Повелитель Тайн (джен)

Бесчисленные демонессы самых разных размеров несли с собой разрушение всей материи, и вся горная гряда Хорнакис начала стремительно превращаться в гигантскую каменную сферу.

Из-за этого ветхие стены древнего дворца быстро обрушились, и Клейн, находившийся посреди зала, вместе со своим аватаром и марионеткой оказался открытым прямо посреди астрального мира.

Как раз когда похожие на питонов чёрные щупальца уже собирались ринуться во дворец, в небе, словно в сцене апокалипсиса, взошла багровая луна.

По периметру зала, залитого лунным светом, мгновенно проросли колосья пшеницы. За ними появились цветы, грибы и деревья. Переплетаясь друг с другом слой за слоем, они опечатали дворец, принадлежавший Антигону.

В этот миг зал, где находился Клейн, стал похож на руины, запечатанные в истории, и на лес, простоявший тысячи лет, словно сама природа поглотила это место.

Похожие на питонов чёрные щупальца с глазами на концах были остановлены буйно разросшимися растениями.

Они вздымались вверх, непрестанно обрушиваясь на эту «завесу», рождённую природой, отчего та под слоями окаменения то рушилась, то осыпалась.

Однако неважно, были ли это колосья, цветы, грибы, деревья или новорождённые: все они быстро возвращались в объятия Матери-Земли и вырастали вновь.

Так природные барьеры слой за слоем возрождались и разрушались, разрушались и снова рождались. Противостояние вошло в тупик.

Матерь-Земля, управлявшая Уникальностью Луны, сдерживала Изначальную Демонессу Чик.

И в этот миг с недостижимой для большинства Потусторонних высоты ниспал «свет», которого они не могли увидеть, и ударил в природный барьер, основанный на растениях.

У этого света не было материального тела; казалось, он состоял из потока колоссальной и пёстрой информации. В своей иллюзорной форме он, словно бурный поток, прорвался сквозь щели между растениями и устремился прямо к Клейну, уже готовому забрать полупрозрачную маску.

Скрытый Мудрец!

В этот момент из пустоты вырвался размытый луч света, и вокруг Клейна одна за другой возникли проекции, похожие на картины.

Одни запечатлевали беспомощность и страдания людей перед лицом сверхъестественных существ. Другие эпическим мазком воссоздавали сцены, где человечество ставило опыты на самих себе, пытаясь слить Потусторонние ингредиенты с собственными телами, обрести силу и спасти свой род. Третьи описывали уникальные культуры и традиции, сложившиеся благодаря Чёрному Императору. Четвёртые несли в себе всевозможные взгляды, книги и изобретения. Пятые напоминали рассвет современного мира: огромные машины, изрыгающие пар, здания, поднимающиеся всё выше, одежду, делающую движения свободнее…

От этих сюжетов картина, казавшаяся тонкой и хрупкой, обрела тяжесть. Ведь она несла в себе цивилизацию — просвещение и развитие человеческого общества на разных этапах.

В те времена Бог Мастерства по разным причинам не успел как следует переварить зелье Последовательности 1 — Просветителя Цивилизации, прежде чем подняться к Последовательности 0. «Он» сохранил рассудок и ясность сознания, но ценой этого стало то, что «Ему» приходилось тратить куда больше сил на борьбу с безумием и склонностью к утрате контроля. Среди семи ортодоксальных божеств «Он» был немного слабее прочих.

Поэтому Церковь Бога Пара и Машин была слабейшей из ортодоксальных организаций: помимо самой короткой истории и наименьшего наследия, соответствующее ей божество тоже находилось не в лучшем состоянии.

Лишь когда Розель, будучи членом Церкви и Сыном Пара, поднял Индустриальную революцию и принёс с собой самые разные идеи, Бог Мастерства воспользовался этим, сменил имя на Бога Пара и Машин, разделил с человечеством плоды прогресса цивилизации и тем самым переварил соответствующее зелье.

Как истинное божество соседнего пути, «Он» в конце концов решил встать на сторону ортодоксальных богов после того, как Скрытый Мудрец избрал Клейна своим врагом.

Ужасающий поток информации ударил в иллюзорные картины и стремительно стал раздуваться, пытаясь разорвать эту клетку.

Но десятки тысяч лет цивилизации были слишком плотны и величественны. История, оставленная поколениями людей численностью в сотни миллионов, была настолько необъятной и грандиозной, что вмещала в себя даже поток информации Скрытого Мудреца.

Пока Скрытый Мудрец пытался прорвать ограничения Бога Пара и Машин, в зале дворца Антигона, опечатанном слоями растений, Клейн протянул свои скользкие, жуткие щупальца, схватил полупрозрачную маску, олицетворявшую Уникальность Шута, и поднёс её к лицу.

И как только маска легла на лицо Клейна, вокруг него сразу возникли бесчисленные фигуры.

Одни были мужчинами в форме почтальонов. Другие — самыми обычными птицами. Третьи — микробами, невидимыми невооружённым глазом. Таких фигур было сотни, а может, и тысячи.

Зал, где до этого в воздухе висели лишь трупы, внезапно стал тесным от живых существ.

И всех их объединяло одно: на глазах у них были хрустальные монокли, либо на том же месте красовался круглый знак разных цветов.

Амон!

Аватары мистера Ошибки Амона!

Было неизвестно, воспользовались ли «Они» атаками Изначальной Демонессы или Скрытого Мудреца, чтобы открыть чёрный ход, найти лазейку и незаметно подкрасться к цели.

Глядя на Клейна, который только что надел полупрозрачную маску и начал вмещать Уникальность Шута, все эти Амоны одновременно «улыбнулись». Затем «Они» раскрыли рты и заговорили словами, которые обычный человек не смог бы понять.

Эти слова переплелись, превращаясь в ужасающие и безумные бредни:

— Ты недооценил Изначальную Демонессу…

— Для «Неё» Медичи, восстановившийся всего лишь до Последовательности 1, вообще не угроза…

— «Её» самое сильное желание сейчас — чтобы как можно скорее родился Повелитель Тайн и открыл печать Западного континента, дав «Ей» шанс отыскать Город Бедствия…

— Очевидно же, по сравнению с тобой я куда лучший выбор. Ты слишком слаб…

— Хе-хе, ты всё ещё ждёшь, что тебе помогут Материнское Древо Желаний или Мать-Богиня Разврата?

— Бесполезно. Я поместил Первую Скрижаль Богохульства в Туманное море, рядом со входом в Бездну — недалеко от того первобытного острова.

— К тому же усиленная печать, созданная властью, соответствующей «дверям», и половиной контроля Повелителя Астрального мира над мировой преградой, не позволит силам ни одного Внешнего Божества в течение короткого времени проникнуть внутрь…

— А без влияния Внешних Божеств Тёмная сторона Вселенной и Скованный Бог сейчас не желают вмешиваться в битву божеств. «Они» скорее воспользуются этим шансом, чтобы вырваться из своих оков.

— «Они» тоже хотят, чтобы Повелитель Тайн родился как можно скорее и помог «Им» выбраться из этого тупика… Если бы попытка задействовать «Их» не затрагивала ещё и скверну Внешнего Божества внутри «Них», обещаю: я бы уже давно заключил с «Ними» сделку и расправился бы с тобой вместе…

Амон намеренно вплетал в этот бред настоящую информацию, чтобы Клейн оказался под двойным ударом: с одной стороны — ментальная порча, которую несли сами бредни, с другой — отвлекающее воздействие заложенного в них содержания.

В любом случае для «Него» это не было пустой тратой времени. Во-первых, у «Него» хватало аватаров: каждому Червю времени достаточно было произнести одно слово, чтобы сложить длинную речь. Во-вторых, «Он» насильно сплавлял информацию, заставляя одно слово содержать множество смыслов.

В тот же миг бредни Амона отозвались в сознании Клейна, словно острые клинки, вонзившиеся прямо в психику и разрывающие разум.

В обычной ситуации Клейн мог бы с помощью собственного уровня подавить бредни, которые в лучшем случае дотягивали до силы Последовательности 1, и они бы на него никак не подействовали. Но сейчас он вмещал Уникальность Шута, а его психическое состояние находилось в хрупком и тонком равновесии.

При таких обстоятельствах даже соломинка могла переломить хребет верблюду — не говоря уже о таком множестве аватаров Амона.

И более того: пока Клейн ощущал жгучую боль в душе, а его самоосознание приходило в беспорядок, спящий ментальный отпечаток Антигона и воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, начали подавать признаки пробуждения.

В известном смысле вечный сон сам по себе был предельной печатью. А Амоны, уже вместившие Уникальность Двери, без сомнения могли ослабить эту печать — а то и вовсе сделать её бесполезной!

К тому же полупрозрачная маска, которую Клейн только что надел на лицо, — Уникальность Шута — несла в себе ещё более сильный остаток воли Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле. И теперь она постепенно освобождалась от влияния вечного сна, вступая в резонанс с той же сущностью внутри тела Клейна.

Не прибегая ни к каким Потусторонним силам, одними лишь бреднями, Амоны уже ввергли Клейна в дисбаланс, поставив его на грань утраты контроля.

И всё это, казалось, было уже необратимо — если только не появится ещё больше речной воды из Реки Вечной Тьмы, чтобы ментальный отпечаток Антигона и ещё более сильная воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, продолжили спать.

Но в этот момент, даже если бы такая речная вода ещё оставалась, Богиня Вечной Ночи всё равно не могла отвлечься. Потому что сейчас «Она» изо всех сил подавляла истинное божество двух путей — Амона.

С этой точки зрения Амоны намеренно «жертвовали» своим истинным телом, чтобы сдержать Богиню Вечной Ночи и создать своим аватарам возможность разрушить ритуал Клейна.

Ход был рискованный, но, по всему, довольно удачный.

В этот миг в кармане Клейна вспыхнул свет.

Он был бледно-золотым, густым, будто липкий сироп, и мгновенно залил всё вокруг.

В этом сиянии оказались и сам Клейн с его аватаром, и книга, внезапно брошенная издалека его марионеткой.

0-02, Латунная Книга Трунсоэста!

Запечатанный Артефакт развернул своё «тело» в воздухе. Окутавшись бледно-золотым светом, он внезапно вывел на чистой странице правило, совершенно не похожее на те бесконечно повторяющиеся законы, что были прежде:

«Здесь запрещено говорить!»

Амоны продолжали открывать и закрывать рты, но не могли издать ни звука.

И в то же мгновение под этим правилом появилась ещё одна строка:

«Здесь запрещено нападать друг на друга!»

Шлёп! Латунная Книга Трунсоэста упала на землю и раскрылась у ног Клейна.

Под сиянием Волшебной лампы желаний ей действительно удалось вырваться из прежнего цикла повторений и установить правила, выгодные Клейну.

Но стоило Амонам лишь раз взглянуть на это, как «Они» отреагировали по-разному.

Часть «Их» одновременно поправила монокли, затем подняла правые руки и мягко сжала кулаки, используя соответствующую власть, чтобы усилить печать.

На Латунной Книге Трунсоэста перед двумя правилами постепенно проявилась новая строка:

«Все нижеследующие правила недействительны…»

Другая часть Амонов тем временем впилась взглядом в Клейна, уже стоявшего на краю утраты контроля.

То, что им было запрещено нападать, вовсе не означало, что им запрещены Кража и Дарение!