Эхо хищника (гет)

Лиам толкнул тяжелую стеклянную дверь проходной Центра, вдыхая холодный воздух улицы. Он планировал сразу сорваться на бег, чтобы сбросить напряжение мышц через физическую нагрузку, но замер на полушаге.

Но прямо у турникетов стояла она.

Адель не пряталась, не пыталась слиться с толпой сотрудников, выходящих на обеденный перерыв. Она просто стояла там, словно ждала его всё это время. На ней было то же самое строгое черное платье, что и вчера, поверх которого кто-то набросил казенную форменную куртку Инквизиции — слишком широкую для её хрупких плеч.

Их взгляды встретились. Девушка вздрогнула всем телом, словно от удара током. Её синие глаза расширились, наполняясь смесью страха, вины и... чего-то еще, чему Лиам сейчас не хотел давать названия. Она сделала неуверенный шаг вперед, приоткрыв губы, собираясь заговорить. Извиниться? Объясниться?

Лиам позволил себе лишь одну секунду задержки. Ровно один удар сердца, чтобы запомнить выражение её лица. А затем он заставил себя идти дальше.

Он не замедлил шага. Не ускорился. Просто прошел мимо неё ровным, чеканным шагом хищника, патрулирующего территорию. Игнорируя её протянутую руку. Игнорируя тихий звук её голоса, произнесший его имя. Прямо за её спиной, чувствуя запах снега и лаванды так близко, что сводило скулы, он начал трансформацию.

Воздух вокруг него пошел рябью, одежда затрещала по швам. Кости перестраивались со знакомым сухим хрустом. Публика на входе ахнула.

Огромный черный лев приземлился на все четыре лапы прямо на тротуар. В последний момент человеческим зрением он успел заметить судорожный вдох Адель — короткий, испуганный всхлип, который она тут же подавила, закашлявшись.

Боль в груди была почти физической. Острая, тянущая пустота там, где только что билось сердце человека. Желание развернуться, прижать её к стене этого серого здания, боролось с ледяной яростью. Лев внутри был сыт объяснениями. Ему нужна была охота.

«К черту», — подумал Лиам, игнорируя тупую боль. «Потом. Всё потом».

Если она может позволить себе просто раствориться в ночи, а после этого как ни в чем не бывало стоять здесь и пытаться играть привычную роль, то уж он тем более может позволить себе отсрочку в этом диалоге. Не сейчас. Сейчас ему нужно пространство. Время, чтобы переварить тот факт, что его пара оказалась лабораторным инструментом.

Лев тряхнул массивной головой, сбрасывая оцепенение, и сорвался с места. Черная молния метнулась вдоль проспекта, распугивая голубей и заставляя сигнализацию машин взвывать вслед удаляющемуся рычанию.

Пробежка помогла. Ритмичный стук лап по асфальту, свист ветра в ушах и напряжение мышц постепенно выжгли всю муть из головы, оставив после себя лишь звенящую ясность хищника перед броском.

Лиам сбросил облик зверя за пару кварталов до «Вершины», нырнув в глухой технический переулок между рестораном и прачечной. Трансформация обратно была болезненной — кости вставали на место с сухим треском, кожа натягивалась. Он потратил минуту, чтобы отдышаться, прислонившись к холодной кирпичной стене.

Элитный жилой комплекс встретил его мраморным холлом, тишиной и запахом денег. Консьерж-оборотень (пума, если судить по грации) смерил Лиама взглядом, задержавшись на чуть растрепанных волосах и отсутствии галстука, но профессиональная выучка взяла верх — он лишь молча кивнул, указывая на нужный этаж.

Двери разъехались бесшумно. Лиам ожидал увидеть позолоту, хрусталь и кричащую роскошь, свойственную Себастьяну Риду или высшим чинам Инквизиции. Но квартира Гилберта Вайса встретила его минимализмом операционной. Светлый бетон, стекло, строгая геометрия мебели. Никаких картин, никаких личных вещей. Только огромный панорамный экран во всю стену, транслирующий потоки данных, да стеллажи с серверами, тихонько гудящие в углу.

Гилберт стоял спиной к двери у этого самого экрана. На нем была только простая черная водолазка и брюки. Со спины он выглядел еще более худым и уязвимым, чем вчера, но эта хрупкость была обманчива. От него веяло той же опасной сосредоточенностью, что и от готовой к удару змеи.

Он услышал шаги Лиама — Лиам нарочно не таился — но даже не повернулся. Лишь едва заметно склонил голову, словно принимая присутствие гостя как данность.

— Признаю, — произнес инженер вместо приветствия. Голос был лишен эмоций, ровный и сухой, как шелест бумаги. — Я недооценил твою скорость мышления.

Лиам не стал ходить вокруг да около. Он прошел вглубь комнаты, занимая позицию так, чтобы видеть одновременно и спину инженера, и выход.

— Ваши фургоны видели неподалеку от мест преступлений. — спросил Лиам без предисловий, опираясь бедром о край пустого стеллажа.

Гилберт Вайс лишь едва пожал плечами, продолжая вводить команды на сенсорной панели экрана. Движения его были скупыми, выверенными до миллиметра.

— Кристиан может сколько угодно называть меня идиотом, а Совет Старейшин — параноиком, но бывших инквизиторов не бывает, детектив. Когда слух об убийствах оборотней дошел до меня, я предпочел сделать вид, что это не моя проблема. Но когда стало известно, что убивают и ведьм тоже...

Лиам коротко кивнул. Ему не нужно было, чтобы Гилберт продолжал фразу.

Инженер наконец развернулся. На его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка, которая делала его лицо менее похожим на чертежную доску.

— Вы подходите ей, детектив Блэквуд. Гораздо больше, чем думаете сами.

Лиам слегка зарычал. Звук был низким, вибрирующим где-то глубоко в груди — не агрессивным предупреждением хищника, а скорее раздраженным рыком зверя, которого отвлекли от важной мысли.

— Это к делу не относится, — процедил он.

Гилберт снова дернул плечом, возвращаясь к созерцанию графиков на экране.

— Лишь отчасти. Убита ведьма. Затем львица из прайда с любовником. Кто знает, кто окажется следующим по списку?

Лиам подался вперед всем телом, сокращая дистанцию. Желтые глаза впились в затылок инженера.

— Что это значит?

Но Гилберт вновь повернулся к нему спиной, словно потеряв интерес к теме безопасности Стаи.

— Ничего, — ровно ответил он. — Это лишь мои догадки аналитика. Но что, если выборка перестала быть случайной?

Лиам замер. Напряжение сковало мышцы спины. Как бы ему ни хотелось придушить этого человека за снисходительный тон, инженер был прав. Слишком много совпадений. Слишком точно бьет маньяк.

— Насколько она... подконтрольна? — спросил Лев, чуть морщась от самого выбора слова, будто оно обжигало язык.

Гилберт медленно развернулся обратно. Его серые глаза смотрели прямо, оценивающе. Уголки губ дрогнули в сдержанной, лишенной тепла улыбке.

— Церкви? Лишь на словах. То устройство было лишь прототипом, одним из первых успешных образцов. И сколько бы мистер Ортис ни клялся, что она носит его не снимая, мы оба с вами прекрасно понимаем, что дикость... Невозможно держать в клетке вечно.

Лиама передернуло от этой формулировки. «Дикость». Но возразить было нечего. Лев внутри глухо заворочался, соглашаясь. Невозможно сдерживать свою суть всю жизнь. Рано или поздно прутья клетки либо сгорят, либо треснут.