Повелитель Тайн (джен)

Более тысячи Амонов одновременно совершили «Кражу».

При таком числе воплощений, если только «Ему» не запредельно не везло, всегда нашлось бы несколько успешных. К тому же зелье Шута пока не имело хозяина, так что похитить его было несложно.

Пока осуществлялась «Кража», Амон снял с себя особую печать, позволив Потусторонним характеристикам Путей Двери и Вора высвободить силу схождения.

Это оказалось весьма действенно против зелья Шута и позволило Амону в максимальной степени повысить свои шансы на успех.

И всё же в итоге все Амоны потерпели неудачу.

Потому что на Латунной Книге Трунсоэста появилось новое правило:

«Акты кражи здесь запрещены!»

Чтобы разобраться с пробуждающимся Повелителем Тайн, Амон ослабил здесь все печати и помог Латунной Книге Трунсоэста вырваться из-под «Обмана». Теперь книга в короткие промежутки внутри повторяющегося цикла действительно могла ненадолго делать собственные правила эффективными, но теперь это обернулось против самих «Них».

Поймав этот шанс, иллюзорный знак между бровями Клейна стал ещё отчётливее.

Вокруг него собрался слабый серовато-белый туман, образовав тонкий кокон.

Он изо всех сил привёл в действие Замок Сефиры и вместе с Потусторонней характеристикой Служителя Тайн создал чрезвычайно мощный эффект схождения для зелья Шута.

Чёрная жидкость без постоянной формы походила на голодного зверя, наконец увидевшего пищу. Она тут же набросилась на Клейна.

Она непрерывно вытягивалась и менялась, словно полупрозрачная кожа, обволакивая его.

Под этой жидкостью проступило лицо Клейна. Его черты то становились чёткими, то расплывались, то искажались, то вовсе исчезали.

В Покинутой Земле Богов, под гигантской тенью Древнего Бога Солнца, на иллюзорной поверхности моря, содержавшего все возможные цвета, стремительно сложились слова на древнейшем языке:

«Попытка Антигона продвинуться до Шута в конечном счёте провалилась по разным причинам».

Причина, по которой это существование, некогда господствовавшее над всей планетой, не использовало имя Клейна Моретти, заключалась в том, что сейчас он нёс личность и судьбу Антигона.

Если бы подлежащее в этом предложении было прежним именем, Клейн мог бы полностью его проигнорировать.

Какое отношение неудачное продвижение Клейна Моретти имело бы к тому, станет ли Антигон Шутом?

Но когда подлежащим стал Антигон, это превратилось в пророчество, словно исход уже был предрешён. Такое предложение могло сделать ситуацию крайне опасной.

Если бы Клейн не отказался от личности и судьбы Антигона, он оказался бы скован этими словами.

Если же он откажется от личности и судьбы Антигона, тогда Потусторонние характеристики Пути Шута с Последовательности 9 по Последовательность 1 в его теле перестанут принадлежать ему в подлинном смысле слова. Он ведь так и не переварил их прежде — когда-то ими владел Антигон. Для Клейна Моретти сейчас они не имели изначального отношения. Всё, что он сделал, — насильно поглотил их.

При таких обстоятельствах даже без каких-либо иных факторов одни только непереваренные Потусторонние характеристики, скорее всего, мгновенно привели бы Клейна к потере контроля. А выпить в таком состоянии зелье Шута и завершить ритуал продвижения было бы безусловно невозможно!

Пока Древний Бог Солнца писал это предложение, Вечное Палящее Солнце, Повелитель Штормов и Бог Знаний и Мудрости, находившиеся в астральном мире, что-то почувствовали. Каждый из «Них» немедленно обрушил на противника наиболее яростный контрудар, пытаясь помешать его действиям.

Но хотя значительная часть сил «Его» была занята сдерживанием трёх истинных божеств и давалось это нелегко, Древний Бог Солнца всё же быстро закончил предложение.

Однако гигантская теневая проекция «Его» заметно потускнела, словно «Он» уже не мог долго её поддерживать.

В астральном мире, внутри древнего парящего дворца.

В схватке, где Матерь-Земля и Бог Пара и Машин противостояли Изначальной Демонессе и Скрытому Мудрецу, ситуация стала ещё яростнее. И всё же первые двое по-прежнему могли выделить часть сил и воздействовать на аватары Амона, не позволяя «Им» разрушить ритуал продвижения Клейна.

Амонам пришлось совершать «Скачки» во все стороны, но часть из них всё равно превращалась в растения, цвела, плодоносила и возвращалась в землю. Другие схлопывались в слова и отпечатывались в иллюзорных книгах.

Помимо этого, огромное число «Их» занималось усилением печати, сдерживанием Латунной Книги Трунсоэста, а также тем, чтобы правила, которые она устанавливала, не действовали вовсе или действовали лишь миг.

Под влиянием всех трёх факторов даже численности Амона начинало не хватать.

Но даже так небольшой части «Их» всё же удалось поймать момент и заставить кристаллические монокли и другие круглые символы отразить фигуру Клейна.

В следующую секунду монокли и круглые символы испустили чистый свет.

Это была уже не «Кража», а акт «возвращения».

На сей раз Амон решил вернуть Клейну нечто, что когда-то «похитил» у него.

Это были мысли о самоубийстве!

Тогда, когда Клейн попал в плен к Амону и был унесён в Покинутую Землю Богов, он не раз пытался покончить с собой, но всякий раз терпел неудачу. Эти мысли были «похищены» другой стороной.

И в критический момент продвижения, едва в нём снова возникло бы желание покончить с собой, исход можно было представить без труда!

В этот миг Клейн, крепко окутанный зельем Шута, почувствовал, как его мысли приходят в хаос и расплываются, а в тело медленно проникает ледяное, липкое вещество.

Затем его действительно охватило желание покончить с собой и всё бросить.

Такого поворота Клейн не ожидал совершенно. Он давно уже забыл, как Амон «похитил» у него мысли о самоубийстве. И тем более не предполагал, что другая сторона не просто не отбросила их, а ещё и бережно хранила.

Если бы это случилось в любой из прежних моментов, такая мысль, возможно, и была бы сильной, но Клейн всё равно сумел бы опереться на самоконтроль, насильно подавить её и продержаться, пока она сама не рассеется. Это было бы сродни борьбе с грязными мыслями.

Но сейчас он находился посреди ритуала продвижения. На него воздействовало зелье, а разум уже лишился устойчивости. Подавить мысль о самоубийстве эффективно он не мог.

У Амонов всегда находились самые странные, но при этом удивительно действенные способы.

К счастью, Клейн был не только Клейном, но и Антигоном.

Какое отношение мысли Клейна Моретти о самоубийстве имели к Антигону?

Опираясь на знание, которое приносила ему эта дополнительная личность, Клейн не стал немедленно сдаваться и обрывать себе жизнь. Он вытянул из собственного тела ментальный отпечаток Антигона и смешал его с мыслью о самоубийстве, едва-едва подавив её.

При таком зыбком равновесии разум и тело Клейна стали ещё сильнее разъедаться зельем Шута.

Его мысли рассеялись точно так же, как когда он продвигался до Служителя Тайн.

Но отличие состояло в том, что на этот раз он не сливался с Миром духов. Напротив, он продолжал расширяться, будто газообразное тело, окутывая всю планету, весь Мир духов и часть астрального мира.

В этот миг Клейн почувствовал, что присутствует в телах разных верующих, в теле каждого человека, в телах всех животных, во всём живом.

Во всём существовала божественность.

И одновременно он по-прежнему был рассеян в тумане истории, разбросан по ускользающему времени и растворён в безмолвном течении реки света со множеством рукавов.

Единое было также Бесконечностью.

На уровне божественности подобное переживание ещё сильнее истончало мысли Клейна, будто в нём оставалась лишь холодность, взирающая сверху на всё сущее.

Даже эта холодность медленно рассеивалась.

Ещё немного — и Клейн окончательно утратил бы самого себя, а затем им начали бы управлять различные ментальные отпечатки в зелье Шута, превращая его в настоящего монстра.

Это совпало бы с безумной судьбой Антигона и позволило бы последней ускориться.

И тут он ощутил нечто неладное. Что-то было негармоничным, неестественным, ненормальным.

В тумане истории существовало небольшое число световых фрагментов, которые извивались и искажались, не в силах обрести форму. Будто в них скрывался фундаментальный конфликт.

Постепенно они отделялись друг от друга, ветвились по разным направлениям, фиксируя разное содержание, и благодаря этому искажение понемногу возвращалось к исходному состоянию.

Разлитый во всём сущем разум Клейна будто был «выброшен» наружу этой крошечной, дисгармоничной аномалией. Он вновь обрёл часть самосознания.

Сделав это самосознание ядром, он быстро собрал рассеянный разум воедино и повёл процесс слияния собственного тела с зельем Шута.

Но именно в этот момент судьба Антигона потерять контроль, вызванная «Пророчеством» Древнего Бога Солнца, вспыхнула заранее. Тело Клейна снова рухнуло, не выдержав зелья Шута.

Не имея ни времени колебаться, ни права на сомнение, Клейн немедленно снял часть эффекта «Кражи» и вернул Антигону «Его» личность, судьбу и самосознание, позволив сидевшему на огромном каменном кресле Антигону медленно открыть глаза. Отрешённый Полушут постепенно вновь обрёл ясность ума.

«Он» не утратил контроль сразу, потому что главная причина прежнего безумия состояла в том, что воля Повелителя Тайн в «Нём» пробудилась слишком сильно. А теперь Уникальность Шута и большая часть Потусторонних характеристик, содержавших часть этой воли, уже не находились в «Его» теле.

Поэтому Антигон мог опереться на собственную волю, сопротивляться безумию и попытаться остановить судьбу потери контроля.

Пророчество Древнего Бога Солнца сбылось: Антигон и вправду провалил продвижение до Шута Последовательности 0.

А без «Его» личности Потусторонние характеристики Пути Шута с Последовательности 9 по Последовательность 1 в теле Клейна превратились в нечто, по-настоящему им не переваренное. Это мгновенно отбросило его к самому краю потери контроля.

Зелье Шута, обёрнутое вокруг его тела подобно плащу, сразу завершило проникновение внутрь. Воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, вновь пробудилась!

«Сдавайся…

«Оставь всё мне…

«На этот раз я не стану вмещать другую сефиру…

«Я не стану помогать тебе защищать тех живых существ, которых ты хочешь защитить, но и вредить им тоже не буду…

«Дело не в том, что я не держу обещаний, просто они слишком слабы и не стоят моего внимания…

«Это место — область, закрытая для Внешних Божеств…

«…»

Незнакомый, но странно знакомый бред эхом прокатился в сердце Клейна, порождая в нём желание сдаться.

И мысль о самоубийстве, которую прежде сдерживал ментальный отпечаток Антигона, вновь всплыла на поверхность, когда созданное им равновесие исчезло.

Исход неудачного продвижения был уже совсем близко.

В этот момент Богиня Вечной Ночи, которая до сих пор не могла нанести удар Мечом Сумерек вниз, внезапно отказалась от контроля над истинным телом Амона.

Когда истинное тело Амона выскочило наружу, а аватары уже ждали провала ритуала Клейна, богиня снова повела за собой неестественно огромный меч, покрытый оранжевым сиянием.

На этот раз целью был Клейн!

В голове Клейна промелькнула мысль: он сам позволил мысли о самоубийстве взять верх и не стал сопротивляться.

Пух! Его рассёк символический меч сумерек, и он рассыпался в груду гниющего «мяса», из которой сочились Потусторонние характеристики.

Клейн умер. Ещё до того, как Амоны успели хоть что-то против него предпринять, Богиня Вечной Ночи убила его прежде, чем ритуал успел провалиться и прежде, чем он окончательно потерял контроль.

В следующую секунду Богиня Вечной Ночи водрузила золотое украшение в форме птицы себе на голову, а «Её» тело разрослось, охватив весь древний дворец. Истинное тело Амона, все его аватары, Матерь-Земля, Изначальная Демонесса, Бог Пара и Машин, Скрытый Мудрец и Антигон мгновенно исчезли, словно их стёрли ластиком.

Сокрытие!

Древний Бог Солнца, похоже, понял, чего хочет добиться Богиня Вечной Ночи, но после двух пророчеств «Он» уже никак не мог написать третье предложение. А три истинных божества тем временем продолжали бросать на «Него» всё, что могли, не давая вырваться.

И в следующую секунду произошло чудо. Клейн вернулся из тумана истории.

Уже принадлежавшая ему Уникальность Шута и три набора Потусторонних характеристик с Последовательности 9 по Последовательность 1 стремительно вернулись в его тело.

Опасаясь, что кто-то помешает, Джинн быстро воспользовался Латунной Книгой Трунсоэста и добавил правило:

«Это место пригодно для возвращения Потусторонних характеристик».

И внезапно Клейн вернулся к предыдущему состоянию — тому самому, в котором он «пил» зелье Шута.

Но разница с прежним моментом была в том, что тогда опорой его телу служили Потусторонние характеристики Антигона с Последовательности 9 по Последовательность 1, которые он так и не переварил. Теперь же к нему первым делом вернулся именно тот переваренный набор Потусторонних характеристик с Последовательности 9 по Последовательность 1, который когда-то изначально принадлежал ему.

А значит, теперь у него появился настоящий опорный стержень, способный вместить Уникальность Шута и оставшиеся характеристики.

Клейн находился в том же состоянии, что и в тот момент, когда впервые прибыл на главную вершину горной гряды Хорнакис, — в состоянии Служителя Тайн, завершившего переваривание зелья и способного попытаться продвинуться до Шута Последовательности 0.

Опираясь на собственное воскрешение, Клейн полностью перевернул своё состояние!

Это была вспышка вдохновения, полученная им из воскрешения Розеля. Разумеется, весь процесс отличался от воскрешения Чёрного Императора.

Роль того, кто по плану Клейна должен был убить его, отводилась Джинну. Он и представить не мог, что Богиня Вечной Ночи, с которой он этого не обсуждал, проявит с ним такую молчаливую согласованность.

В тот же миг его тело распалось, превратившись в тонкий серый туман и тёмную жидкость.

Серый туман и чёрная жидкость смешались, а по поверхности полезли бесчисленные черви, похожие на мясистые ростки. Затем они переплелись, образовав полупрозрачный тёмный плащ.

Под этим плащом не было тела — только тьма.

Процесс был крайне кратким. Не прошло и двух секунд, как стало ясно: Сокрытие Богини Вечной Ночи, укрывшее столько божеств, не сможет продержаться так долго.

В следующее мгновение по поверхности скрытого мира с чудовищной скоростью пронеслась дверь света.

Дверь внезапно распахнулась, и оттуда выпрыгнул Амон — в остроконечной шляпе и классической чёрной мантии.

Одновременно «Он» увидел, как под полупрозрачным тёмным плащом возникла иллюзорная маска с пустыми чертами лица.

Маска мгновенно обрисовала Клейна, слившегося с чертами Германа Спэрроу. Мысли Амона пришли в хаос, будто «Его» интеллект насильно понизили.

Шут родился.