Повелитель Тайн (джен)

В этот миг Одри даже заподозрила, что «устроение судьбы» вовсе не было связано с тем, чтобы она отправилась в Хартларк расследовать обычай поклонения дракону. Возможно, всё это было нужно лишь затем, чтобы она почувствовала неладное, заколебалась и, воспользовавшись Виртуальной Личностью где-то поблизости от Хартларка, тайком направила мысли двух братьев, заставив их незаметно изменить решение. А это, в свою очередь, неизбежно позволило обнаружить особую связь её сознания с Ливисейдом и тем самым привлечь внимание дракона разума.

Пусть именно её втянули в эту расстановку, Одри всё равно ощутила благоговейный страх. Чтобы добиться подобного эффекта, нужно было с поразительной точностью понимать, как поведут себя разные люди. От одной этой мысли у неё холодело внутри.

В конце концов, даже Одри, полубог Последовательности 4, Манипулятор, сочла происходящее полностью укладывающимся в её ожидания. Всё развивалось ровно так, как ей хотелось, и она совсем не насторожилась.

Дракон разума сложил огромные крылья и посмотрел вниз, на Одри в синей накидке.

— Это лабиринт снов, образованный множеством разумов. Даже если тот, кто расставил ловушку, спустится сюда лично, ему потребуется некоторое время, чтобы найти эту комнату. К тому же я не задержусь надолго.

Ясно, «Он» всё-таки опасается ловушки, но считает, что некоторые вещи стоят такого риска…

Лабиринт снов… Это сила Потустороннего Ткача снов или способность, уже претерпевшая качественное изменение? — удержав мысли под контролем, Одри спокойно спросила: — Что именно вы хотите узнать?

Гигантский серовато-белый дракон гулко произнёс: — Меня зовут Ариехогг. Я один из трёх древних драконов, что ещё остались.

Значит, он — один из трёх выживших драконов Второй Эпохи, а те немногие драконы, о которых сейчас известно, — лишь потомки драконов времён древних богов? — Одри слегка кивнула и не стала перебивать.

За её спиной, прямо посреди равнины, заросшей синевато-чёрной травой, стояла деревянная дверь безо всякой опоры. Выглядело это чрезвычайно странно.

Ариехогг не стал тратить время. Представившись, он сразу спросил: — Где ты нашла Ливисейд?

Одри была готова к этому вопросу и честно ответила: — В книге под названием «Путешествия Грозелля». По слухам, её собственноручно создал Король Драконов Анкевельт.

— Грозелль… — Ариехогг явно никогда прежде не слышал этого имени. Повторив его, он сразу же спросил дальше: — Что это за книга?

Светловолосая Одри кратко объяснила:

— Это книга, внутри которой находится почти настоящий мир. Одновременно она может затягивать в себя людей, соответствующих определённым условиям, или тех, кто сам предлагает книге свою кровь, позволяя втянуть себя внутрь и жить в том мире.

Ариехогг замолчал на две секунды.

— В этом книжном мире есть море коллективного подсознания?

— Да, — с полной уверенностью ответила Одри. — Город Чудес, Ливисейд, который я видела, находился глубоко в море коллективного подсознания этого книжного мира.

Дыхание Ариехогга вдруг стало тяжелее.

— Что ты видела в том Ливисейде?

Одри припомнила увиденное и сказала: — Город, полный высоченных колонн и величественных дворцов.

— Кроме того, я входила и в резиденцию Короля Драконов. Там мысли любого живого существа отдаются эхом по всей округе. Я называю это место Залом Истины.

— В самом конце Зала Истины, за троном Короля Драконов, стоит древняя и таинственная бронзовая дверь. Я не знаю, что именно запечатано за ней. Но, как бы там ни было, это крайне опасно, и я не посмела приблизиться.

Одри сказала чистую правду, просто умолчав о догадках, к которым пришли мистер Мир, мистер Звезда и она сама.

Ариехогг погрузился в полное молчание. Невозможно было понять, о чём он думает и не анализирует ли нынешнее положение дел, связанное с Ливисейдом.

Пока это длилось, его голова опускалась всё ниже и ниже, будто он вот-вот сорвётся с вершины каменного столпа высотой больше сотни метров и рухнет вниз.

Как раз когда Одри, напряжённая этой слишком уж странной сценой, уже собиралась задать вопрос, Ариехогг вдруг резко поднял голову.

Золотые вертикальные зрачки в его глазах стали ещё холоднее, и голос вновь раскатился над этой дикой местностью.

— Ливисейд…

С глухим рокотом, похожим на дальний гром, вещи, скрытые в темноте за Ариехоггом, начали быстро проступать. По мере того как сцена светлела, возникали их очертания.

Это были гигантские каменные столпы высотой свыше сотни метров. Одни стояли поодиночке, другие поддерживали многочисленные величественные и древние дворцы.

Эти столпы и дворцы, в основном серовато-белые, покоились на основаниях, похожих на острова. Всё это в точности совпадало с тем Городом Чудес, Ливисейдом, который только что описала Одри.

Нет, скорее всего, это и был Город Чудес, Ливисейд.

Лишь теперь Одри поняла, что древний дракон разума Ариехогг сидел на вершине самого толстого и самого высокого каменного столпа.

В этот момент она смутно ощутила в Ариехогге какую-то тонкую перемену.

Её зелёные глаза едва заметно дрогнули, и у неё за спиной послышался звук поворачиваемой металлической ручки.

Это… — Одри удержалась от желания резко обернуться. Она лишь настороженно повернулась вполоборота, чтобы краем глаза увидеть происходящее.

Одинокая деревянная дверь, утратившая всякую внешнюю опору, медленно распахнулась, являя взору пришедшего:

Огромного белого кролика с дёргающимися ушами, ходившего на двух ногах.

Над Серым Туманом, в древнем дворце, фигура, окутанная серовато-белым туманом, сидела на месте Шута в конце длинного пёстрого стола и безмолвно наблюдала за багровой звездой, олицетворявшей Справедливость.

* * *

Баклунд, Западный район, Беллотто-стрит, 9.

Чем ближе подходил конец двухнедельного срока, тем сильнее Вендел страдал от бессонницы. Заснуть он мог лишь с помощью лекарств.

А проснувшись, становился беспокойным и невыносимо тревожным. Он совершенно потерял аппетит и только заставлял себя есть те три порции еды, что приносили ему коллеги, чтобы не лишиться сил.

Он не знал, что случится в день суда, и не знал, не претерпит ли его тело каких-нибудь необратимых изменений.

Такой страх перед неизвестностью часто душил его и мучил до крайности.

Порой Вендел даже думал, что, возможно, сопротивляться возвращению в Утопию было не самым мудрым решением.

Судя по его весьма ограниченному опыту, если бы он послушно вернулся в Утопию и дал показания в суде, то, весьма вероятно, ушёл бы оттуда целым и невредимым.

По крайней мере, до сих пор Вендел не слышал, чтобы кто-то умер или сошёл с ума из-за Утопии. Жители там были довольно дружелюбны — если не считать некоторой странности.

Я всего лишь собираюсь оказать им помощь. Они должны быть мне благодарны, а не враждебны… Чем больше он об этом думал, тем сильнее ему казалось, что встреча с опасностью лицом к лицу принесла бы даже больше облегчения.

Разумеется, в защитные возможности МИ-9 он не сомневался. Но если и это окажется бесполезным, тогда ему, пожалуй, останется только заранее готовиться к встрече с Повелителем Штормов.

Фух… — выдохнул Вендел, сел на стул и наугад взял роман, чтобы скоротать время.

Однако раздражение не давало ему погрузиться в сюжет. Он листал страницы всё быстрее и в конце концов с хлопком захлопнул книгу.

Закрыв глаза, он приготовился немного подремать.

В полудрёме Вендел будто бы вернулся в Утопию и оказался в зале суда. Только на этот раз он был не свидетелем, а одним из слушателей.

Судья признал, что доказательств в пользу самообороны, представленных Трейси, недостаточно, и передал дело в уголовный суд. Вендел видел, как эта женщина растерянно плачет, а её улыбка становится мучительно жалкой.

Проснувшись, Вендел молча уставился на настенную лампу перед собой. Долгое время он сидел неподвижно.

Если проблема в Утопии, а не в её жителях, то, пытаясь избежать этого места, я в конце концов могу погубить бедную женщину… — отведя взгляд, Вендел почувствовал, как его решимость слегка поколебалась, но всё же не сумел пересилить страх в глубине души.

Опершись руками о стол, он поднялся и направился к двери. Он собирался немного побродить по штаб-квартире МИ-9, чтобы хоть немного развеяться.

Выйдя из комнаты и сделав несколько шагов, Вендел вдруг услышал, как коллеги в одном из кабинетов обсуждают дело, связанное с Утопией.

— Слышали? Человеком, который попал в Утопию, оказался кучер. Он вёз одного торговца из Утопии в портовый район, свернул всего дважды на перекрёстках — и внезапно очутился в каком-то незнакомом месте.

— Нужно предупредить всех кучеров в Баклунде. Да, лучше всего провести прямое сравнение между Утопией и шпионами, чтобы им было легче понять.

— Сам способ входа в Утопию и выхода из неё просто жуткий.

— Да. Порой мне даже начинает казаться, что вход в Утопию может возникнуть где угодно.

— У этого наверняка есть предел. Всё не настолько всесильно, как нам кажется… Иначе я бы мог попасть в Утопию, просто зайдя в уборную.

— Судя по закономерностям, которые мы пока выявили, теоретически это возможно.

* * *

Услышав это, Вендел почувствовал, как у него на висках запульсировали жилки. Внезапно ему показалось, что даже в штаб-квартире МИ-9 он не так уж и защищён.

Если только за мной не будут круглосуточно присматривать полубоги, избежать участи возвратиться в Утопию мне будет крайне трудно. Возможно, стоит мне помыть руки и открыть дверь уборной — и я окажусь у гостиницы «Ирисы»… Нет, обычные полубоги, пожалуй, тоже не сумеют этому помешать. Такое уже будто бы не под силу человеку. Это почти уровень божества… — Вендел мгновенно запаниковал и больше не мог подавлять страх в своём сердце.

Он вернулся в комнату и достал судебную повестку из утопийского суда.

Сразу после этого Вендел вошёл в уборную, сжимая в руке документ, и испуганно забормотал: — Я готов явиться в суд и дать показания.

— Я готов явиться в суд и дать показания.

— …

Повторив это несколько раз, он протянул руку к ручке двери уборной.

В этот момент через вентиляционное отверстие, как призрак, влетел чёрный ворон и опустился в таком углу уборной, куда никто бы не посмотрел.

В следующую секунду Вендел повернул ручку, потянул дверь на себя и открыл уборную.

За ней была уже не привычная ему спальня, а незнакомый вестибюль.