Повелитель Тайн (джен)

В астральном мире — ещё более абстрактном, чем Мир духов, словно вобравшем в себя все власти и все символы Вселенной, — проявлялось всё сущее. А свет, озарявший это пространство, распределялся неравномерно. Он в основном сгущался в нескольких местах, наслаивался друг на друга и образовывал световые пятна, будто преломлённые призмой.

Таких пятен было всего три, и каждое удерживало внутри себя разные призрачные царства.

Одно из царств было покрыто яркими цветами и купалось в вечном дневном свете. Другое, казалось, состояло из бесчисленных книг — раскрытых и закрытых, — между которыми сновали разные фигуры, листая их ради забавы. Третье было целиком охвачено бурями: молнии и гром не смолкали над безбрежным океаном.

В следующую секунду все три разных царства пережили бурнейшие перемены.

В области вечного дня все цветы засветились, будто превратились в крошечные пылающие солнца.

Несметные миниатюрные солнца переплелись, устремились вглубь царства, а затем поднялись в виде ослепительно-золотого светила. Оно излучало такой жаркий свет, что могло бы озарить весь мир, целую звёздную систему.

Однако сколько бы энергии ни высвобождало это почти настоящее солнце и сколько бы сверхгорячих солнечных вспышек ни рождало, ему так и не удавалось прорваться сквозь призмовидное световое пятно.

Каждый разрушенный слой тут же восстанавливался с той же скоростью.

В другой части астрального мира, на поверхности таинственного царства, сложенного из всевозможных книг, по световому пятну стремительно заскользили латунные искры, складываясь в загадочные символы, словно выискивали критическую точку или верный способ разрушить преграду.

В этом процессе бледный свет сложился в пару призрачных глаз, которые напрямую увидели слабые места и породили там новые глаза.

В то же время внутри самого светового пятна тоже закружился слабый свет. Он снова и снова принимал форму, меняя критические узлы всей структуры.

Казалось, будто обе стороны состязаются в вычислительных способностях, и пока ни одна не может одержать верх.

В безбрежном море, окутанном молниями, ветром и дождём, световое пятно внезапно вспыхнуло.

Оно подтолкнуло часть материи почти к предельной скорости, породив яростную «волну», способную уничтожить целую планету.

Эта «волна» вместе с бесчисленными крошечными искрами непрерывно обрушивалась на призмовидное световое пятно, превращая его в бесконечный дождь рассыпающихся частиц света.

В какой-то момент световое пятно пошло рябью, словно призрачный океан, вместивший все цвета. Оно будто заставило затвердеть окружающее пространство, из-за чего несущие бурю световые точки начали неудержимо замедляться. Затем они вновь разгонялись, снова замедлялись, и так повторялось раз за разом, но отступать они всё равно отказывались.

Опираясь на Море Хаоса как на источник и взяв «Себя» и Истинного Творца за опору, Адам «вообразил» три Уникальности и вместил их в эту систему. Казалось, «Он» вышел за пределы Последовательностей и стал наполовину Великим Древним. В одиночку «Он» сумел подавить Вечного Палящего Солнца, Повелителя Штормов и Бога Знаний и Мудрости, заперев трёх истинных богов Последовательности 0 в их собственных божественных царствах!

В этот миг казалось, будто «Он» вернулся к «Своему» пику и снова стал тем самым Древним Богом Солнца, который одного за другим низвергал древних богов.

«Он» выбрал Пути Мечтателя и Повешенного в качестве основы для «Своего» воскрешения не только потому, что оба они обладали свойством воскресать. Это было и результатом «Его» исследования: такой путь давал наибольшую вероятность стать Всемогущим Богом.

После того как один из двух путей — Мечтателя или Повешенного — становился истинным божеством и получал первоначальный контроль над Морем Хаоса, «Он» мог забрать оставшиеся Уникальности и Потусторонние характеристики Последовательности 1. Это был самый лёгкий путь к продвижению до Владыки Астрального мира.

И в этом отношении у Мечтателя было нечто более особенное, чем у Повешенного.

Как только Мечтатель впервые получал контроль над Морем Хаоса и в известной степени вмещал вторую Уникальность и соответствующую Потустороннюю характеристику Последовательности 1, «Он» мог «вообразить» оставшиеся ложные символы и власти, ненадолго получая силу, превосходящую Последовательности, — силу половины Великого Древнего.

Однако в конце Третьей Эпохи план Древнего Бога Солнца выглядел иначе. После собственного убийства «Он» должен был немедленно воскреснуть при Дворе Короля Великанов, там, где находился Сасрир. Сначала «Он» забрал бы обратно Уникальность Повешенного и три характеристики Последовательности 1 и стал бы истинным богом Последовательности 0. Затем, держа рядом с «Собой» Первую Скрижаль Богохульства, «Он» получил бы первоначальный контроль над Морем Хаоса. И уже на этой основе позволил бы Ангелу Воображения Адаму пробудиться и вернуться в главное тело, став для «Него» опорой.

Построив такую систему, Древний Бог Солнца воспользовался бы способностью «Выпас» Пути Повешенного и методами Мечтателя, связанными с Виртуальной Личностью, чтобы контролировать Уникальности и характеристики Последовательности 1 путей Солнца, Читателя и Моряка. Это позволило бы «Ему» стать бесконечно близким к Великому Древнему и при этом сохранять минимальный уровень устойчивости.

«Он» не стал напрямую вмещать Море Хаоса, а также Уникальности и характеристики Последовательности 1 остальных трёх путей, потому что не хотел в ту эпоху по-настоящему продвигаться к Великому Древнему, к одному из столпов. Это неизбежно привело бы к воскрешению Всемогущего Бога и стоило бы «Ему» самого «Себя».

«Он» собирался лишь удерживать в руках ситуацию и материалы. А когда апокалипсис приблизится, тогда уже завершить последние несколько шагов и стать столпом, сохранив собственное самосознание.

И в те времена «Он» не планировал использовать Мечтателя как основу, потому что ещё не заполучил Перо Альзухода. «Ему» не хватало главного ингредиента. Когда Короли Ангелов предали «Его» и весь замысел с треском провалился, «Он» решил обратить бедствие себе на пользу и, воскреснув в Адаме, выбрать лучший из возможных путей.

В этот миг Адам, превратившийся в гигантскую тень, стоял на водной глади иллюзорной хаотической тьмы и отражал в глазах астральный мир, не позволяя трём истинным богам вырваться из-под ограничений.

Вокруг «Него» непрерывно падали лучи света с пылающими хвостами, озаряя всю Покинутую Землю Богов, так что и на Северном, и на Южном континенте одновременно стоял полдень.

На уцелевшей колокольне Баяма Амон, сидевший на перилах, подтолкнул к глазу хрустальный монокль. Затем, опершись обеими руками, внезапно подпрыгнул и вошёл в астральный мир.

Во время этого движения в «Его» левой руке неведомо когда появилась древняя пёстрая каменная плита.

Первая Скрижаль Богохульства!

Когда-то Амон воспользовался ею, чтобы запечатать трещину, возникшую из-за ритуала возвращения мистера Дверь, и не допустить вторжения Матери-Богини Разврата.

Когда ритуал возвращения завершился и Дверь из Плоти и Крови окончательно рухнула, больше не имея туннеля, который поддерживал бы её существование, «Он» забрал Скрижаль Богохульства обратно.

Теперь же Амон небрежно швырнул древнюю пёструю каменную плиту вниз, из астрального мира, позволив ей упасть куда-то в Туманное море.

Это была гора, вырвавшаяся из безбрежного чёрного тумана.

Глубина под ней казалась бесконечной, а вокруг будто простирался целый континент.

Первая Скрижаль Богохульства точно вонзилась в вершину горы, и от этого возникло призрачное море, вместившее все цвета.

В то же самое время Амон вошёл в астральный мир и увидел главную вершину горной гряды Хорнакис, «Сращённую» сюда. «Он» увидел и древний, полуразрушенный дворец на её вершине.

«Его» тело, одетое в остроконечную шляпу и классическую чёрную мантию, стремительно выросло и в одно мгновение стало размером с гору.

«Он» раскрыл рот, словно собирался проглотить величественный, но ветхий дворец Антигона.

И вдруг «Он» увидел смутную фигуру.

На ней было длинное многослойное чёрное платье, несложное по крою, но усыпанное бесчисленными звёздами.

Ростом «Она» была с нынешнего Амона. Из торса и талии у «Неё» выступали ещё две пары огромных рук, покрытых короткой угольно-чёрной шерстью, а на лице — прекрасном и мягком — лежала тонкая чёрная вуаль.

«Её» глаза словно сжимали в себе звёздное ночное небо. От этого взгляда становилось спокойно, но одновременно поднимался неуправляемый страх.

Одна пара «Её» рук держала гигантскую косу, другая — золотое украшение в форме птицы. Последняя же пара будто бы ничего не держала, словно сжимала нечто невидимое.

Богиня Вечной Ночи!

В следующую секунду Амон, носивший монокль на правом глазу, стремительно стёрся, как рисунок, по которому провели ластиком.

Богиня Вечной Ночи подняла пустые руки и приподняла почти невидимый туман.

По поверхности этого тумана в разных местах стремительно открывались «двери» самых разных форм, но каждая тут же оказывалась заблокирована, не оставляя ни малейшей лазейки.

Богиня Вечной Ночи парила над главной вершиной горной гряды Хорнакис в астральном мире и сосредоточенно управляла туманным миром в «Своей» ладони, не позволяя истинному телу Амона вырваться наружу.

Но дверей становилось всё больше, открывались они всё быстрее, и одной этой богине уже становилось трудно справляться. Всё, что «Она» могла, — это поднять две другие руки и занести огромную косу.

Тёмная коса быстро превратилась в вещественный гроб, сотканный из чёрного тумана.

Почти невидимый туманный мир оказался заперт внутри гроба, и все движения внезапно прекратились. Словно там наступила смерть.

Однако эта тишина продлилась лишь секунду. На поверхности гроба из чёрного тумана одна за другой снова проступили «двери» и начали открываться.

Пока Богиня Вечной Ночи вновь и вновь запечатывала их, «Она» подняла руку, державшую золотое украшение в форме птицы.

Оранжевое сияние заката опустилось вниз, добавив тяжёлому чёрному гробу оттенок увядания и конца.

Двери стали образовываться и открываться медленнее, и обе стороны перешли к затяжному противостоянию.

В этот момент у ног Богини Вечной Ночи главная вершина горной гряды Хорнакис обрушилась.

Будто конец света явился раньше срока.

Одновременно где-то в астральном мире вытянулись чёрные щупальца, похожие на питонов.

На конце каждого из них был глаз — открытый или закрытый. Любая вещь, на которую они смотрели, мгновенно обращалась в серовато-белый камень. А всё, чего щупальца касались, искажалось: конечности и головы вытягивались, превращаясь в прекрасных женщин самых разных размеров.

Пока серовато-белый цвет стремительно расползался, щупальца хлынули к древнему полуразрушенному дворцу, к Клейну, который вот-вот должен был вместить Уникальность Шута.

Изначальная Демонесса Чик!