Повелитель Тайн (джен)

Открыв «дверь» в Тело Сердца и Разума, Клейн осторожно извлёк воспоминания, связанные с Шутом. Он собрал их вместе и с помощью «Сращивания» закрепил их над Серым Туманом.

После этого он увидел, как светловолосая Одри с лёгким белым шёлковым шарфом на глазах появляется на древних каменных ступенях. Шаг за шагом, через море коллективного подсознания, она ступила на его остров разума.

После некоторых колебаний Клейн больше не позволил своему сознанию оставаться высоко в небе. Он отказался от соответствующего контроля и позволил ему вернуться и слиться с остальным.

Если бы он этого не сделал, в последующем лечении он сохранял бы абсолютную рациональность, а значит, никакие воспоминания не смогли бы его по-настоящему тронуть, и возможность укрепить свою человеческую природу была бы потеряна.

Это означало, что лечение Одри было бы обречено на провал с самого начала.

Добравшись по духовной интуиции до острова разума, похожего на сновидческий мир, Одри остановилась и слегка развела руки.

Она вспомнила любовь родителей, волнение, которое испытала, впервые став Потусторонней, и радость, которую чувствовала, помогая другим. Она изменила собственные эмоции и позволила им излучать соответствующие колебания.

Это был способ пробудить воспоминания Германа Спэрроу, связанные с его человеческой природой, — Потустороннее проявление эффекта «эмпатии».

Одна за другой в сознании Одри вспыхивали сцены, которые стоило беречь, или те, что прятались глубоко внутри. Под её ногами, с поверхности острова, представлявшего разум Клейна, из «почвы» начали просачиваться похожие на светлячков световые точки и подниматься вверх.

Каждая точка света показывала отдельную сцену:

«Ребёнок, делая короткими ножками большой шаг вперёд, получает мороженое;

«Школьник, тайком читающий под учебником романы и комиксы».

«Подросток, сосредоточенно играющий за компьютером. Услышав внезапный звук вставляемого в замочную скважину ключа, он вскакивает и принудительно выключает компьютер. Потом, ринувшись обратно в комнату и радуясь, что его не раскрыли, он идёт вприпрыжку. В гостиной он просит у матери карманные деньги, а затем как бы невзначай подходит к отцу и спрашивает о своей учёбе;

«Юноша вместе с товарищами выталкивает застенчивого друга в коридор, прямо к человеку, в которого тот влюблён. А потом, обернувшись, громко смеётся;

«Молодой человек, в котором ещё заметен след юности, украдкой смотрит вниз, наблюдая, как уходит чей-то силуэт, но, как ни старается, не может открыть рот;

«Сотрудник с чуть выступающим животом раздражённо машет рукой, вернувшись домой на праздники. Велев родителям не подавать ему еду и не устраивать свидания вслепую, он замечает их побелевшие волосы и, успокоившись, погружается в раздумья;

«На вид учёный мужчина вместе с братом и сестрой переезжает. Увидев грязь и пыль на лицах друг друга, они смеются;

«…»

Клейн сидел у круглого стола на веранде, в одной руке держа цилиндр, а другую подняв в воздух, словно хотел прикрыть лицо.

Две прозрачные капли медленно скатились по обеим сторонам переносицы и упали в пустоту.

Клейн закрыл глаза, и в его лице одновременно проступили мягкость и боль.

На его острове разума Одри словно превратилась в водоворот эмоций, стягивающий друг к другу схожие воспоминания.

Когда весь остров покрылся светящимися точками, похожими на светлячков, поднялся слабый Серый Туман.

В тумане возникла дверь света, окрашенная в синевато-чёрный цвет. Она была соткана из иллюзорных и ослепительных сфер света.

Основу каждой такой сферы составляли прозрачные, кольчатые или похожие на звёздный свет черви и насекомые. Они обнимали друг друга и переплетались, словно мифические существа.

С первого взгляда дверь света казалась немного странной, но если присмотреться, можно было заметить, что вокруг неё сгущается темнота. Словно на ней надет чёрный плащ с капюшоном.

Поэтому в целом она выглядела как неведомая таинственная фигура, скрывающаяся под одеянием.

В следующую секунду из-под глубокого чёрного плаща этой загадочной фигуры показалось скользкое иллюзорное щупальце.

В тот миг, хотя сознание Одри не могло ничего видеть и слышать, духовная интуиция отозвалась острым предчувствием опасности. Ей показалось, что вот-вот её захлестнёт море, состоящее из порчи.

Нет, это не иллюзия! Она была уверена: если всё продолжит развиваться так и дальше, она заразится тяжёлой психической болезнью, а то и вовсе потеряет контроль и сойдёт с ума прямо на месте!

Одри уже собиралась изо всех сил применить к себе Умиротворение и ослабить стоящую впереди порчу, как похожие на светлячков точки света, парившие над островом, стремительно собрались вместе. Они озарили серовато-белый туман, размыли тьму вокруг странной двери света и заставили щупальца, покрытые таинственными узорами, вновь втянуться назад.

Это была и причина, по которой Клейн мог получать психологическое лечение лишь после того, как с трудом подавил пробуждающееся сознание Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле.

Почувствовав, что опасность ослабла, Одри быстро использовала Психоанализ. Затем она немедленно применила Умиротворение к порче, совершая настоящий акт гипноза.

Повторяя это снова и снова, Одри провела неизвестно сколько времени, прежде чем наконец достигла первоначального результата, на который рассчитывала.

Затем она покинула остров разума Германа Спэрроу и вернулась в своё тело.

Это лечение было очень трудным, поэтому она не использовала «Виртуальную Личность», а напрямую задействовала своё Тело Сердца и Разума.

Почувствовав, что лечение завершилось, Клейн поднял руку и вытер лицо, позволяя воспоминаниям о Шуте, «Сращённым» над Серым Туманом, вернуться в его истинное тело.

Несколько секунд спустя Одри сняла белый шёлковый шарф, обвязанный вокруг глаз и носа, и вывела себя из состояния самогипноза.

Она посмотрела на мистера Мира напротив и с тяжёлым чувством пробормотала себе под нос: — Такова психическая проблема, которую приносит божественность?

Как страшно…

Клейн слегка кивнул и сказал: — Да, она есть у каждого ангела. Разница лишь в том, серьёзна она или крайне серьёзна.

— У святых она тоже есть. Даже у Потусторонних низкой и средней Последовательности, которые ещё не стали полубогами, она тоже есть.

Так добавила Одри, опираясь на прежние объяснения Германа Спэрроу.

— Для Потусторонних низких или средних Последовательностей сравнительно большую опасность представляет оставшийся ментальный отпечаток прежнего владельца характеристики, — Клейн взял чашку с золотой каймой и сделал глоток. — Таков жестокий закон мира мистики. Наши Потусторонние силы приходят из внешних объектов, из Потусторонних характеристик.

Одри кивнула, а затем мягко покачала головой. Поразмыслив, она сказала: — Мне не кажется, что всё так уж пессимистично. Источник человеческой жизни тоже лежит вовне: воздух, хлеб, мясо, вода и так далее.

— Когда мы принимаем всё это в себя, мы одновременно принимаем и их негативные последствия, накапливаем всевозможные проблемы и в конце концов заболеваем. Но это не значит, что мы должны полностью им противиться и относиться к ним исключительно как к чему-то внешнему. После того как всё это усвоено, какая-то часть уже становится нашей.

— Я выразилась не лучшим образом, но думаю, вы понимаете, что я хочу сказать.

Клейн на миг опешил, а затем задумчиво ответил: — Получение Потусторонней характеристики для Потустороннего подобно тому, как человек принимает пищу?

— Тогда нужно относиться к этому спокойнее и не питать слишком сильного отторжения; нужно сопротивляться, но и сотрудничать с этим; подавлять, но и сливаться с этим воедино?

— Примерно так, — сказала Одри, а затем с самоиронией усмехнулась. — Впрочем, это, кажется, тоже подразумевает не слишком обнадёживающий вывод: люди в конце концов умирают, а Потусторонние…

Она не договорила, не желая тревожить пациента напротив.

Сменив тему, она сказала: — На этой неделе придите ещё дважды. Тогда при обычных условиях я смогу вас стабилизировать. Да, при обычных условиях.

— И ещё: если будет свободное время, погружайтесь в воспоминания. Или сходите туда, куда вам очень хочется попасть.

Клейн кивнул и спросил: — Что вы думаете о предложении мистера Гнева?

Улыбка на лице Одри медленно исчезла, а выражение стало серьёзным.

— У вас есть какие-нибудь соображения?

Клейн поставил чашку и спокойно сказал: — Строго говоря, опасность, которую вы приносите, делится на две категории. Первая — когда вы активно или пассивно вовлекаетесь в определённые дела, привлекаете к себе сильных врагов и втягиваете в это свою семью, родных, друзей и невиновных. Вторая — когда уже само ваше существование позволяет некоторым фракциям нацелиться на самых дорогих вам людей, чтобы использовать их для давления на вас.

— Что касается второй категории, то, пока вы живы, избежать этого полностью невозможно. Разумеется, большинство подобных вещей всё же вытекает из первой.

— Если вы откажетесь от всех своих нынешних личностей в мире мистики и отныне останетесь лишь мисс Одри Холл и верующей мистера Шута, если больше не будете по собственной воле вмешиваться в дела, связанные с Потусторонними, или в иные вещи с непредсказуемыми факторами, то сможете избежать большей части рисков первой категории и резко сократить вторую.

— При таких условиях, учитывая благосклонность Богини Вечной Ночи к семье Холл и ту защиту, которую предоставляет вам мистер Шут, этого будет достаточно, чтобы справиться с редкими опасностями и обеспечить безопасность вашей семьи.

— Именно поэтому нет нужды отделять ещё одну личность.

Одри надолго замолчала. Она едва заметно прикусила нижнюю губу и спросила: — А если я всё же хочу отделить личность?

— Пока эта личность будет верить в мистера Шута, это не слишком отличается от того, что я только что сказал. Разница лишь в том, что с этого момента вам придётся держаться подальше от семьи и друзей и жить под другой личностью, — голос Клейна слегка потяжелел, и он серьёзно добавил: — И ещё: вы действительно готовы принять то, что Гермес отделит вам личность?

Этот вопрос мгновенно поколебал чувства Одри. Её взгляд дрогнул, и она сказала: — Но разделение личностей должно быть Потусторонней способностью Ткача снов Последовательности 3.

Сама она определённо не могла бы этого добиться.

Уголки губ Клейна изогнулись, и он внезапно спросил: — Вы можете, используя маску Гордыни, напрямую входить в Сад Эдема?

Поскольку Одри не могла первой заговорить об Алхимиках психологии, он нарочно указал на это прямо.

Одри мягко кивнула, одновременно удивлённая, озадаченная и уже о чём-то догадавшаяся.

— Я не в состоянии заплатить соответствующую цену, и…

Не дав ей договорить, Клейн с холодным выражением лица сказал:

— С одной стороны, Адам уже отошёл от мистера Шута и едва не убил меня. С другой — с приближением апокалипсиса мистер Шут сделал пророчество: когда придёт срок, «Он», возможно, снова погрузится в сон. Как «Его» благословенный, я не смогу избежать подобной участи. Цена, которую вам придётся заплатить, такова: когда возникнет такая аномалия, вы будете по указаниям мистера Шута выполнять некоторые опасные действия и всеми силами постараетесь пробудить «Его».

Не дав мисс Справедливости времени переварить эту фразу, Клейн протянул правую руку и несколько раз схватил пустоту перед собой, вытаскивая из неё серовато-белую холодную маску личности.

Используя свой статус и доверие Одри к нему, он силой призвал проекцию маски Гордыни из Исторической пустоты.

— Она связана с моим разумом, так что воспользоваться ей никто другой не может, — увидев это, Одри инстинктивно указала на проблему.

— Дайте мне прядь волос, — спокойно сказал Клейн.

Одри не стала долго думать. Она выдернула прядь золотистых волос и протянула её Герману Спэрроу.

Клейн взял прядь и продел её в глазницы маски личности.

Затем, держа в одной руке шёлковый цилиндр, а в другой — серовато-белую маску, он медленно поднялся.

При этом он привёл в действие Замок Сефиры и «Обманул» правила.

Па!

Клейн без всякого сопротивления надел на себя маску Гордыни. И сразу же увидел животных в человеческой одежде, которые ходили на двух ногах.

Он напрямую вошёл в Сад Эдема.

Глядя на чёрный собор посреди города, Клейн слегка изогнул губы, достал Посох Звёзд и водрузил себе на голову шёлковый цилиндр.