Повелитель Тайн (джен)

Королева Мистик Бернадетт, увидев появление Германа Спэрроу, словно заранее почувствовала недоброе. Она ничуть не удивилась, лишь опустила древний свиток, который держала в руках, и перевела взгляд на гостя в дверях.

Клейн не стал тратить время на церемонии и сразу сказал: — Я хотел бы на день одолжить Волшебную лампу желаний.

Бернадетт мягко кивнула и подняла руку, чтобы взять стоявшую рядом Волшебную лампу желаний.

Невидимый слуга немедленно подхватил уникальную лампу и поднёс её Клейну.

Приняв её, Клейн низким голосом произнёс: — Благодарю.

Бернадетт не стала ничего требовать взамен. Словно вовсе не боялась, что из-за этого за ней будет числиться ещё одно желание и она умрёт какой-нибудь нелепой смертью.

Она верила, что мистер Шут сумеет решить эту проблему, потому что в прошлый раз это существо уже продемонстрировало подобную способность.

В следующую секунду Клейн, принявший облик Германа Спэрроу, исчез с «Рассвета» и вернулся в Замок Сефиры.

Стоило ему поставить Волшебную лампу желаний на стол перед собой, как фитиль сразу вспыхнул и из вязкого света сформировалась искажённая, расплывчатая золотая фигура.

— Ты ещё не выполнил своё обещание, так что больше я не стану исполнять твои желания в соответствии с твоей волей, — величественным и торжественным голосом произнёс Джинн. — Ты и сам знаешь, что нынешний владелец этой лампы — дочь Розеля. Первым своим желанием ты перенёс на себя накопленные ею желания, из-за которых «Она» могла бы получить ответный удар уровня Над Последовательностью. А на этот раз я не позволю тебе переложить «Её» желания на себя.

Когда Клейн в прошлый раз использовал Волшебную лампу желаний, чтобы сбежать, он не сменил владельца этого Запечатанного Артефакта 0-го класса. Она по-прежнему принадлежала Бернадетт, а пользователем лампы оставалась Королева Мистик.

Следовательно, любое желание Клейна одновременно засчитывалось и ему, и Бернадетт.

Тогда его первым желанием стало перенести на своё имя два желания, которые Бернадетт прежде уже загадала. Тем самым накопление желаний Бернадетт обнулилось, а на Клейна легли два желания.

Но в то же время это первое желание тоже было засчитано. Поэтому после его исполнения счётчик Бернадетт стал равен единице, а у Клейна — трём.

Затем Клейн загадал второе желание. Разумеется, оно снова было записано и на него, и на Бернадетт.

В итоге счётчик желаний Бернадетт достиг двух и не превысил критическую черту, а у Клейна стало четыре желания. Как и следовало ожидать, он нарвался на отдачу от правил уровня Внешнего Божества, умер на месте в трупном соборе Адама — и успешно сбежал.

Если бы сейчас Клейн загадал ещё одно желание, счётчик Бернадетт достиг бы трёх, и её неминуемо постигло бы нечто ужасающее.

Разумеется, он мог бы вновь воспроизвести прежний ход и первым желанием перенести счётчик Бернадетт на себя, а затем потратить один шанс на «воскрешение». Но Джинн уже ясно дал понять, что исказит любое подобное желание и осуществит его в совершенно нежелательной для Клейна форме.

_Эх, тогда я и правда слишком спешил. К тому же Розель находился под влиянием Изначальной Луны, так что придуманное нами желание изначально было с изъяном… Тогда стоило бы добавить уточнение, чтобы первое желание засчитывалось только мне. Или же вставить между первым и вторым ещё одно — на передачу права собственности на Волшебную лампу желаний мне. В конце концов, после моей смерти владение всё равно бы обнулилось, а лампа вернулась бы к своему пользователю…_ Пока Клейн мысленно вздыхал, он улыбнулся Джинну.

— Тебе ведь не нужно объяснять, что такое «Искажение» и «Пересборка».

— С твоим уровнем и твоим нынешним состоянием, когда ты заключён в эту лампу, я уже способен, опираясь на Замок Сефиры, «Срастить» право собственности, перенеся его с Бернадетт на себя. Или, если угодно, можно пойти другим путём и просто использовать «Кражу».

Расплывчатая золотая фигура Джинна умолкла. Через несколько секунд «Он» произнёс: — Хотя ты и не настолько хитёр, как «Он», бесстыдства в тебе ничуть не меньше.

— Но это бесполезно. После того как ты накопишь желания и умрёшь, право собственности на лампу всё равно вернётся дочери Розеля. А я искажу правила и переложу твой счётчик желаний на «Неё».

— И потом, я уже сказал: пока ты не выполнишь обещание, я больше не стану исполнять твои желания обычным образом.

Улыбка не исчезла с лица Клейна.

— Однажды я слышал одну историю — про инвесторов.

— Когда компания попадает в беду, охотнее всего вкладываться в неё дальше, как правило, готовы первоначальные инвесторы. Пусть они уже и вложили немало, но если не продолжат, то не смогут отбить прежние вложения и в итоге потеряют всё.

— Конечно, если есть иной способ вернуть свою долю или обменять вложенное на ещё большую выгоду — это уже совсем другой разговор.

— Какой из этих разновидностей инвесторов считаешь себя ты?

Джинн уставился на Клейна, сидящего в кресле Шута, и рассмеялся.

— Освоив Замок Сефиры глубже, ты, похоже, вдобавок заполучил и красноречие Мошенника. Но если только ты прямо сейчас не поможешь мне снять печать, мне трудно будет вмешаться в дела уровня Последовательности 0. В лучшем случае ты просто снова столкнёшься с ответным ударом законов уровня Над Последовательностью — и ещё раз умрёшь.

— Однако сейчас тебе от этого не будет никакой пользы. Смерть означает провал. И ты должен прекрасно понимать: потеря контроля во время продвижения затронет все твои аватары. Отрезать связи и уклониться от этого не выйдет.

Клейн с улыбкой кивнул.

— Всё верно. Я пока ещё не придумал само желание. Я лишь готовлюсь заранее.

Сказав это, он посмотрел на Волшебную лампу желаний.

— Вообще-то у этой лампы есть и другое применение, способное повлиять на ситуацию уровня Последовательности 0.

— Я слышал, что одно истинное божество когда-то пыталось уничтожить эту лампу, но в конце концов потерпело неудачу. И это неудивительно: разве лампу, способную запечатать Внешнее Божество, так легко разрушить? В ней определённо присутствует сила Повелителя Тайн или Замка Сефиры.

По мере того как он говорил, улыбка на лице Клейна становилась всё явственнее.

— Было бы просто расточительством не использовать настолько прочную вещь в качестве щита.

— … — Джинн надолго умолк.

После такого дружелюбного обмена мнениями Клейн и Джинн сопоставили свои позиции. Связь судьбы между ними позволила «Им» выработать предварительное соглашение.

Затем Клейн убрал Волшебную лампу желаний в карман, чтобы быть готовым воспользоваться ею в любой момент.

Завершив это, он перевёл взгляд на фрагменты света, связанные с горной грядой Хорнакис, в тумане истории.

Он почти закончил приготовления. Дальше ему нужно было создать ещё одного аватара и украсть у самого себя непереваренную Потустороннюю характеристику Служителя Тайн. После этого он сможет предстать перед предком семьи Антигон.

А это, весьма вероятно, и станет спусковым крючком божественной войны.

Если честно, Клейн совсем не хотел, чтобы до этого дошло. Потому что битва божеств, скорее всего, отразилась бы на реальном мире самым дурным образом.

Когда Роза Искупления остановила воскрешение Изначального, а затем с помощью Тёмного Ангела Сасрира совершила покушение на Древнего Бога Солнца, это напрямую обернулось бедствием для всего Восточного Континента. Более девяноста девяти процентов всех живых существ там погибло, а обширные участки земли стали напоминать бездну.

Война Четырёх Императоров и Бледное бедствие едва не уничтожили Северный Континент, повлекли за собой бесчисленные смерти и мутации. Горы превратились в озёра, долины — в вершины, реки сменили русла, земля проваливалась, море приходило в ярость.

Схватка между Богиней Вечной Ночи и Богом Битвы произошла в астральном мире, в божественном царстве Богини Вечной Ночи, и длилась сравнительно недолго. Поэтому она меньше всего затронула реальный мир. Но до этого мировая война, растянувшаяся более чем на год, уже иссушила кровь и слёзы бесчисленного числа людей.

Если бы это было возможно, Клейн на самом деле был бы готов отказаться от Замка Сефиры и просто остаться ангелом Последовательности 1 или даже Последовательности 2. Тогда всё могло бы пойти по самому мирному пути.

Однако за это время на его пути уже оказалось слишком много существ, подаривших ему доброту, помощь и веру. Если бы сейчас Клейн отказался, он поставил бы их под удар. Это было бы не милосердие, а эгоизм.

_С давних времён разве хоть один человек, добившийся чего-то значительного, не нёс на себе судьбы множества других?_

_Если я отступлюсь — что тогда станет со всеми остальными?_

Лица членов Клуба Таро, верующих в Шута из Города Серебра и Лунного города, Азика Эггерса, Рейнетт Тинекерр, Уилла Осептина… одно за другим быстро промелькнули в сознании Клейна.

В конце концов он медленно выдохнул.

Если бы Амону можно было доверять, Клейн, возможно, и смог бы передать всё это «Ему». Но этот Бог Обмана всегда был безрассуден. Даже его верующие были лишь разновидностью «Его Самого».

Если бы Клейн действительно вот так всё бросил, то — не говоря уже о его собственной безопасности — люди и полубоги, о которых он только что думал, могли бы попасть в руки его врагов или прямо оказаться с моноклем на правом глазу. Среди них в наибольшей опасности находились Уилл Осептин и верующие Шута.

_Верь в могущество божеств, но не доверяй их благожелательности!_

Таков был выбор Клейна. Когда он говорил с Богиней Вечной Ночи, то привёл в пример Повелителя Штормов и остальных. Этим он дал «Ей» понять, что не подведёт после всей помощи, которую «Она» ему оказала. Из всех существ именно «Она» поставила на него больше всего. Если бы Клейн отступился, Богине Вечной Ночи, возможно, пришлось бы заплатить ещё более высокую цену, чтобы получить Реку Вечной Тьмы. А возможно, «Она» не получила бы её уже никогда. Потому что как только в мире появятся два Столпа — Повелитель Тайн и Бог Всемогущий, — угроза со стороны Внешних Божеств уменьшится до минимума. И нужды в появлении дополнительных Великих Древних уже не будет.

_Фух. Позже я воспользуюсь Замком Сефиры и «Сращиванием», чтобы «Срастить» главную вершину горной гряды Хорнакис с астральным миром. Так удастся в наибольшей степени не дать войне божеств навредить реальному миру. И это же позволит божествам, стерегущим трескающийся барьер, использовать всю силу без остатка. В конце концов, большинство тех, кто поддерживает меня, — ортодоксальные божества…_ Мысли Клейна стремительно понеслись вперёд, и он нашёл решение.

После этого он щёлкнул пальцами и при помощи Замка Сефиры создал аватара, который встал рядом с ним.