровождающему: — Спроси кого-нибудь.

Пока они ждали ответа, трое Холлов со смехом обсуждали свои трофеи. А золотистый ретривер Сьюзи лишь взглянула на фоксхаундов, пытавшихся к ней приблизиться, и заставила их отступить.

Через некоторое время слуга Хибберта вернулся и доложил: — Сэр, поблизости есть деревня под названием Хартларк…

Хартларк… Та самая деревня с обычаями поклонения дракону? Я пришла сюда с другой стороны? Услышав это, Одри опешила.