Повелитель Тайн (джен)

Клейн смотрел, как внезапно вспыхнуло алое пламя и поглотило его.

Когда искры разлетелись, его фигура уже исчезла из собора Святого Самуила.

В пустой комнате обычной гостиницы Клейн вышел из внезапно взметнувшегося пламени и принялся готовить ритуал дарования.

Вскоре загадочная дверь, сложившаяся из света свечей, распахнулась. Из бесконечной тьмы вылетело древнее украшение и опустилось на алтарь.

Казалось, это украшение было отлито из золота. Оно изображало стройную птицу, которую окружала пара крыльев, сотканных из белого пламени. Её бронзовые глаза мерцали многослойным светом, будто внутри скрывались иллюзорные двери.

Клейн искренне поблагодарил Богиню Вечной Ночи, завершил ритуал и поднял золотое украшение в форме птицы.

_Похоже, это образ легендарной Прародительницы Фениксов Грегрейс…_

_Помимо собственного Пути Смерти, которым владела древняя Смерть, «Она», по-видимому, владела ещё и частью власти Пути Двери. По крайней мере, к такому предварительному выводу можно прийти, если судить по городским руинам в Покинутой Земле Богов, где когда-то поклонялись Фениксу…_

_Неудивительно, что большинству древних богов было так трудно удерживать свои эмоции под контролем. Они стояли на самом краю безумия. Нет, они постоянно качались между безумием и рассудком… До появления первой Скрижали Богохульства ни одно Потустороннее существо не имело понятия о путях Последовательностей. Были лишь стремление к схождению, размножение и слепые попытки…_ — внимательно разглядывая золотое украшение в форме птицы, мысленно вздохнул Клейн.

Будучи владельцем Замка Сефиры, он мог ощутить едва уловимую связь между этим украшением и Рекой Вечной Тьмы.

_Значит, оно способно вместить речную воду Реки Вечной Тьмы? Да, только «речная вода» Реки Вечной Тьмы определённо не вода в буквальном смысле, а некое абстрактное понятие или символ._ Клейн задумчиво кивнул и швырнул золотое украшение в форме птицы в Замок Сефиры, запечатав его в куче хлама, чтобы не допустить лишних происшествий.

* * *

На вершине горы за пределами Баяма.

Злой дух Красного Ангела наблюдал, как край моря постепенно светлеет, а над горизонтом медленно поднимается оранжевое солнце.

В какой-то момент рядом с «Ним» появился молодой человек в остроконечной шляпе и классической чёрной мантии.

Поигрывая хрустальным моноклем, мужчина надел его на правый глаз. Это был Амон, уже ставший Ошибкой.

Саурон Эйнхорн Медичи повернул голову и бросил на Амона взгляд.

— Принесённая тобой жертва оказалась настоящим телом.

— Если бы это было не моё истинное тело, как бы мне удалось успеть украсть ритуал и подменить Бетеля? — с улыбкой ответил Амон. — Будь ты квалифицированным Заговорщиком, ты бы обязательно об этом подумал.

Злой дух Красного Ангела усмехнулся.

— Откуда мне знать, что ты не пытался надуть меня? Вдруг ты предугадал моё предугадывание?

Амон улыбнулся и не стал отвечать прямо. Вместо этого «Он» достал странную корону, покрытую ржавчиной и кровью.

— Вот твоя награда. — «Он» бросил предмет Саурону Эйнхорну Медичи.

Поймав странную корону, злой дух Красного Ангела слегка удивился.

— Ого, а ты и правда не попытался нарушить обещание.

— Сделать нечто, что не совпадает с твоими ожиданиями, — тоже разновидность обмана, — Амон поправил монокль на правом глазу и с улыбкой сказал: — С нетерпением жду, когда ты станешь Красным Жрецом и поглотишь ту Демонессу. Тогда твой облик наверняка окажется крайне занимательным.

Когда Амон произнёс это, в его улыбке сквозило нескрываемое извращённое веселье.

Саурон Эйнхорн Медичи ненадолго умолк, прежде чем сказать: — Не думаю, что это будет сильно отличаться от того, каков я сейчас.

По обе стороны его лица распахнулись две окровавленные пасти, но быстро закрылись снова.

Амон поправил монокль на правом глазу и посмотрел в сторону другого берега моря.

— Похоже, на Западном континенте происходит нечто интересное.

Сказав это, нынешний мистер Ошибка, бывший Ангел Времени, обратился в свет и рассеялся.

Злой дух Красного Ангела посмотрел туда, куда глядел Амон, и подбросил лежавшую в руке странную корону.

По обе стороны его лица вновь возникли окровавленные пасти и произнесли: — После того как поглотишь эту Потустороннюю характеристику, лучше держись подальше от Банси.

— Если хочешь отрастить грудь и чтобы тело распухло, можешь и дальше там торчать.

Медичи скривил губы и сказал: — Разве вы оба не этого хотите?

* * *

Стоя перед алтарём, заваленным материалами и артефактами, Клейн поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

Стол перед ним мгновенно стал пустым и чистым. Весь хлам рассортировался по категориям и вернулся на свои прежние места.

Это было Чудо, возникшее из одного из желаний, накопленных Клейном.

_По сравнению с прежними Чудотворцами и Служителями Тайн мои «чудеса» и правда можно назвать куда более разнообразными. Очень практичная штука: и дома строить, и интерьеры обустраивать, и мусор сортировать, и окружающую среду беречь…_ Клейн посмотрел на опустевший стол и сам над собой усмехнулся.

После этого он открыл дверь и вышел.

Ему хотелось вернуться в реальный мир, снова оказаться среди людей, укрепить свою человечность и стабилизировать психическое состояние. Его нынешняя проблема была довольно сложной. Если бы он напрямую обратился за лечением к мисс Справедливость, не подавив прежде пробуждающуюся волю Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, он лишь осквернил бы её и довёл бы собственного психиатра до психического расстройства. Конечно, если бы мисс Справедливость уже достигла Последовательности 2, последствия были бы не столь серьёзны.

Нынешний Баклунд уже был отстроен заново, а число снующих туда-сюда пешеходов вернулось к прежнему пику. Едва Клейн толкнул дверь гостиницы, как в уши ему хлынули самые разные голоса:

— Подождите! Подождите!

— Свежая рыба из гавани Притц! Мяса много, костей мало, жарить — одно удовольствие!

— Особое имбирное пиво к маффинам и картофельным долькам!

— Горячий, свежий устричный суп!

— Самые свежие овощи!

* * *

Большая часть шума исходила от уличных торговцев, а часть — от немногочисленных пассажиров, пытавшихся догнать общественный экипаж, или от прохожих, которых сшибали на бегу. Утренняя суета складывалась в такую шумную, звонкую и беспорядочную картину.

Клейн слушал эти незнакомые и в то же время знакомые выкрики и молча смотрел на происходящее перед собой. Несколько минут он не двигался.

Только когда к нему приблизился карманник, он сунул руки в карманы чёрного пальто и направился к ближайшей кофейне.

— Чашку хорошего кофе, порцию баранины, тушённой с горохом, и кусок овсяного хлеба, — сказал Клейн хозяину недорогой кофейни.

— Всего одиннадцать пенсов, — после недолгого счёта в уме ответил хозяин.

А затем добавил: — Сейчас всё дорожает.

Клейн ничего не сказал. Он достал из кучи хлама в Замке Сефиры банкноту в один соли и протянул её хозяину.

Затем нашёл у окна не слишком засаленное место и сел. Вынув несколько бумажных салфеток, он постелил их на стол.

Следом Клейн положил сверху лист писчей бумаги и достал тёмно-красную авторучку.

Немного понаблюдав за утренней улицей и прохожими, он наконец написал:

«Дорогой мистер Азик,

«Уже месяц я не писал вам, потому что у меня не было выбора — мне пришлось ненадолго уснуть. Не из-за ранения, а потому, что этого требовал ритуал.

«Когда я проснулся и вновь вошёл в человеческое общество, улицы вдруг напомнили мне о той жизни, что была у меня в Тингене.

«Тогда по утрам там тоже всегда было шумно. Множество горожан покидало дома и спешило на фабрики или в компании. По улицам толпились разносчики и торговали овощами, едой и фруктами сомнительного качества. Зато стоило всё это дёшево.

«Обычно я, прикрывая бумажник, осторожно протискивался сквозь толпу, шёл к остановке и ждал переполненный общественный экипаж.

«Я работал в Охранной компании „Терновник“, на улице Заутлэнд, 36, и у меня была группа хороших коллег.

«Данн Смит был Капитаном, руководителем этого места. Опытный, добрый и ответственный Потусторонний. Характер у него был мягкий, в работе он разбирался отлично, да и о каждом в команде заботился. Единственным его недостатком была плохая память. Всё не слишком важное могло вылететь у него из головы, стоило ему только отвернуться. Он часто говорил: „Подожди, есть ещё кое-что“. Конечно, на то была причина: он потерял слишком многих товарищей. Ему хотелось, чтобы они все остались в его снах, и потому он часто путался, что относится к реальности, а что — к сновидениям.

«Старый Нил был моим первым учителем мистицизма. Самый полезный навык, который он мне передал, — как правильно оформлять возмещение расходов. Он постоянно изобретал странную ритуальную магию, надеясь получить помощь Богини. Что-то срабатывало, а что-то заканчивалось нелепыми происшествиями. Даже сейчас я всё ещё ясно их помню. Он был очень добрым человеком. Даже стремясь исполнить свою давнюю мечту, он не хотел причинять вред другим.

«Леонард — поэт со своими секретами. Поначалу я думал, что он очень загадочен и что это скрытый эксперт, за которым нужно внимательно следить. Позже я понял, что он грубоватый, простой, импульсивный, бунтарский, отстранённый и невежливый молодой человек. Кроме того, у него совершенно нет литературного таланта, так что, чтобы выполнить требования отыгрыша, ему пришлось полагаться только на зубрёжку. Да, едва ли в нём есть что-то особенно выдающееся. Разве что он действительно храбр и в некоторых вопросах обладает острым чутьём и ужасающими дедуктивными способностями. Но именно что в некоторых.

«Фрай выглядел холодным Потусторонним, к которому никто не решался подойти. Но на деле он человек ответственный и с тёплым сердцем. Когда кому-то требовалась помощь, он неизменно протягивал руку.

«Кенли был очень невысокого роста. Раньше он был гражданским сотрудником, а потом сам вызвался стать полноценным членом команды. Он был довольно смышлёным и никогда не отказывался от дела. Всякий раз за карточным столом он обязательно заводил разговор о своей невесте.

«Розанна — регистраторша в Охранной компании „Терновник“. Живая и ленивая, любимица всех вокруг. Для нас она была как младшая сестра. И каждого из нас она тоже по-своему любила, но при этом ненавидела всех официальных членов, потому что её отец когда-то был официальным Потусторонним и позже погиб при исполнении долга. Возможно, в её сердце официальные члены были чем-то вроде людей, которым уже вручили извещение о смертельной болезни.

«Госпожа Орианна — бухгалтер, пережившая сверхъестественное происшествие. Хрупкая, мягкая, любящая изысканную жизнь. Обычно она говорила мало, но очень заботилась обо всех и не создавала нам трудностей в финансовых вопросах. Например, она редко отклоняла требования Старого Нила о возмещении расходов — какой бы нелепой ни была причина. Она просто передавала решение Капитану.

«Мисс Сика Трон с её редкими от природы белыми волосами — не слишком удачливая писательница. У неё выдающийся темперамент и тихий характер. Она совсем не похожа на Потустороннюю, которая по ночам сражается с опасностями. Но она очень храбра и очень твёрда. Даже перед лицом смерти не отступает.

«Мисс Роял очень похожа на Фрая. Они оба мало говорят, но очень переживают за своих коллег. Да, за исключением тех моментов, когда садятся за карточный стол.

«Бредт из всех клерков лучше всего писал отчёты. Романтичный джентльмен. Хотя он женат уже пятнадцать лет, свою супругу по-прежнему любит очень сильно. Думаю, жизнь у него будет хорошей, потому что он придерживается принципа: чем меньше знаешь, тем дольше живёшь.

«Чезаре Френсис — наш кучер. Хотя он всего лишь гражданский сотрудник, опасные ситуации с ним случаются нередко. Поэтому капитан и поручил ему закупки и подачу заявок. Он умеет не привлекать к себе внимания, и, возможно, именно в этом секрет его выживания.

«Иногда я думаю: если бы потом не произошло всё остальное, я, наверное, по-прежнему жил бы в Тингене. Каждый день вовремя ходил бы на работу. Дежурил бы в подвале, а в промежутках между редкими делами играл бы с коллегами в карты. Время от времени сопровождал бы Мелиссу и Бенсона в театр или на цирковое представление. Если бы однажды удалось пораньше вернуться домой, я бы занялся кулинарией. Это ведь одно из моих любимейших занятий. А по выходным, возможно, навещал бы вас и разговаривал о разных областях истории…

«Жаль только, что жизнь всё время толкает нас вперёд и заставляет встречать перемены лицом к лицу».