Повелитель Тайн (джен)

В глубинах Покинутой Земли Богов, на вершине горы стоял гигантский крест, словно отмечавший границу между реальностью и иллюзией.

На нём висела расплывчатая фигура. Древние деревянные колья, окрашенные свежей кровью, которая не стекала вниз, пронзали «Его» тело, пригвождая «Его» к кресту.

У подножия креста сидел скрестив ноги Ангел Судьбы Уроборос — в простой льняной мантии, с серебристыми волосами до пояса. С мягким и набожным выражением лица «Он» молился, закрыв глаза.

Адам, чьё лицо до половины скрывала светло-русая борода, подошёл и остановился перед огромным крестом. Подняв голову, «Он» молча посмотрел на висящую фигуру.

В одной руке «Он» держал Арродес, в другой — Вторую Скрижаль Богохульства. Взгляд «Его» оставался ясным, а выражение лица — спокойным.

Спустя неизвестно сколько времени образ Повешенного на огромном кресте вдруг поблёк, теневой завесой соединяя небо и землю внизу. За этой завесой словно бы наблюдала за миром пара холодных глаз.

В следующую секунду на теневой завесе разошлась трещина. Внутри было тёмно, и оттуда смутно доносился рокот призрачных приливных волн.

Адам поднял левую руку и позволил древнему таинственному зеркалу испустить слабое сияние.

В этом свете хлынула липкая, но иллюзорная чёрная жидкость. Возникло безбрежное море, словно содержащее все цвета разом. Казалось, оно находится на расстоянии вытянутой руки, но при этом не затрагивает реальность.

После этого Адам поместил Вторую Скрижаль Богохульства в эту иллюзорную картину.

Далёкое призрачное море мягко колыхнулось, обтекая Вторую Скрижаль Богохульства и вступая с ней в некую связь.

Вторая Скрижаль Богохульства была воплощением трупа Древнего Бога Солнца — существа, крайне близкого к Великому Древнему и почти равного владельцу Моря Хаоса.

Увидев это, Адам слегка шевельнул левой рукой, позволяя Арродесу взлететь и опуститься к Ангелу Судьбы Уроборосу, сидевшему под огромным крестом.

Вторая Скрижаль Богохульства, которую «Он» держал, претерпела едва уловимые изменения, и «Он» вошёл внутрь через разрыв в завесе.

Теневая завеса сомкнулась и быстро исчезла, оставив после себя лишь огромный пустой крест.

На протяжении всего процесса никто не произнёс ни слова. Всё происходило в полном молчании. Ангел Судьбы Уроборос даже не пытался открыть глаза.

В то же время Амон стал богом и с помощью Первой Скрижали Богохульства перекрыл проход, через который пыталась проникнуть Мать-Богиня Разврата. А Повелитель Штормов наконец разбил трупный собор, сотворённый Адамом из ничего, вместе с одной из личностей Адама.

Через некоторое время Уроборос, Пожиратель Хвоста, открыл глаза и опустил взгляд на Арродес, лежавшее у «Него» на коленях.

На поверхности зеркала, среди клубящейся иллюзорной воды, появились серебряные слова:

«Ты ведь должен знать, каково это — благоговейно верить в великое существование и следовать за ним, верно?»

Уроборос безразлично кивнул.

«Тогда можешь отправить меня обратно к моему Господину?» На поверхности зеркала серебряные слова поползли и сложились в новое предложение. «Ответишь — и сможешь задать мне два вопроса».

Уроборос долго молча смотрел на древнее зеркало.

Наконец Арродес не удержался и вывел новый вопрос:

«Почему ты не отвечаешь?»

Уроборос посмотрел на собственное отражение в зеркале и спокойно ответил: — Я ещё не обдумал это.

«Три вопроса…» На поверхности волшебного зеркала серебристый свет медленно вывел два слова.

* * *

В Баклунде, на лужайке у бунгало.

Уилл Осептин, которому уже перевалило за два года, весело гонялся за толстым золотистым котом с лоснящейся шерстью. Рядом с «Ним» находились няня и горничная.

С тех пор как этот Змей Судьбы родился, карьера Аллена Цереса с каждым днём шла всё лучше. Теперь у него была частная больница, обслуживавшая представителей высшего общества.

Во время бега Уилл Осептин наступил на скользкое место, и его пухлое тельце непроизвольно качнулось назад.

«Он» сделал несколько шагов назад и наступил на другой камень.

Это дало «Ему» опору и чудесным образом позволило удержать равновесие.

От такого происшествия у пухлого малыша в голове тут же зазвенели тревожные звоночки. Всё потому, что с его удачей он просто не мог наступить на место, где можно поскользнуться.

В его поле зрения быстро появилась знакомая фигура.

Это был Шерлок Мориарти в полуцилиндре и чёрном двубортном сюртуке.

Уилл Осептин резко повернул голову и посмотрел на свою няню и горничную. Он обнаружил, что появление незнакомца на лужайке ускользнуло от их внимания.

— У меня такое чувство, что сейчас ты скажешь: «Кричи сколько хочешь. Всё равно никто не услышит», — пробормотал двухлетний малыш, оборачиваясь.

Не дожидаясь ответа Клейна, он развёл руками и сказал: — В любом случае, я должен поздравить тебя с тем, что ты стал Королём Ангелов.

— Тебе не пристало в твоём нынешнем положении обижать детей.

Клейн тихо усмехнулся.

— Ты знаешь, как одурачить судьбу?

Уилл Осептин поднял голову и насторожённо посмотрел на Клейна.

— Подсунуть мне ненастоящее мороженое ещё не значит одурачить судьбу.

Сказав это, он проворчал: — Почему бы тебе не присесть? В моём возрасте постоянно задирать голову вредно для развития шеи.

В Клейне не было ни тени надменности новоиспечённого Короля Ангелов. С улыбкой он присел на корточки, позволив Уиллу Осептину смотреть ему прямо в глаза.

Уилл Осептин держался за руку няни и сказал: — Если только я сам не поднимусь до Последовательности 0 и не стану Колесом Фортуны, одурачить меня в какой бы то ни было форме не значит одурачить судьбу.

Подумав, Клейн спросил: — Ты всё ещё не нашёл возможность вместить Кость Вероятности?

— Нет. — Уилл Осептин покачал головой и добавил: — Но у меня есть предчувствие, что это случится совсем скоро.

Клейн несколько секунд внимательно смотрел на пухлого двухлетнего малыша, а затем вдруг улыбнулся.

— Если я отдам тебя и Кость Вероятности Уроборосу, «Он» быстро сможет продвинуться до Последовательности 0?

Уилл Осептин злобно уставился на Клейна и сказал: — Ему тоже придётся ждать возможности, чтобы вместить её. К тому же возможность стать Колесом Фортуны и условие для вмещения Кости Вероятности — не одно и то же.

Говоря это, Уилл Осептин поджал губы.

— Если ты хочешь вместить Уникальность Шута, соответствующий ритуал можно упростить. Это будет не слишком трудно.

— В такой ситуации, если ловко воспользоваться способностями Троянского коня судьбы и чем-то пожертвовать, есть шанс одурачить судьбу.

— Но когда ты попытаешься продвинуться к Последовательности 0, даже если сперва по отдельности вместишь Уникальность и поглотишь три Потусторонние характеристики Последовательности 1, тебе всё равно придётся провести ритуал, чтобы соответствующие предметы слились и претерпели качественное изменение.

_Неужели так… Иными словами, сперва вместить Уникальность — это лишь уловка, а в конце концов мне всё равно придётся по-настоящему одурачить время, историю или судьбу…_ Клейн слегка кивнул и сказал: — Кажется, я примерно понял.

С улыбкой он добавил: — Наслаждайся детством. Интересно, долго ли оно у тебя продлится.

С этими словами фигура Клейна стала прозрачной и исчезла с лужайки.

Уилл Осептин инстинктивно протянул вперёд другую свободную руку, но тут же бессильно опустил её.

— И вот так просто ушёл… Какой невежливый. Мог бы хоть подарок с собой принести… — не удержался от бормотания ребёнок.

* * *

Северный район Баклунда. Собор Святого Самуила.

Клейн, принявший облик Дуэйна Дантеса, вошёл в молитвенный зал, нашёл угол и сел.

Он посмотрел на Священную Эмблему Вечной Ночи на алтаре, опустил голову, сложил руки и начал молиться:

— Богиня Вечной Ночи, что стоишь выше космоса и более вечна, чем сама вечность. Ты также Мать Сокрытия, Императрица Несчастья и Ужаса…

По мере молитвы тело и разум Клейна постепенно успокаивались, словно он входил в состояние полудрёмы.

Спустя неизвестно сколько времени перед ним возникла безбрежная тьма. У его ног лежали пучки ночной ванили и цветов сна.

Здесь было так тихо, что даже собственное дыхание казалось чем-то, способным потревожить спящих вокруг.

Не успел Клейн оглядеться, как из глубин тьмы вдруг спустилась фигура.

Хотя здесь явно не было ни неба, ни земли, казалось, будто эта фигура явилась от багровой луны или звёзд в вышине.

На «Ней» было длинное многослойное чёрное платье, вовсе не казавшееся сложным. Его украшали бесчисленные лучистые огоньки, будто на «Неё» была наброшена сама звёздная ночь.

«Её» голова была размыта и не поддавалась рассмотрению; он лишь мог с уверенностью сказать, что это женщина.

— Давно не виделись, — мягко сказала фигура прежде, чем Клейн успел заговорить.

«Её» голос звучал как колыбельная.

Клейн с джентльменской учтивостью поклонился и спросил: — Это сказано прежнему Повелителю Тайн или мне, тому, кто прежде висел над Замком Сефиры?

Клейн был совершенно уверен, что это сон, но сон ещё не означал, что происходящее было ненастоящим.

Проекция Богини Вечной Ночи с улыбкой ответила: — Я не уверена, где именно ты висел над той дверью света. После того как я ушла, я туда больше не возвращалась.

И впрямь… Клейн мысленно вздохнул. По этим деталям он окончательно подтвердил происхождение Богини Вечной Ночи Аманис.

— Три разорвавшихся кокона света находились рядом друг с другом, — коротко ответил он.

Проекция Богини Вечной Ночи безмолвно парила во тьме, производя ощущение чего-то нереального.

«Она» мягко сказала: — Все люди там были кандидатами, предназначенными для возрождения Повелителя Тайн, но из-за некоего неизвестного происшествия «Он» утратил контроль над многими вещами.

— Если бы не это, я давно бы умерла и продолжила бы существовать уже как личность Повелителя Тайн. Тогда ни у тебя, ни у Розеля не было бы шанса вернуться в реальность.

Выходит, гибель Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, была более полной. Для воскрешения «Он» может опираться только на волю, оставшуюся в Потусторонней характеристике, и на механические приготовления Замка Сефиры? Клейн мысленно вздохнул и улыбнулся.

— Я уже слышу, как «Он» шепчет мне на ухо.