Повелитель Тайн (джен)

Услышав слова Амона, Клейн почувствовал, как сердце у него ухнуло вниз.

Прежде он не беспокоился, что Амон может вступить в сговор с Джинном, потому что «Он» был первоклассным Мошенником. Ни одному «Его» обещанию нельзя было верить. Что же до Джинна, «Он» когда-то столкнулся с прежним Повелителем Тайн. В этом смысле «Он» и сам считался жертвой подобного рода вещей. А значит, против мистера Ошибки «Он» наверняка выбрал бы самый настороженный и осторожный подход.

Всё упиралось в отсутствие доверия.

Иногда ложь, обман и мошенничество действительно способны увеличить прибыль в краткосрочной перспективе, но если смотреть вдолгую, честность всё-таки выгоднее.

Но теперь Латунная Книга Трунсоэста только что установила правило: «Обман здесь запрещён».

И всё же Амон не понёс никакого наказания после своего обещания!

При этом ни Клейн, ни Джинн не заметили, чтобы «Он» воспользовался какой-либо лазейкой.

Это доказывало, насколько правдивыми и действенными были слова Амона. Они шли из глубины «Его» сердца и не были обманом.

Джинн даже мог бы, опираясь на «Свой» уровень и «Свои» особенности, исказить формулировку из «я могу пообещать» в «я обещаю». Тогда Амон уже не смог бы отступить от «Своих» слов. А если бы «Он» и отступил, то получил бы урон на уровне Великого Древнего.

От этого Клейн невольно задумался: а не направил ли Амон тайно правило «Обман здесь запрещён» или, наоборот, не создал ли его Джинн нарочно, чтобы любой кандидат в Повелители Тайн оказался вынужден пообещать вернуть «Его» в космос?

Для Джинна такая сделка не несла бы никаких потерь, ведь Клейн и без того был должен «Ему» обещание.

Если бы дело происходило в любой другой ситуации, у Клейна ещё нашлось бы время поговорить с Джинном и восстановить «Его» доверие. Но сейчас угроза Амона была уже прямо перед ним. «Тот» не дал бы ему шанса решить эту проблему.

Если он решит и дальше верить Джинну, то фактически отдаст свою жизнь в руки этого Внешнего Божества и окажется под «Его» контролем. В дальнейшей битве стоило Джинну с помощью Латунной Книги Трунсоэста сформулировать хоть несколько на вид безобидных, но в действительности склонённых в пользу Амона правил — и Клейн, который и без того находился в огромном невыгодном положении, стремительно проиграл бы без малейшей возможности переломить исход.

Пока мысли неслись вскачь, Клейн сделал ставку на этот риск.

Вокруг «Него» мгновенно возник тёмный полупрозрачный плащ. Лицо скрыла странная, искажённая маска.

Шут!

От «Его» тела кругами разошлись невидимые волны, мгновенно накрывшие Джинна, Латунную Книгу Трунсоэста, всю пустошь и самого Амона.

Власть «Отупления»!

Монокль Амона на миг потускнел, будто «Он» лишился «Своего» зрения. «Его» взгляд тоже стал вялым и пустым.

Скорость, с которой на страницах Латунной Книги Трунсоэста проступал новый текст, заметно замедлилась, словно теперь ей понадобилось бы пятнадцать минут, а то и несколько часов, чтобы придумать следующее правило.

Расплывчатая и искажённая золотая фигура Джинна дрогнула и вдруг резко сжалась, вновь втянувшись в золотую волшебную лампу, похожую на флягу. Было непонятно, спасается ли «Он» бегством или это всего лишь инстинктивная реакция.

Воспользовавшись этой возможностью, Клейн попытался покинуть Замок Сефиры, одновременно готовясь кое-что «Срастить» с самим собой.

Но в тот самый миг, когда «Его» сознание уже начало погружаться, у края Замка Сефиры возник хрустальный монокль, перекрыв «Ему» «путь».

Хотя «Его» разум на короткое время и был ослаблен, Амон, похоже, всё ещё помнил, что не должен позволить Клейну покинуть Замок Сефиры.

«Его» глаза очень быстро вновь прояснились, пусть и оставались окрашены в чёрный. Губы медленно разошлись, и «Он» бесконтрольно рассмеялся:

— Я вписал это в собственный инстинкт. Неплохой способ сопротивляться эффекту «Отупления».

Очевидно, «Он» обманул правила и солгал «Самому Себе», заставив «Свои» инстинкты поверить, будто именно этого «Он» и хочет.

Клейн не впал в уныние. «Он» сразу же завершил «Сращивание», которое подготовил заранее.

Где-то в космосе гигантская звезда, излучавшая свет и тепло, внезапно потускнела.

А над пустошью, где действовал эффект «вечного дня», с неба опустилось оранжевое солнце, источавшее разрушительную ауру и тяжёлое, подавляющее чувство.

Вся пустошь рухнула и начала сворачиваться, будто собираясь врезаться прямо в эту звезду.

Одновременно всё здесь загорелось, включая Амона.

В следующую секунду окружающая пустота принялась сжиматься, вращаясь вокруг настоящего солнца. Всё в мире либо распалось, либо испарилось. Лишь Волшебная лампа желаний и Латунная Книга Трунсоэста всё ещё с трудом выдерживали этот огонь, почти не получая повреждений.

Паривший в воздухе Клейн уже давно исчез.

«Он» «Срастил» себя с той звездой.

Разумеется, «Его» «Сращивание» касалось лишь концепции звезды, а не физического объекта. Иначе при защите Шута, очевидно уступающей защите большинства существ Последовательности 0, «Его» бы тут же проглотила настоящая звезда, и «Он» погиб бы на месте из-за сравнительно слабого тела.

Шут был божеством предельно крайним. «Он» обладал способностью уничтожить звезду, но был не в состоянии столкнуться с ней напрямую. «Его» сильные и слабые стороны были одинаково очевидны.

Кроме того, концептуализированные объекты не могли напрямую воздействовать на окружение и причинять вред врагу. Было недостаточно просто записать слова «огромная масса, гравитация, высокие температуры, сильный жар и термоядерный синтез», чтобы получить сходный эффект. Но как мистер Шут, Клейн владел властью «Одурачивания».

«Он» заставил окружающее измениться в соответствии с концепцией звезды!

Это было предельно интенсивное «изменение» и одновременно разновидность «Одурачивания».

Амон в остроконечной шляпе и классической чёрной мантии полностью вспыхнул под светом звезды. «Его» тело начало испаряться.

Но в этот миг «Его» фигура исказилась, мгновенно окрасившись великолепным звёздным сиянием. «Он» стал чрезвычайно иллюзорным, будто сам превратился в звёздную дверь.

Теперь Амон уже совсем не напоминал материальное существо. «Он» скорее был совокупностью таких символов, как «странствие», «туннель Астрального мира», «ключ» и «дверь».

Такова была способность Мироходца использовать Астральный мир для переходов к разным планетам и мирам. «Они» могли превращать «Себя» в символы, тем самым эффективно используя Астральный мир.

На стадии Двери Последовательности 0 такая способность претерпевала качественное изменение и становилась концептуальной.

Амон превратил «Себя» в концептуальное существо и избежал урона, который принесла звезда.

За «Ним» внезапно появилась фигура. Это был Клейн — в тренче и цилиндре.

Почти в тот же момент мысли Амона слегка замедлились.

Клейн схватил «Его» Нити Духовного Тела.

Используя хаос, который породила «звезда», Клейн разъединил себя с соответствующими понятиями и тайно «Срастил» местоположения обеих сторон, мгновенно оказавшись позади Амона.

Изначально, не будь концепции «Пересборки», влияние звезды на окружение прекратилось бы сразу же. Однако Клейн «одурачил» время и заставил последствия первых двух секунд протянуться до нынешнего мгновения, тем самым обманув Амона.

Если бы только это было возможно, Клейн хотел бы сейчас углубить контроль над Нитями Духовного Тела Амона и превратить «Его» в свою марионетку. Но он прекрасно понимал, что при нынешних обстоятельствах шанс на успех слишком мал. С одной стороны, Амон мог выдержать урон и похитить Нити Духовного Тела обратно. С другой — «Он» мог воспользоваться связью, возникшей между ними через эти Нити, чтобы создать баг, повлиять на Клейна и «Паразитировать» на нём.

Пока у него не было абсолютной уверенности, Клейн не хотел действовать опрометчиво.

Главная цель захвата Нитей Духовного Тела состояла лишь в том, чтобы навязать противнику определённую вялость и запаздывание.

Это было проявлением власти «Одурачивания» на стадии превращения в марионетку. А при нынешнем состоянии Клейн, разумеется, гораздо охотнее выбирал именно такой низкоуровневый, но действенный способ. Такой ход меньше нагружал Клейна и не наносил психическому состоянию столь серьёзного удара, как прямое использование власти «Одурачивания».

Сейчас, помимо Амона, «Его» врагом был ещё и Небесный Достопочтенный, дарующий блага Небу и Земле, внутри «Его» собственного тела.

Разумеется, у Амона было то же самое. Если бы «Он» не подавлял безумие Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, тот уже давно воскрес бы в «Его» теле.

Создав короткую паузу в мыслях Амона, Клейн получил три варианта действий.

Первый — воспользоваться этим шансом и сбежать из Замка Сефиры, но он не был уверен, продолжают ли инстинкты Амона работать и попытается ли «Тот» по-прежнему помешать его побегу.

Второй — призвать проекции из Исторической пустоты, но пользы от этого было немного. Эффекты существ ангельского уровня почти ничего не решали в битве божеств. Возможно, они не выдержали бы даже одного взгляда Амона — что уж говорить об «Их» исторических проекциях. Даже если бы Клейн захотел использовать их для передачи информации, ценность этого была бы слишком мала: другие божества не могли войти в Замок Сефиры и оказать помощь.

Третий — воспользоваться этой возможностью и определённым образом повлиять на истинное тело Амона.

Не колеблясь ни мгновения, Клейн выбрал третий вариант.

Он хотел воспользоваться случаем и «Срастить» Амона, Замок Сефиры и ту дверь света, запятнанную синевато-чёрным, друг с другом.

Клейн считал, что нынешнее полубезумное состояние Амона ещё недостаточно тяжёлое. «Тот» лишь казался чересчур болтливым и порой упускал возможности. Клейн же хотел сделать «Его» ещё безумнее.

Когда Амон и Замок Сефиры завершат «Пересборку», воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, в «Его» теле заметно усилится, а хаос в «Его» разуме станет ещё сильнее.

Так Амону не хватит рассудка сдерживать «Себя», и «Его» действия будут определяться скорее инстинктами, чем обдуманным размышлением.

Для мистера Ошибки, мастера обмана, это было бы смертельно.

Разумеется, удерживать подобное «Сращивание» Клейн мог лишь одну секунду. Стоило превысить этот предел, и перед ним уже оказался бы не Амон, а Небесный Достопочтенный, дарующий блага Небу и Земле.

И тогда противник с величайшей радостью принял бы дар Замка Сефиры. С такой позицией — сефира, две Уникальности и соответствующие Потусторонние характеристики Последовательности 1 — «Он» в пух и прах разнёс бы Шута Последовательности 0, идущего лишь одним Путём.

Изначально Клейн мог бы опереться на власть «Одурачивания», чтобы понизить интеллект Амона, но, во-первых, в нынешнем состоянии он не был способен долго пользоваться силой такого уровня. Во-вторых, как истинное божество двух путей, владеющее множеством властей, Амон слишком быстро избавлялся от эффекта «Отупления». Поэтому у Клейна не оставалось выбора, кроме как рискнуть и выполнить «Сращивание» именно таким способом.

И безумие будет сопровождать Амона до тех пор, пока «Он» либо не найдёт новое равновесие, либо не встретит лучшего Психиатра.

В мгновение ока на лице Клейна вновь появилась холодная полупрозрачная маска. Из тела Амона проступила странная дверь света, запятнанная оттенком синевато-чёрного.

Замок Сефиры.