Повелитель Тайн (джен)

Глядя на Полушута, сидевшего на огромном каменном кресле, и вспоминая сцены, увиденные только что, а также связанные с ними картины Государства Вечной Ночи, Клейн невольно погрузился в раздумья.

Он почти ничего не знал об Антигоне. Более того, именно из-за «Его» бредовых выкриков «Хорнакис… Флегрея…» Клейн когда-то едва не потерял контроль. Поэтому сейчас он не испытывал сочувствия — разве что некое сопереживание.

Но эти сохранившиеся фрагменты памяти, без сомнения, были одними из лучших мгновений его прошлого.

Хотя «Он» родился необыкновенным существом, это маленькое, мирное и отрезанное от внешнего мира государство, похоже, было «Ему» по-настоящему дорого.

Медленно выдохнув, Клейн отвёл взгляд от мужчины с густой чёрной волчьей шерстью на щеках и посмотрел на стоявшее рядом огромное каменное кресло.

На нём тихо лежала книга из тонкой жёлтой латуни. По её страницам без конца пробегали три ртутных строки правил, каждую секунду сменяя одна другую.

0-02, Латунная Книга Трунсоэста.

_Запечатали её с помощью силы, похожей на «Сращивание»? Да нет, похоже, тут сделали ещё шаг дальше. Не просто напрямую соединили начало с концом, но и одурачили разум Латунной Книги Трунсоэста, так что та игнорирует пропущенные промежуточные звенья и даже не пытается ничего изменить. Она просто снова и снова повторяет одно и то же…_ — мелькнуло у Клейна, пока он глядел на 0-02.

От этого у него родились некоторые догадки о способностях Шута.

Не позволяя мыслям увести себя дальше, Клейн велел марионетке-Служителю Тайн «Срастить» начальную точку с конечной, а сам подошёл к огромному каменному креслу и поднял Латунную Книгу Трунсоэста.

С одной стороны, так он устранял возможное вмешательство. С другой — проверял нынешнее состояние Антигона.

Увидев, что Полушут всё ещё спит и не в силах вырваться из «Его» вечного сна, Клейн заметно расслабился. Он велел марионетке взять Латунную Книгу Трунсоэста и отойти ко входу во дворец — ждать там.

Он не позволил аватару забирать Запечатанный Артефакт 0-го класса, потому что опасался: в критический миг вмещения Уникальности Шута Латунная Книга Трунсоэста, всё ещё связанная с сефирой, может пассивно породить какое-нибудь негативное воздействие. А это вполне могло бы повернуть всё в худшую сторону.

Когда речь шла о том, чтобы обойти негативные эффекты Запечатанного Артефакта, марионетки определённо были надёжнее аватаров.

Именно поэтому Клейн не взял с собой и Посох Звёзд. Он не собирался ставить рядом с собой бомбу замедленного действия.

В обычной ситуации всё было бы в порядке: опираясь на собственный уровень, статус и способности, он мог бы силой подавить Посох Звёзд. Но в процессе вмещения Уникальности Шута он окажется крайне слаб и не сможет вмешиваться ни в людей, ни в вещи вокруг. Любая ошибка означала бы немедленную потерю контроля.

Чтобы на случай запечатывания Замка Сефиры и невозможности пользоваться его силами у него всё же оставался Запечатанный Артефакт с возможностью «Телепортации», Клейн выбрал Ползучий Глад.

В этот миг, стоя перед Королём Ангелов, контролирующим Уникальность, он почувствовал, как перчатка на его левой руке чуть заметно дрогнула.

Тогда Клейн правой рукой коснулся Ползучего Глада и шёпотом, с нарочитой лёгкостью, сказал: — Не волнуйся. Ты всего лишь проекция из Исторической пустоты.

Этим он попытался хоть немного ослабить собственное напряжение, после чего ещё раз окинул всё взглядом и убедился, что больше делать нечего.

Сразу после этого Клейн положил ладонь на грудь и глубоко поклонился Антигону.

Когда он выпрямился и поднял голову, на его лбу уже проступил сложный, таинственный, иллюзорный знак.

Знак этот напоминал странную дверь света, запятнанную синевато-чёрным, и непрерывно источал слабый серо-белый туман.

В следующее мгновение Клейн протянул правую руку. Расстояние было не слишком большим, но и не слишком малым. Он словно заключил тело Антигона между своими пальцами.

Пальцы быстро сомкнулись, запястье мягко повернулось — и «Кража» была завершена.

Он ничего не получил.

Попытка провалилась.

Клейн не пал духом. Он снова начал похищать личность Антигона, его судьбу и самосознание.

Хотя сейчас он уже был Королём Ангелов, сама способность похищения по-прежнему опиралась на Замок Сефиры. По сути же он оставался лишь Последовательностью 1, тогда как Антигон был Королём Ангелов, вместившим Уникальность и вдобавок подвергшимся Порче Повелителя Тайн. Между ними всё ещё сохранялась очевидная разница.

Поэтому, даже несмотря на временный вечный сон Антигона и его полную неспособность сопротивляться, Клейн много раз терпел неудачу.

Но ни нервозности, ни разочарования он не испытывал. Всё это входило в его изначальные ожидания. Пока похищение не завершится, Богиня Вечной Ночи не снимет сокрытие и не позволит судьбе здесь снова соприкоснуться с реальным миром. А значит, не будет и внешнего вмешательства. У Клейна было достаточно времени и достаточно устойчивое окружение, чтобы продолжать попытки.

После бесчисленных неудач его вдруг осенила вспышка вдохновения, и он кое-что предвидел.

Он вновь протянул правую руку, сомкнул пальцы и мягко повернул кисть.

Внезапно он ощутил, как что-то невидимое покинуло тело Антигона и поплыло к нему.

Одновременно перед ним возникла неописуемая река света с бесчисленными рукавами.

Иллюзорная река непрерывно текла вперёд, поглощая один рукав за другим, заставляя их вливаться в основное русло.

Это был символ судьбы. У неё могли быть и другие формы — медленно вращающееся колесо, разделённое на сегменты, или гигантский змей, у которого голова соединяется с хвостом. Но сейчас, когда судьбы менялись местами, Клейн увидел именно реку света.

В следующее мгновение в его сознании вспыхнули разбитые на осколки картины:

Только что рождённый восьминогий демонический волк распластался на холме. Среди густой чёрной короткой шерсти по «Его» телу ползали прозрачные искажённые черви. Это был младший сын древнего бога Флегреи, прирождённое Мифическое Существо. В тот момент «Он» смотрел, как «Его» сестра, брат и часть «Его» сородичей играют среди трупов. Их грубые способы расправляться с добычей вызывали у «Него» отвращение. «Он» считал, что жертву следует подвешивать и наслаждаться ею медленно, утончённо — так, как подобает их положению.

Больше всего этот демонический волк, которого можно было назвать второстепенным богом, боялся своего отца — могущественного, ужасающего и безумного древнего бога. Хотя Флегрея уже породил множество детей, инстинктивно спариваясь и выводя таким образом немало «Своих» Потусторонних характеристик, процесс этот оставался неконтролируемым и никак не гарантировал продвижения. Поэтому «Он» всё так же был безумен, жесток, кровожаден и исполнен разрушительного инстинкта. Более того, «Он» даже убил нескольких собственных потомков.

Этот демонический волк, умеющий творить чудеса и исполнять всевозможные желания, охотился на «Свою» добычу, кусал её, убивал — и именно в этом ощущал чистое счастье.

Второстепенные божества «Своего» отца Флегреи не оставили у «Него» особенно глубокого впечатления. Зато «Он» ясно помнил, что терпеть не мог Бога Желаний Котара — даже несмотря на то что тот тоже был демоническим волком.

Не нравился «Ему» и Бог Мёртвых Сэлинджер. Тот казался «Ему» мрачным, одиноким и источал гнилостную, омерзительную ауру. А вот Богиня Несчастий Аманис вполне соответствовала представлениям о красоте как демонических волков, так и людей. У «Неё» был мягкий характер, и «Она» очень хорошо умела успокаивать сердца. «Она» не вызывала раздражения — просто эта второстепенная богиня редко показывалась на глаза. «Она» постоянно пряталась, словно тень, в местах, которые трудно обнаружить. Впрочем, демонический волк помнил и то, что несколько его старших братьев и сестёр относились к Аманис довольно враждебно и надеялись занять «Её» место.

Демонический волк стал свидетелем смерти своего отца, гибели могущественного древнего бога, и увидел, как кровь древнего бога заливает тело Богини Несчастий Аманис. А посреди хаоса Уникальность и Потусторонняя характеристика Последовательности 1 были втянуты в «Её» руки.

«Он» вместе с одной из «Своих» сестёр бежал из царства демонических волков и потом скрывался по разным местам.

Оставшись без защиты «Своего» отца, демонический волк и «Его» сестра поняли, что их прежняя беспечная жизнь вовсе не была нормой. Боль и опасность теперь таились во всём. Наконец «Они» переправились через море, добрались до Северного континента и основали скрытое царство в необитаемой горной гряде Хорнакис.

«Он» и «Его» сестра не смели показываться миру. Всё, что «Они» делали, — собирали верующих и увеличивали число подданных. В этих обстоятельствах «Он» создал Город Мёртвых, существовавший бок о бок со страной живых, превращая умерших верующих в «Своих» марионеток, чтобы завершить ритуал продвижения.

Хотя тот период был полон тревог, именно он стал лучшим временем в памяти этого демонического волка. Видя, как у «Его» сестры становится всё больше верующих, а «Его» собственный марионеточный город всё полнее и полнее, «Он» словно забыл обо всех внешних бедах и опасностях и впервые с самого «Своего» рождения вкусил подлинный покой.

Под влиянием верующих и «Он», и «Его» сестра постепенно обрели нечто, что можно было назвать человечностью.

После Катаклизма «Он» наконец продвинулся до Служителя Тайн и превратил «Себя» в человека. Приняв фамилию Антигон, «Он» покинул горный хребет Хорнакис и вернулся во внешний, реальный мир, лежавший за пределами скрытого царства.

С этого момента воспоминания и знания Антигона становились всё более и более обрывочными. Нередко «Он» даже сам себе казался немного чужим.

А после того как «Он» вместил Уникальность Шута, положение стало ещё хуже…

Пока перед глазами мелькали эти картины, Клейн внезапно всё понял.

_Я — Антигон, я — Полушут!_

С громовым гулом его тело начало непрерывно меняться. То это был Клейн Моретти — чёрные волосы, карие глаза, учёный вид и черты, в которых слился облик Чжоу Минжуя. То перед ним проступал Антигон — длинные белые волосы и густой чёрный волчий ворс на щеках. То его окутывал тёмный плащ, скрывающий лицо, а по сторонам вытягивались скользкие щупальца загадочной фигуры.

В этот миг мысли Клейна пришли в полный хаос. Его психическое состояние окончательно потеряло равновесие.

Лишь ценой огромного усилия он ещё удерживал самосознание. Под ударом двух духовных бурь его сознание шаталось на самом краю.

Одновременно он принял на себя судьбу потерявшего контроль Антигона и тоже оказался на грани краха.

В его ушах один за другим зазвучали молитвы. Слова хвалы смешивались в единую массу и образовывали иллюзорную картину, вторгавшуюся на это хаотическое поле битвы.

* * *

Архипелаг Рорстед, Баям, колокольня Церкви Шута.

Здесь внезапно появился молодой человек в остроконечной шляпе и монокле. Он встал за перилами и посмотрел вниз, на весь город.

Мистер Ошибка Амон!

В следующую секунду «Он» увидел, как Баям, а вместе с ним и далёкие Новый Город Серебра и Новый Лунный город исчезли, будто кто-то стёр их с карты ластиком.

— Как скучно, — увидев это, Амон с улыбкой покачал головой. Впрочем, разочарован «Он» не был.

Ему лишь хотелось проверить, исправили ли Клейн или Богиня Вечной Ночи уязвимость в этом месте.

После удара в колокол «Его» в какой-то мере действительно можно было считать Ангелом Времени Шута. Пользуясь этой лазейкой, «Он» мог напрямую похитить часть его якорей.

Ценность у такой кражи была невелика, но в критический миг ритуала она была бы чрезвычайно полезна:

внезапное уменьшение числа якорей наверняка нарушило бы равновесие и заставило бы Клейна немедленно потерять контроль!

Затем Амон отвёл «Свой» взгляд и поднял «Свою» руку, поправляя хрустальный монокль на «Своём» правом глазу.

И в этот миг в кристалле монокля словно вспыхнул свет звёзд.