Повелитель Тайн (джен)

Убедившись, что в городе марионеток не происходит ничего необычного, Клейн начал обдумывать случившееся с мисс Справедливость.

Это не Адам устроил нападение на Ариехогга, а всем заправлял Гермес?

Иначе было бы невозможно объяснить, почему Адам так и не снизошёл. И Ариехогг тоже не сумел бы уйти настолько легко. Чтобы вырваться, «Ему» пришлось бы как минимум опереться на второй Город Чудес.

Если же за всем стоял Гермес, развитие событий сразу становится логичным… Гермес вовсе не собирался ни хватать, ни убивать Ариехогга. «Он» лишь хотел выведать у этого древнего дракона разума кое-какие сведения. И когда Ариехогг произнёс: «Адам не обязательно Адам», вся операция естественным образом подошла к концу.

Да, похоже, у Гермеса уже были некоторые подозрения относительно истинного состояния Адама. Однако из-за ограничений собственного статуса «Он» не мог заставить Ариехогга явиться к «Нему» по собственной воле, поэтому и воспользовался мисс Справедливость.

Адам не обязательно Адам; Ариехогг не обязательно Ариехогг… Эта фраза очень любопытна. Верхние Последовательности Пути Зрителя ещё загадочнее, чем у Пути Шута. Когда-то Дракон Воображения Анкевельт явно занимал Последовательность 0, но при этом у «Него» был сын Последовательности 1 того же пути — Дракон Кошмара Альзуход…

Если Адам и правда не Адам, то кто же тогда «Он»? Тот ли это Адам из мифов, существовавший ещё до Первой Эпохи? Часть ли это Изначального Творца? Или «Он» как-то связан с воскрешением Древнего Бога Солнца? Похоже, за тем, что Медичи называет «Его» фанатиком, скрывается куда более глубокий смысл…

Клейн быстро сотворил золотую монету, подбросил её и совершил гадание.

Результат гадания показал, что сегодняшнее развитие событий не несёт опасности.

Клейн тут же развеял золотую монету и уже собирался опустить сознание в тело, находившееся под собором Святой Арианны.

Но в этот миг движения его слегка замедлились.

Почти в то же самое время, когда мисс Справедливость столкнулась с Ариехоггом и Гермесом, сотрудники МИ-9 вернулись в Утопию, чтобы выступить в суде.

Если рассматривать каждое событие отдельно, ничего подозрительного в них не было. Но само слово «одновременно» мгновенно насторожило Клейна.

Он всегда был особенно чувствителен к таким словам, как «случилось так», «совпадение», «одновременно», «почти в один и тот же момент». Это был след, оставшийся от его прежнего опыта.

Постукивая пальцем по краю длинного пёстрого стола, он решил заранее подготовиться на случай, если его тревога оправдается.

Он быстро сконденсировал луч света, в котором были заключены определённые слова и некая воля, и бросил его в один из огоньков молитв.

Сделав это, Клейн позволил сознанию опуститься, покинул Замок Сефиры и вернул разум в своё настоящее тело.

Сразу же после этого он начал влиять на Утопию, собираясь разными способами временно заставить всех чужаков «покинуть» её.

Так, даже если что-то и произойдёт, невинных это не затронет.

Это также означало, что Клейн уже был готов отказаться от Утопии и перебраться в другое место, чтобы заново построить свой город марионеток. В конце концов, ритуал можно повторять много раз, а вот воскрешение у него только одно.

* * *

— Отдохните как следует эти два дня. До начала суда ещё есть время. — Байлз проводил Вендела до входа в гостиницу «Ирисы».

С улыбкой Вендел ответил: — Меня уже клонит в сон.

Была глубокая ночь. До этого он никак не мог уснуть из-за тревоги и нервного напряжения, поэтому и решил побродить по штаб-квартире МИ-9, чтобы немного успокоиться. Но, услышав ночной разговор коллег, он окончательно дал волю накопившимся чувствам и решил вернуться в Утопию лицом к лицу встретить проблему.

Заселившись, Вендел взял багаж и поднялся на третий этаж.

Когда он переступил порог комнаты, ему смутно показалось, что вокруг как-то необычно тёмно.

Чтобы спалось лучше, Вендел подошёл к окну и задёрнул шторы.

Во время этого ему почудилось, что вид за окном до странности знаком.

Но под покровом ночи разглядеть что-либо как следует он не мог. Решив, что это, вероятно, тот самый пейзаж, который он уже видел прежде в Утопии, Вендел прикрыл рот рукой, зевнул, снял одежду и направился к кровати.

* * *

Моника проспала до самой полуночи, когда внезапно захотела в туалет.

Терпеть больше было невозможно, и в конце концов она вылезла из постели и пошла в примыкающую к комнате уборную.

Толкнув дверь, Моника почувствовала, что та стала чуть тяжелее.

Потирая глаза, которые почти не открывались, она не стала обращать внимания на такую мелочь. Быстро облегчилась и бегом вернулась к кровати.

Когда она нырнула под одеяло, ей показалось, что в постели стало гораздо холоднее, и пришлось плотнее закутаться во все слои одеял.

Совсем скоро она снова уснула.

* * *

Примерно через четверть часа патрульный Байлз потёр руки и свернул к улице, где находился полицейский участок. Он как раз собирался смениться с коллегами.

И вдруг его тело застыло в переулке.

Чёрные, густые Нити Духовного Тела на его теле одновременно отделились и потянулись вверх.

В воздух опустилась аккуратно вырезанная из бумаги изящная фигурка. Она соединилась с Нитями Духовного Тела и быстро превратилась в другого Байлза.

В то же время хлынувший поток смешанных сведений заново сложил его в мужчину в роскошной одежде с длинными каштановыми волосами.

У этого человека были голубые глаза, высокая переносица и тонкие губы. То была историческая проекция Розеля Густава Последовательности 1.

Сразу следом проекция вытянула руку и втянула в ладонь всю окружающую информацию, собрав её в иллюзорный шар света.

Эта информация включала в себя все подробности, связанные с Байлзом.

В следующую секунду историческая проекция Розеля Густава подделала один фрагмент информации, сделав его совершенно обычным, а затем по Нитям Духовного Тела, соединённым с бумажной фигуркой, направила его к собору Святой Арианны на городской площади — прямо под землю, под собор.

После этой череды действий в воздухе вновь хлынул поток сведений. С помощью Розеля они сложились в три фигуры.

Пожилой мужчина в чёрной мантии с капюшоном и длинной густой белой бородой; другой — мужчина средних лет, укутанный плащом, с чёрными волосами, голубыми глазами и довольно квадратным лицом, исполненным достоинства; и, наконец, огромное дерево, будто насквозь пропитанное нефтью. На его стволе росли руки со всевозможными уродливыми выступами, а меж них перекатывались налитые кровью глаза.

Это были:

Глава Тайного Ордена — Заратул!

Историческая проекция Защитника Лоэна, первого короля Уильяма Августа Первого!

Историческая проекция Мерзости Суаха!

Завершив необходимые приготовления, Заратул воспользовался местоположением, указанным исторической проекцией, и тайно проник в Утопию.

«Он» не стал терять ни секунды. Простёр правую руку и, следуя закону схождения Потусторонних характеристик, вытянул из Байлза Червя Духа.

В другом месте ладонь исторической проекции Мерзости Суаха породила уродливую куклу размером с ладонь.

Кукла была мокрой и липкой. У неё не было ни глаз, ни ушей, ни носа. Лишь рот, похожий на игольное ушко, то выпускал, то втягивал серовато-белый туман.

Когда Червь Духа и кукла приблизились друг к другу, чёрно-белые глазные яблоки, перекатывавшиеся по стволу дерева-Суаха, одновременно уставились на них.

Без единого звука Червь Духа слился с уродливой куклой. Та, извиваясь и искажаясь, отрастила глаза, нос и уши, приняв облик Клейна Моретти.

В этот момент Заратул уже не скрывался — да и скрываться «Он» больше не мог. «Он» достал чёрный саван и резко окутал им куклу-Клейна!

У всех марионеток в Утопии Нити Духовного Тела одновременно оборвались — они больше не могли соединяться с настоящим телом.

Произошло это не потому, что с ними что-то было не так, а потому, что настоящее тело оказалось изолировано от них.

В одно мгновение дежурные в полицейском участке, жильцы гостиницы, Трейси и воры в камере, Андерсон в другой квартире, Альзу и все остальные горожане перестали дышать и оцепенели.

Спали ли они или занимались чем-то ещё — казалось, кто-то нажал на паузу.

Клейн, находившийся внизу под собором Святой Арианны, внезапно проснулся. Он понял, что произошла беда.

Не колеблясь ни секунды, он одной мыслью попытался вернуться в Замок Сефиры. С уровнем и силой Короля Ангелов он смог бы противостоять как уже показавшимся, так и ещё не показавшимся врагам.

В нынешней ситуации это был наилучший выбор.

Даже если защитить настоящее тело не удастся, у Клейна ещё оставался шанс воскреснуть.

Но в этот миг его всплывающее сознание наткнулось на невидимый тёмный барьер, и проникнуть сквозь него в Замок Сефиры оказалось крайне трудно.

Это… Сердце Клейна сжалось: похоже, враг оказался куда более хлопотным, чем он предполагал.

Слишком мало высокоуровневых существ знали, что ему достаточно одной мысли, чтобы вернуться в Замок Сефиры!

В следующую секунду огромное дерево, будто насквозь пропитанное нефтью, уже нависло над собором Святой Арианны.

А следом прогремел глубокий, исполненный достоинства голос:

— Скитание здесь запрещено!

— Телепортация здесь запрещена!

— …

Клейн не поддался чувствам. Поняв, что сейчас не может вернуться в Замок Сефиры, он тут же изменил план и рванул к туману истории.

Едва серовато-белый туман отразился в его глазах, как превратился в вихрь из бесчисленных прозрачных червей. Из него вытянулись скользкие щупальца, покрытые причудливыми узорами.

На этот раз, в отличие от прошлого, вихрь испускал мощнейшую тягу. Фигура Клейна рванулась вперёд и тут же была опутана бесчисленными щупальцами.

Закон схождения Потусторонних характеристик!

Закон схождения Потусторонних характеристик между ангелами!

Мелькнул едва заметный луч света, и Клейн, которого надёжно удерживала форма Мифического Существа Заратула, превратился в бумажную фигурку.

Это было ангельское применение Замены бумажной фигуркой, да ещё и при поддержке «Сращивания».

Хотя вернуться в Замок Сефиры Клейн не мог, он всё ещё был способен влиять на Червей Духа над Серым Туманом, позволяя им использовать «занавес» и оказывать ему помощь.

Уклоняясь от смертельного удара Заратула, Клейн вбежал в туман истории и рванул к древнему мегаполису из времён до Первой Эпохи.

В то же самое время многие давно умершие марионетки в Утопии начали стремительно разлагаться, лишившись Нитей Духовного Тела, которые поддерживали их существование. У одних конечности просто отваливались и падали на землю, у других под действием Потусторонних характеристик начиналась мутация. И получавшиеся монстры были гораздо страшнее, чем можно было вообразить.

Одни заглатывали собственные головы, у других оставалась лишь извивающаяся плоть, у третьих по телу густо прорастали глаза…

Очень скоро Клейн ворвался в старый мегаполис, лежавший в тумане истории.

Для него это было надёжное убежище. Ведь войти сюда мог только Знаток былого, который сам являлся человеком из доисторической эпохи.

Не колеблясь ни мгновения, Клейн привычно огляделся и в многослойном городе начал молиться Богине Вечной Ночи.

Фух!

Раздался тихий звук, и древний деревянный кол с пятнами засохшей крови вонзился Клейну в сердце со спины.

Позади него из воздуха проступила фигура — холодный мужчина в полуцилиндре и чёрном тренче:

Герман Спэрроу.

Зрачки Клейна резко расширились, а безумный искатель приключений низким голосом произнёс: — Адам даровал мне человечность.