Повелитель Тайн (джен)

Фигура мистера Дверь, съёжившаяся из шара света, замерла, словно «Он» погрузился в ожесточённую внутреннюю борьбу.

Многослойным дверям в «Его» теле недоставало совсем малого, чтобы окончательно собраться воедино.

Под иллюзорный свист багровый прилив, едва протискивавшийся через щель в Двери Плоти и Крови, стал ещё более бурным. Одеяние цвета крови тяжело опустилось вниз, собираясь вновь окутать Бетеля Авраама.

Однако в тот миг, когда оно спускалось, латунные глаза, юноша в пламенных доспехах, размытая световая преграда, подчёркивавшая ужасающие черты лица, земля с открытыми глазами и закрытым ртом, а также женщина-тень беззвучно исчезли из мира.

В то же мгновение над лесом вспыхнуло палящее солнце. День сменил ночь, и все тени стремительно рассеялись.

От этого одеяние цвета крови вновь поднялось, разбрасывая ещё больше багрового лунного сияния и заставляя все возмущения вернуться в объятия своей Матери.

Воспользовавшись этой возможностью, мистер Дверь опустил голову и закрыл свои иллюзорные глаза.

— Хорошо… — с болью произнёс «Он» первое слово после возвращения в реальность.

«Его» фигура полностью застыла. «Он» поднял правую руку и прижал её к лицу.

В следующее мгновение мистер Дверь вскинул голову. На его правом глазу уже был хрустальный монокль.

Из монокля вырвался луч света, озаривший весь мир.

В этот момент все ошибки в сорвавшихся печатях были исправлены. Ошибки проступили во всём, что казалось нормальным. Все часы перескочили на несколько секунд вперёд.

Ритуал апофеоза Пути Вора, Последовательности 0 — Ошибки, состоял в следующем:

Подменить кого-то во время его ритуала становления богом!

А возвращение мистера Дверь, казалось, напрямую запустило «Его» собственный ритуал апофеоза.

Свет тотчас же сошёлся в одну точку, и мистер Дверь превратился в Амона — в островерхой шляпе и классической чёрной мантии.

В руке Богохульника оказался простой, ничем не украшенный ключ, словно выкованный из чистого звёздного света.

Над ним опускалось одеяние цвета крови, желая заключить его в объятия. За его спиной багровый прилив в ярости протискивался через остатки Двери Плоти и Крови в последней попытке ворваться в мир.

В этот краткий миг кровавая луна засияла ещё ярче, заслонив солнце, ночь, землю, размытый свет и стоявшую снаружи странную белую башню.

Столкнувшись с осквернением от Внешнего Божества, Амон лишь чуть приподнял уголки губ. Он протянул правую руку и невесть откуда вынул необычайно древнюю каменную плиту.

Первую Скрижаль Богохульства!

Затем «Он» каменной плитой, рождённой из Моря Хаоса, перекрыл остаточный проём в Двери Плоти и Крови, а после использовал её как замену, принявшую на себя падающее кровавое одеяние.

Первая Скрижаль Богохульства стала иллюзорной, будто соединялась с бескрайним морем, содержавшим все возможные цвета.

Море вздыбилось и поглотило кровавое одеяние, отрезав багровый прилив из космоса.

И без того обрушившаяся Дверь Плоти и Крови быстро съёжилась, а затем исчезла. Изнутри в воздухе прогремел яростный и жуткий рёв.

В следующее мгновение в небе проступила багровая луна. Её багрянец быстро поблёк, и на лунном диске проявилась гигантская, искажённая кроваво-красная фигура.

В островерхой шляпе и классической чёрной мантии Амон поправил монокль на правом глазу, помахал рукой багряной фигуре и яркой луне, смотревшим на него, а затем с улыбкой слегка поклонился во все стороны.

* * *

В трупном соборе был воздвигнут гигантский крест, а бессчётные черепа пустыми «глазами» взирали вокруг.

Адам, одетый в простую белую рясу, взглянул на непрекращающиеся молнии за витражами. Медленно поднявшись, «Он» подошёл к луже крови, оставшейся после Клейна, наклонился и поднял древнее, таинственное зеркало.

Затем «Он» развернулся и направился ко Второй Скрижали Богохульства.

* * *

Первой фигурой, которую Заратул вызвал из тумана истории, по-прежнему оказался Розель Густав — в тёмно-красном пальто с золотой вышивкой и с длинными каштановыми кудрями.

За свою долгую жизнь этот Служитель Тайн познакомился со многими ангелами. Но тех, кто был сильнее Императора знаний Последовательности 1, было совсем немного: например, прародитель семьи Антигон до превращения в Полушута, Ангел Судьбы Уроборос или офицер армии «Красной Войны», способный косвенно заимствовать силу Красного Ангела.

Но при таких обстоятельствах Заратул считал, что сперва безопаснее призвать проекцию Розеля Густава из Исторической пустоты.

До того как прародитель семьи Антигон стал Полушутом, «Он» тоже был Служителем Тайн Последовательности 1. А значит, «Он» оказался бы подавлен противником, который обладал более глубокой властью над Замком Сефиры и уровнем выше, чем у большинства Королей Ангелов. В конце концов, врагом Заратула был тот, кто находился ближе всех к истинному божеству.

После того как Заратул решил сотрудничать со Школой Мысли Розы и Адамом, вероятность успешно призвать Ангела Судьбы Уробороса, без сомнения, сильно упала. Пытаться сделать это в критический момент было неуместно.

Что же до офицера армии «Красной Войны», способного заимствовать силу Красного Ангела, — он не владел этой мощью напрямую, так что фактический результат был бы не сильнее, чем у Императора знаний Розеля Густава.

В сравнении с ними Заратул, разумеется, выбрал бы ту историческую проекцию, с которой был лучше всего знаком и которую было проще всего успешно призвать.

План «Его» заключался в том, чтобы воспользоваться тем, что Герман Спэрроу совершил «Странствие» прямо сюда, не подготовив заранее никаких проекций из Исторической пустоты: Император знаний Розель Густав, офицер армии «Красной Войны» и Мерзость Суах должны были задержать его и дать Заратулу достаточно времени, чтобы сотворить чудо для самого себя.

Едва фигура Розеля проявилась, в его глазах тут же сложились сложные, иллюзорные символы. Он собирался влить в сознание цели громадный объём беспорядочных, бесполезных знаний и взорвать противнику мозг.

Одновременно Заратул, пользуясь заранее подготовленными связями, перенёс себя. Это болото было его вотчиной. Пока скользкие прозрачные щупальца, пронизывая чёрную мантию с капюшоном, тянулись в туман истории, он призывал офицера армии «Красной Войны».

И в этот момент историческая проекция Розеля Густава вдруг повернула голову и, пользуясь тонкой связью, взглянула на истинное тело Заратула.

Мозг Заратула мгновенно переполнился сведениями и бесполезными знаниями. Его голова едва не взорвалась, и на короткое время он полностью лишился способности мыслить.

«Он» застыл на месте, и даже взгляд у «Него» не изменился!

Историческая проекция Императора знаний Розеля Густава, которую он призвал, предала его!

Клейн одновременно и удивился, и ничуть не удивился такому исходу.

Не удивился — потому что это была именно его собственная подготовка. Черви Духа в Замке Сефиры уже «привили» нынешнее состояние Розеля к тому сокрытому состоянию, с которым Клейн когда-то столкнулся!

Удивился же он тому, что Адам ни разу не напомнил Заратулу опасаться Розеля Густава.

Раньше Клейн уже ощущал скрытые совпадения во многих вещах. В его приготовления входило использование связи символа Шута с печатью Розеля Густава. Через соответствующую световую точку молитвы он мог перебросить своему земляку, пребывавшему в глубоком сне, Червя Духа, несущего определённые слова или намерение, и разбудить «Его». После этого тот мог с помощью «Чуда» временно подавить оскверняющую силу Матери-Богини Разврата.

Тогда худшим сценарием, которого опасался Клейн, было то, что с ним что-то случится и он не сможет связаться с Замком Сефиры. В таком случае Черви Духа в Замке Сефиры и Черви Духа, разбросанные по разным местам, потеряют управление и уже не смогут его спасти.

Если бы Червь Духа, которого он отдал Розелю, мутировал, Розель бы сразу понял, что что-то не так. Тогда «Он» смог бы, пользуясь силой Чёрного Императора, исказить порядок и на какое-то время сохранить трезвость этого Червя Духа.

Что именно Розель и этот Червь Духа придумали бы для его спасения, Клейн и сам не знал.

Вот она, настоящая причина, по которой ему удавалось скрываться от Адама!

Пережив однажды Зал Истины, Клейн прекрасно понимал, что перед Мечтателем у него не будет тайн. Любой план спасения — заранее продуманный или придуманный на месте — Адам увидел бы и услышал без малейшего труда.

На его уровне единственный способ избежать этого состоял в том, чтобы даже самому не знать, как именно он собирается спасать себя.

Разумеется, Мечтатель Адам, без сомнения, знал, что в мавзолее Чёрного Императора Розеля Густава спрятан его Червь Духа. «Он» понимал, что запасной план Клейна наверняка исходит именно отсюда, но не мог выведать заключённую в нём тайну, потому что это место уже было осквернено Матерью-Богиней Разврата. Это было место, затронутое космосом, и попытаться заглянуть в Розеля Густава значило почти то же самое, что заглянуть в само Внешнее Божество!

Вот что означала разница в уровнях.

Именно поэтому Клейн мог спокойно выспрашивать всевозможные тайны и читать Вторую Скрижаль Богохульства. С одной стороны, сами знания и правда были соблазнительны. С другой — он тянул время, ожидая, пока другая сторона завершит его спасение. Одновременно он не желал занимать свой разум ничем лишним; иначе мысли сами собой неизбежно свернули бы к тому, как спасти самого себя.

Из-за этого Клейн даже начал подозревать: кроме неведомых причин, по которым Адам вообще раскрыл ему столько тайн, «Он» мог ещё и намеренно подталкивать его к размышлениям о том, как именно тот собирается спастись, чтобы заранее отыскать ниточку и перерезать её.

Поэтому сеанс вопросов и ответов в трупном соборе был схваткой умов. Клейну приходилось непрерывно удерживать себя, не позволяя мыслям уйти в сторону.

И при всём этом Адам, совершенно ясно зная, что с Розелем Густавом может быть подвох, так ничего Заратулу и не напомнил!

Какова бы ни была причина, Клейн и не думал упускать подобную возможность. Он тут же поднял Посох звёзд и ловко сымитировал силу Червя времени Амона.

Дон!

В воздухе возник призрак древних, покрытых пятнами каменных часов. Их циферблат был разделён серо-белыми и тёмно-синими участками на двенадцать разных сегментов. Каждый соответствовал своему символу времени.

Дон!

Одна из трёх стрелок в середине каменных часов дёрнулась, и тело Заратула мгновенно застыло на месте.

Клейн тут же превратился в вихрь из червей, из которого вытянулось бесчисленное множество скользких щупалец. В центре этого вихря находилась странная дверь света.

Дверь света оставалась неподвижной, пока вихрь вращался вокруг неё. Ужасающая тяга силой вырывала из тела Заратула Потусторонние характеристики.

Именно этим способом Паллез Зороаст когда-то расправился с аватаром Амона. Он просто воспользовался своим статусом, чтобы силой собрать характеристики!

Потусторонние характеристики вылетали наружу одна за другой, и их скорость всё ускорялась. К тому моменту, как Заратул вырвался из оцепенения и пережил мысленный взрыв, высвободиться он уже не мог. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как всё его существо окончательно уносит в тёмный, мрачный вихрь червей!

Через несколько секунд вихрь вновь очертил фигуру, и Клейн опустился на землю.

В тумане истории фигура Заратула возникала снова и снова, но вернуть свои Потусторонние характеристики «Он» уже не мог. В итоге она могла лишь безмолвно рассеяться, и это почти исключало для него возможность полностью воскреснуть.

Клейн воспользовался остаточным эффектом ритуала, который ещё не успел окончательно развеяться, и напрямую проглотил характеристику Заратула!

Он хотел таким способом ослабить влияние Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле!

* * *

Пока трупный собор всё ещё парил в море молний, Адам — в простой белой рясе, с бледно-золотистой бородой — вдруг появился на краю вод возле руин битвы богов.

Море расступилось, образовав дорогу. Она вела прямо к месту, пропитанному кровью Древнего Бога Солнца, прямо к проекции Двора Короля Великанов — к Покинутой Земле Богов.

В глубинах Покинутой Земли Богов, на вершине горного пика, был воздвигнут огромный крест, и на нём вниз головой висела неясная фигура.