Повелитель Тайн (джен)

Проекция сна Богини Вечной Ночи ответила с улыбкой: — Если бы речь шла лишь о том, чтобы взрастить Повелителя Тайн, я должна была бы поставить на Амона. По крайней мере, его шансы на успех куда выше твоих.

Не дожидаясь новых вопросов Клейна, «Она» продолжила голосом, лёгким, как сам сон:

— Погребённая в прошлом эпоха — это общая память для нас обоих, а ещё тот важнейший период, в который наша человечность родилась, пустила ростки и окрепла. Какой бы долгой ни была моя жизнь, именно эти воспоминания всё равно остаются для меня самыми дорогими.

— Её отпечаток есть и в тебе, поэтому мне хочется помогать тебе больше.

_Любовь к дому простирается даже на ворон, сидящих на его крыше…_ Клейн подвёл итог в форме старой поговорки.

В этот момент он вспомнил слова, которые император Розель однажды записал в своём дневнике:

Дом.

Пока он молчал, предаваясь ностальгии, проекция сна Богини Вечной Ночи вновь заговорила:

— Когда будешь готов, можешь в любой момент отправиться на главную вершину горной гряды Хорнакис.

— Разумеется, выбор за тобой. Никто не станет принуждать тебя, да и не сможет. Ты можешь остановиться на каком-нибудь этапе, не становиться Великим Древним и не позволить Повелителю Тайн пробудиться в твоём теле. А потом, в последний миг перед апокалипсисом, забрать людей и вещи, которые хочешь защитить, совершить «Странствие» к другим планетам в других звёздных системах, укрыться от внимания Внешних Божеств и положить начало новой цивилизации.

Клейн давно уже думал об этом. Помолчав немного, он сказал: — Не уверен, произносил ли Розель именно эту фразу, но одно он точно понимал: можно спрятаться на время, но нельзя прятаться вечно.

Он говорил с Богиней Вечной Ночи на языке йотунов, поэтому в переводе эта поговорка звучала немного непривычно.

Побег был лишь временной стратегией. В долгосрочный план его превратить было невозможно.

Помолчав, Клейн продолжил: — Вселенная огромна и бесконечна, но Внешние Божества явно знакомы с ней куда лучше нас. К тому же они сильнее и напрямую олицетворяют определённые аспекты самой Вселенной. Ускользнуть от их преследования крайне трудно. И потом, даже если нам это удастся, мир продлится лишь какое-то время. Возрождённая цивилизация будет уничтожена меньше чем через тысячу лет. А тогда у нас даже не окажется шанса стать Великими Древними и попытаться спасти самих себя.

Это объяснялось просто: если кто-то хотел действительно ускользнуть во время вторжения Внешних Божеств, ему пришлось бы отказаться от всех сефир. Иначе они неизбежно стали бы мишенью «Их» внимания. Тут уж не то что странствовать по космосу — даже пережить первую волну атак было бы большим вопросом.

Проекция сна Богини Вечной Ночи медленно произнесла:

— Если не считать предметов, вырванных у Внешних Божеств, то перенос одних лишь Уникальностей и Потусторонних характеристик высоких Последовательностей других путей, возможно, и не привлёк бы «Их» внимания. «Они» не стали бы тратить слишком много времени на поиски.

— Вы сами сказали — возможно, — спокойно ответил Клейн. — У Внешних Божеств всё равно должна быть определённая тяга к Уникальностям и Потусторонним характеристикам высоких Последовательностей смежных путей. Это может помочь «Им» приблизиться к уровню столпа. Мы не можем строить надежды на «Их» чувства. «Они» не доброжелательны.

Проекция сна Богини Вечной Ночи кивнула и сказала: — В этом ты понимаешь больше Розеля. Конечно, во многом потому что о Великих Древних и Внешних Божествах он узнал слишком поздно.

«Она» продолжила: — У тебя есть и другой выбор: воспользоваться методом Паллеза, лично понизить свой уровень и позволить Амону украсть Замок Сефиры. Тогда ты сможешь спокойно жить как ангел Последовательности 1. Тебе не придётся беспрестанно тревожиться, что Повелитель Тайн пробудится в тебе. Это будет не так изматывающе.

В писании Церкви Богини Вечной Ночи ангелы и архангелы разделялись между собой. Клейн давно подозревал, что вторые соответствуют Последовательности 1, и теперь наконец получил подтверждение.

Конечно, это был лишь стандарт одной Церкви, а не обязательно всех остальных.

Выслушав Богиню Вечной Ночи, Клейн надолго замолчал, а затем спросил: — Амону можно доверять?

Проекция сна Богини Вечной Ночи прямо ответила: — Я не могу дать тебе определённого ответа.

Клейн вновь спросил: — Если Повелитель Тайн пробудится в теле Амона, заберёт ли «Он» обратно все Потусторонние характеристики высоких Последовательностей Путей Шута, Вора и Двери?

— Не знаю, — тем же тоном ответила проекция сна Богини Вечной Ночи.

Клейн снова замолчал. Лишь спустя некоторое время он произнёс: — Лично я не хочу становиться Великим Древним, но я не могу подвести и предать тех существ, которые поставили на меня. В той или иной мере все они мне помогали.

— Если Амон станет Повелителем Тайн, он наверняка поможет Древнему Богу Солнца забрать Уникальность и характеристику Последовательности 1 у Повелителя Штормов и Бога Знаний и Мудрости, а это приведёт к их смерти.

— И потом, Амон — безрассудный бог.

Проекция сна Богини Вечной Ночи слегка кивнула и сказала: — Твоя человечность сохранилась очень хорошо.

Приняв решение, Клейн стряхнул с себя подавленность. Улыбнувшись, он сказал:

— Если бы я не сумел сохранить человечность и дал божественности взять верх, я, вероятно, тоже сделал бы такой выбор. Ведь инстинкт божественности — стягивать всё к самой себе.

Проекция сна Богини Вечной Ночи тихо усмехнулась.

— Готовься. И как можно скорее встреться с Антигоном.

Клейн кивнул, но вдруг кое-что вспомнил и поспешно спросил: — Амон уже воспользовался ритуалом мистера Дверь, чтобы вместить Уникальность Пути Двери?

Проекция сна Богини Вечной Ночи медленно ответила: — Если бы речь шла о ком-то другом — то точно нет.

— Но если это Амон, шанс пятьдесят на пятьдесят.

— «Он» любит риск и острые ощущения.

Клейн больше ничего не сказал, лишь смотрел, как проекция Богини Вечной Ночи исчезает, а сон мягко рушится.

Его взгляд вновь упал на алтарь, который он ещё не успел убрать.

Для него поход на главную вершину горной гряды Хорнакис, чтобы встретиться с предком семьи Антигон, не требовал слишком уж сложной подготовки. В основном он собирался положиться на Замок Сефиры, создать аватар и с его помощью украсть у самого себя ещё не переваренную Потустороннюю характеристику Служителя Тайн — ту, что принадлежала Заратулу, — чтобы основное тело вошло в особое состояние, пригодное для вмещения Уникальности.

Теперь, когда его психическое состояние стабилизировалось, даже без оставшегося ментального отпечатка Заратула Клейн мог опираться на свою человечность, самосознание и якоря, чтобы едва-едва подавлять частичное сознание Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле.

Однако прежде духовная интуиция подсказала ему: нужно сделать ещё кое-что.

Оглядевшись, он прибрал алтарь, а затем вытащил Дуэйна Дантеса из тумана истории.

Сев за стол, Клейн развернул лист бумаги и написал письмо мистеру Азику.

С предыдущего письма прошло не так уж много времени, поэтому содержание оказалось довольно коротким. Он лишь упомянул Реку Вечной Тьмы, текущую под городом Кальдерон, а также отпечатки смерти на обоих берегах её рукава. Отдельно он подчеркнул, что видел там бесчисленных Азиков Эггерсов, и изложил свои догадки.

Сложив письмо, Клейн достал медный свисток Азика и дунул в него.

Костяной посланник появился в человеческий рост. Опустившись на одно колено, он раскрыл ладонь.

Передав ему письмо, Клейн достал из Замка Сефиры золотую монету.

— Это в знак благодарности за всю проделанную тобой работу.

— Если ты не можешь её принять, передай своему хозяину и позволь «Ему» решить.

Эта золотая монета была одной из тех, что преобразились под влиянием ауры Замка Сефиры.

Одну такую монету он уже использовал, чтобы оплатить услуги мисс Посланницы, а ещё одну проиграл Маричу в карты.

Костяной посланник застыл почти на пять секунд, но ослушаться Клейна не посмел. Костлявыми пальцами он сжал письмо и золотую монету.

Затем его тело распалось и водопадом осыпалось на землю, после чего всё это втянулось в почву.

Сразу после этого Клейн достал ещё одну золотую монету и положил её в карман.

В то же время он заставил Червей Духа, дежуривших в Замке Сефиры, обратить взгляд на одну багровую звезду.

* * *

Восточный Балам, собор, принадлежавший Богине Вечной Ночи.

Леонард Митчелл, как один из первых полубогов, участвовавших в осаде Школы Мысли Розы, уже успел с помощью Запечатанного Артефакта добраться до Южного континента.

Однако до сих пор он так и не продвинулся. Всё потому, что полубоги Школы Мысли Розы, похоже, почувствовали нависшую опасность и одновременно ушли в подполье.

Леонарду ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать, готовясь откликнуться на любой возможный вызов.

Поскольку делать всё равно было нечего, он надел красную перчатку, вошёл в молитвенный зал собора и с довольно благочестивым видом совершил свою ежедневную молитву.

В тёмной и тихой обстановке он будто задремал.

Неизвестно сколько времени спустя Леонард открыл глаза и встал. Он пошёл по проходу к двери.

И в этот момент увидел знакомую фигуру. Это был Клейн Моретти — чёрные волосы, карие глаза, цилиндр и строгий костюм.

Зрачки Леонарда расширились, брови дёрнулись вверх. Клейн, который тоже будто бы только что молился, опустил руки, выпрямился и медленно пошёл мимо него к алтарю.

За всё это время ни один из них не произнёс ни слова, словно второй был всего лишь незнакомцем.

Дойдя до ящика для пожертвований у алтаря, Клейн с серьёзным видом вынул из кармана золотую монету и бросил её внутрь.

После этого он изменил направление и покинул собор через другую дверь.

Леонард остался стоять посреди прохода, озадаченно наблюдая за этой сценой. Он слегка нахмурился.

В этот момент в его голове прозвучал чуть постаревший голос Паллеза Зороаста:

— Найди возможность заполучить ту золотую монету.

* * *

Баклунд, один из частных домов.

Уилл Осептин держал серебряную ложечку и сосредоточенно ковырял бледно-зелёное мороженое перед собой.

Внезапно «Он» вскинул левую руку, заслоняя десерт сбоку.

На стуле рядом с «Ним» мгновенно возникла фигура Дуэйна Дантеса.

— Похоже, я уже дважды пропустил твой день рождения, — с улыбкой сказал Клейн. — Это запоздалый подарок.

Пока он говорил, он достал золотую монету и подтолкнул её к Уиллу Осептину.

— Это твоя счастливая золотая монета.

Уилл на две секунды застыл, а затем пробормотал: — Подарком в честь моего рождения был счастливый амулет. Теперь на день рождения — счастливая золотая монета. У тебя вообще нет воображения.

С этими словами «Он» протянул пухлую руку и быстро схватил золотую монету.

Клейн улыбнулся, поднялся и исчез.