Повелитель Тайн (джен)

Бах! Бах!

Двери в Баклунде, Трире, Ленбурге и Сент-Милломе одновременно с грохотом распахнулись и захлопнулись, хотя ветер даже не шелохнулся.

В белой башне штаб-квартиры Церкви Бога Знаний и Мудрости.

Лукка, дежуривший в подземном секторе, мгновенно почувствовал неладное и резко вскочил.

Как Пророк, он необычайно остро ощущал, что происходит нечто серьёзное.

Старейшина в белом одеянии, расшитом латунной нитью, тут же применил мистическую способность и оказался у входа в подземную область. Он толкнул дверь.

Однако дверь, которая для полубога вовсе не должна была быть тяжёлой, даже не дрогнула, словно её запечатала невидимая сила.

Лукка Брюстер не стал ломиться внутрь силой, а лишь устремил взгляд в глубины подземелья.

Там царила тишина. Полная тишина.

_Это ненормально…_ Лукке даже не требовались силы Потустороннего, чтобы понять: что-то пошло не так.

Обычно из самых глубоких недр земли неизменно доносились звуки, от которых волосы вставали дыбом. Но сейчас они исчезли, будто их никогда и не было.

Другие могли этого не знать, но как один из высших чинов Церкви Знаний Лукка понимал: этот голос исходит от чрезвычайно ужасающего Запечатанного Артефакта, подробностей о котором не знал даже он сам. Следовательно, тот никак не мог исчезнуть просто так.

Нынешняя ситуация означала лишь одно:

либо Запечатанный Артефакт уже вырвался из-под ограничений и перешёл в ещё более странное состояние, либо, напротив, был дополнительно запечатан и больше не мог воздействовать на внешний мир.

Какой бы вариант ни оказался верным, это означало, что вокруг затаилась крайняя опасность. Ведь номер этого Запечатанного Артефакта был:

0-01!

На вершине уцелевшей колокольни Баяма свет в монокле Амона постепенно угас и вернулся к обычному состоянию.

Мистер Ошибка вовсе не собирался скрывать свои новые силы Потустороннего. Он нарочно показал их всем сущностям, наблюдавшим за «Ним», давая ясно понять:

«Он» уже вместил Уникальность Двери и получил соответствующую власть!

Воспользовавшись этим, «Он» отрезал от мира всё, что связано с самим понятием двери, тем самым многократно усилив действие любых печатей.

Из-за этого ортодоксальные Церкви и тайные организации на короткое время лишились возможности использовать запечатанные предметы, ведь никто уже не мог снять с них печать.

Даже если бы из астрального мира спустилось истинное божество, «Ему» всё равно потребовалось бы какое-то время, чтобы сломать эти ограничения.

Поэтому в последующей битве божеств Амон фактически вывел из игры большинство Запечатанных Артефактов 0-го класса. «Ему» больше не нужно было учитывать их возможное вмешательство.

Разумеется, такая власть не могла слишком долго охватывать весь мир, если только мистер Ошибка не вложил бы в это дело все «Свои» силы без остатка. Именно поэтому «Он» не применил её заранее. Лишь заметив возмущение в якорях Клейна, «Он» внезапно сделал ход.

Чем сильнее был Запечатанный Артефакт 0-го класса, тем страшнее становились его отрицательные эффекты. Особенно если этот предмет мог воздействовать на уровне божества. Даже истинное божество Последовательности 0, возможно, не выдержало бы такого слишком долго. Поэтому без крайней нужды истинные божества никогда не стали бы распечатывать подобные предметы; иначе итоговый ущерб для «Них» оказался бы ещё больше.

Сделав это, Амон поднял «Свою» ладонь, легко подпрыгнул и, безо всякого величия истинного божества, уселся на перила у вершины колокольни.

Глядя вдаль, в сторону моря, «Он» неторопливо ждал, когда сокрытие будет снято. Именно тогда ритуал Клейна по вмещению Уникальности Шута по-настоящему начнётся.

И именно тогда «Он» пробьёт по нему похоронный звон.

* * *

В сокрытом мире Богини Вечной Ночи.

Под непрерывными ударами пробуждающегося Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, а также самосознания и ментального отпечатка Антигона, сознание Клейна походило на лодку посреди шторма: то её вздёргивало вверх, то тут же обрушивало вниз; то разъедало, то с силой отшвыривало в сторону.

Мысли его окончательно смешались. Он уже почти распадался на две разные личности — Антигона и Повелителя Тайн.

Одновременно и его аватар лишился рассудка. Он стоял на грани распада на водоворот червей, и лишь марионетка всё ещё оцепенело держалась на ногах, потому что управлять ею уже было некому.

Молитвы верующих раздавались в ушах Клейна и, соединяясь вместе, образовывали соответствующие знакомые ему образы.

Это походило на плотину, которая изо всех сил сдерживает бурный поток.

Подобное состояние не было для Клейна совсем уж чужим. После того как он стал Служителем Тайн и поглотил Потустороннюю характеристику Заратула, ему уже доводилось переживать нечто похожее. Поэтому, опираясь на помощь своих якорей, он сумел пережить начальный хаос и, действуя по памяти, направил самосознание и ментальный отпечаток Антигона против пробуждающейся воли Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, заставив обе стороны разъедать и сдерживать друг друга.

Буря в разуме заметно ослабла, и самосознание Клейна наконец получило передышку.

Не успев перевести дух, он немедленно направил в противоборство двух видов ментальной порчи образ себя как божества, сформированный множеством якорей, и попытался найти новое равновесие.

Однако шло всё крайне неровно. По сравнению с прежним случаем сущность, живучесть и безумие ментального отпечатка Антигона явно превосходили отпечаток Заратула. В конце концов, это был Король Ангелов, уже вместивший Уникальность и известный как Полушут.

К тому же Клейн украл у него и личность, и судьбу. А это повлекло за собой ещё два отрицательных эффекта.

Его собственная личность всё время висела на грани расщепления. Время от времени ему казалось, будто он и есть Антигон, и он пытался слить «Его» ментальный отпечаток со своим разумом. Приняв на себя судьбу Антигона — судьбу потери контроля, — всё его тело неудержимо рушилось, порождая ещё более сильную ментальную порчу.

Кроме того, ментальный отпечаток Антигона и пробуждённая воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, были не совсем несовместимы. В некоторых аспектах «Их» борьбы уже проступали признаки слияния, словно «Они» происходили от одного и того же существа.

Это дало Клейну первоначальное подтверждение одной догадке: как естественное мифическое существо, Антигон с рождения нёс в себе часть воли Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле. Когда «Он» поднялся до Служителя Тайн, проблема внезапно обострилась и вызвала в «Нём» неожиданные перемены, которых «Он» сам не сразу заметил. А к тому времени, когда «Ему» удалось вместить Уникальность Шута, безумие уже явно стало одной из «Его» сторон.

Иначе говоря, ещё до окончательной потери контроля Антигон уже в известной степени превратился в чудовище со сшитым сознанием. «Его» самосознание и ментальный отпечаток были частью Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, и отделить их с помощью «Кражи» было невозможно.

По сравнению с «Ним» ментальный отпечаток Заратула был куда чище. Лишь малая его часть принадлежала Небесному Достопочтенному, дарующему блага Небу и Земле; большая же происходила из сильнейших эмоций Заратула в предсмертный миг.

Разница между ними объяснялась не только тем, что Антигон вместил Уникальность Шута. Он стал Служителем Тайн ещё в начале Четвёртой Эпохи, когда воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, ещё не ослабла до того состояния, в каком пребывала в позднюю Пятую Эпоху.

Не сумев установить новое равновесие, Клейн начал распадаться всё быстрее и быстрее. Больше половины его тела уже состояло из прозрачных и искажённых червей, а вокруг вытягивались скользкие зловещие щупальца.

Как раз в тот миг, когда он из последних сил удерживал сознание и не прекращал искать новую точку равновесия, его рушащееся тело, безумное психическое состояние Антигона и сознание Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, одновременно погрузились в глубокий сон.

Все изменения оборвались так внезапно, словно кто-то одним движением остановил всё и вернул к покою.

Что же до самосознания Клейна, то он опирался на свою особенность — способность сопротивляться снам и вторжению в разум — и потому сохранил ясность.

_Вот оно… Среди украденных мной судеб есть и судьба вечно спать, наряду с судьбой сойти с ума и потерять контроль… А я сам в какой-то степени способен противостоять вечному сну…_ Клейн ухватился за этот проблеск ясности и начал понимать собственное состояние.

Для него это было шансом.

И лишь теперь он до конца понял, почему Богине Вечной Ночи понадобилась речная вода Реки Вечной Тьмы в качестве посредника.

Дело было не только в том, что Короля Ангелов, уже вместившего Уникальность, и пробуждающуюся в «Нём» волю Повелителя Тайн крайне трудно хотя бы ненадолго погрузить в состояние вечного сна. Главное заключалось в том, что такое состояние вечного сна было выгодно самому Клейну: оно создавало почти идеальную среду, где лишь у него одного оставалась крошечная доля ясности, а всё прочее вмешательство засыпало!

Одновременно Клейн окончательно убедился ещё в одном:

Способность сохранять ясность во сне и во время вторжения в разум появилась у него вовсе не из-за особых свойств Замка Сефиры. Всё потому, что Небесный Достопочтенный, дарующий блага Небу и Земле, внутри него тоже спал.

Хотя пробуждение Повелителя Тайн всё ещё было сильно ограничено, «Его» уровень и связь с Замком Сефиры, несомненно, превосходили уровень и связь Клейна. Раз «Он» не мог полностью противостоять вечному сну, почему тогда это удавалось Клейну?

Следовательно, Клейн считал, что эта особенность, скорее всего, происходит от благословения Богини Вечной Ночи — дара, полученного им в тот момент, когда он обрёл жизнь.

Благословение истинной богини, властвующей над доменом сновидений, соединилось с аурой, силой и чудесами, которыми наделял его Замок Сефиры, и породило эту необычную особенность!

Из глубин сна словно доносилась мягкая песнь, и сознание Клейна становилось всё яснее и яснее.

Не колеблясь ни мгновения, он немедленно скорректировал в своём теле спящие отпечаток и Порчу, отыскивая новое равновесие.

Затем он вытянул скользкие щупальца, испещрённые странными узорами, и с помощью сил Замка Сефиры попытался украсть Уникальность Шута из тела Антигона.

Возможно, потому что теперь он и сам был Антигоном, эта кража после нескольких неудач всё-таки удалась.

Из тела Антигона вылетела полупрозрачная маска со знаком Шута!

Мужчина с густой чёрной волчьей шерстью всё ещё спал, словно «Он» будет спать вечно.

Одновременно туман рассеялся, и в зал пролился призрачный звёздный свет.

Древний дворец внезапно предстал в тёмном и таинственном астральном мире, возникнув на вершине горной гряды Хорнакис.

Сокрытие исчезло, и судьбы начали обмениваться.

В этот миг в Покинутой Земле Богов, на одной из горных вершин, на поверхности огромного креста возникла тенеподобная завеса. Она треснула, и из неё вышел человек.

Это был Адам. На «Нём» была простая белая мантия, а лицо обрамляла густая светлая борода. За «Его» спиной клубилась плотная тень с пятью головами.

Эта тень уже частично слилась с «Ним», но ещё не стала с «Ним» единым целым.

Адам поднял «Свою» голову и посмотрел на астральный мир, искажённый властью и символами. Затем «Он» спокойно улыбнулся и сказал тени за «Своей» спиной:

— Похоже, они так и не поняли, почему на этот раз я сделал основой Путь Мечтателя.

— Я никогда никому не рассказывал о результатах этого исследования.

С этими словами «Он» торжественно и глубоко провозгласил: — Я — Единое, и в то же время Бесконечность, Начало и Конец.

«Его» глаза внезапно стали иллюзорными, и вокруг «Него» проступил океан, будто вместивший все возможные цвета.

Затем Адам поднял «Свою» руку и схватил серебряный крест, висевший у «Него» на груди.

Над «Его» головой вспыхнуло пылающее, но призрачное солнце. Слева от «Него» молнии, шквалы и волны сложились в надменный призрак. Справа возникла белая башня, покрытая бесчисленными латунными глазами.

Воображённые Адамом власти и символы под воздействием Моря Хаоса один за другим вошли в «Его» тело.

Наконец тень, мёртвой хваткой цеплявшаяся за «Его» спину, съёжилась и втянулась внутрь «Его» тела.

Море, вместившее все цвета, внезапно вздулось. Адам разросся в гигантскую тень, словно способную подпереть собой весь мир.

Эта тень медленно зашагала по водной глади иллюзорной хаотической тьмы, подняла палец к астральному миру и торжественно произнесла: — Да будет свет!

В одно мгновение весь астральный мир озарился. Скрывать стало нечего. Появилась даже невидимая преграда, отделявшая земной астральный мир от остальной Вселенной.

В этот миг к прозрачной, растрескавшейся преграде будто прильнули гигантские неописуемые лица и молча уставились на всё, что происходило внутри.