Повелитель Тайн (джен)

Услышав от Амона: «Это ты безумен», Клейн поднял голову и громко рассмеялся.

— Я просто сдался в точности по твоему сценарию. Просто куда полнее, чем ты думал.

Пока он говорил, на лбу его ледяной, странной маски проступила иллюзорная печать.

Это была та самая странная дверь света, запятнанная синевато-чёрным.

И самого Клейна окутало нечто похожее.

Из-под полупрозрачного тёмного плаща выступало всё больше и больше скользких, зловещих щупалец. Они заполнили собой всё ближайшее небо.

Глаза его потемнели, и, глядя на Амона, Клейн с улыбкой произнёс: — Для меня лучше уж позволить воскреснуть прежнему «Ему», чем дать тебе стать Повелителем Тайн, разве нет?

После того как его психическое состояние стабилизировалось и он понял ключ к внезапной атаке Амона, сама мысль о «сдаче» заставила его отказаться от сопротивления воле Повелителя Тайн в собственном теле и позволила «Ему» пробудиться ещё сильнее.

Именно благодаря этому он смог в критический момент взять под контроль Замок Сефиры и, заимствовав силу «Ошибки», избежать обрушения пространства, устроенного Амоном.

Не дожидаясь ответа, Клейн с улыбкой продолжил: — После того как ты подвергся Порче Замка Сефиры и у тебя проявились признаки безумия, ты тут же пришёл в себя и даже смог использовать Замок Сефиры, чтобы создать эффект «Отупления». После того как ты снял подавление воли Повелителя Тайн внутри себя, ты не впал в состояние полубезумия, потому что тебе помогают внешние силы.

— У тебя должен быть чрезвычайно важный аватар. Возможно, он даже поступил так же, как Паллез, понизив «Свой» уровень. Этот аватар спит у Адама и позволяет такому Мечтателю, как «Он», лично поддерживать твоё психическое состояние. Пока пробуждение воли Повелителя Тайн не выходит за пределы того, что способен выдержать Адам, ты не сойдёшь здесь с ума — если только там не потеряешь контроль.

— А значит, твоя самая серьёзная проблема в том, что ты должен сохранять нормальную связь с тем телом. Стоит кому-то вмешаться — и твоё состояние окажется под угрозой. А под действием изоляции Замка Сефиры эта связь на самом деле очень слаба.

— Ты нарочно показал мне полубезумие по двум причинам. Во-первых, чтобы подтолкнуть меня искать возможность именно в этом направлении и заставить меня наступить на твою ловушку. Во-вторых, чтобы скрыть этот факт и не дать мне бить по этой слабости во время боя.

— Конечно, кроме этого у тебя хватает и других проблем. В конце концов, ты подготовился не полностью. Если бы я обнаружил их раньше, то, даже будучи Королём Ангелов с Уникальностью, всё равно имел бы способы победить тебя.

Амон тихо слушал и, подняв «Свою» руку, поправил хрустальный монокль на «Своём» правом глазу. Уголки губ «Его» чуть приподнялись, и «Он» с улыбкой вздохнул.

Увидев это, Клейн улыбнулся и покачал головой.

— Ты и правда силён, коварен и ужасен — поистине достоин титула Бога Обмана. Если бы я заранее не продумал, что делать, когда ты загоняешь меня в угол и не оставляешь иного выбора, я бы сейчас непременно заколебался. А стоило бы мне хоть на миг замешкаться — я уже был бы мёртв.

В этом случае Амон полностью взял бы Замок Сефиры под контроль и не позволил бы Клейну воскреснуть из тумана истории.

Амон уставился на всё множившиеся зловещие щупальца, вырывающиеся из-под тёмного плаща Клейна. Медленно втянув воздух, «Он» с улыбкой сказал: — Повелитель Тайн внутри тебя вот-вот пробудится по-настоящему.

Улыбка Клейна производила леденящее впечатление.

— Ты можешь посоревноваться со мной и в этом.

— Наш следующий бой очень прост: это состязание в том, кто пробудит волю Повелителя Тайн сильнее и кто глубже возьмёт под контроль Замок Сефиры. Пятьдесят процентов, семьдесят, девяносто — пока мы не дойдём до ста. А потом — бум, и мы взорвёмся, а «Он» вернётся.

— Ну как? Примешь ставку? Посмотрим, кто первым не выдержит? Очень захватывающе, очень интересно и вполне в твоём вкусе. Прямо как рулетка, популярная во Фейсаке: два человека, у каждого револьвер и по одной пуле. Они по очереди спускают курок у виска. Кто сдастся первым — тот и проиграл. А если никто не сдастся и оба дойдут до конца, победителя не будет. Победит «Он».

Брови Амона едва заметно дёрнулись, но «Он» лишь улыбнулся и промолчал.

Клейн посмотрел на «Него» и с усмешкой продолжил: — Хотя ты всегда гонишься за острыми ощущениями и известен как любитель риска, почти всегда ты добиваешься цели. Ты не только почти ничего не теряешь — чаще всего ещё и много приобретаешь. А даже в тех немногих случаях, когда терпишь неудачу, теряешь лишь часть аватаров да какие-то предметы. Ты никогда не получал серьёзных ран и не оказывался в безвыходном положении.

— Каждое твоё действие — плод тщательного расчёта. Даже на случай провала у тебя всегда есть путь к отступлению.

— Не означает ли это, что ты дорожишь собственной жизнью куда сильнее, чем я представлял? Ты правда любишь острые ощущения и ищешь их ради удовольствия, но готовность платить любую цену — это просто образ, который ты создаёшь. Как настоящий Бог Обмана может ставить на кон самого «Себя»?

— Конечно, это лишь моё предположение. Возможно, я ошибаюсь. Так что — принимаешь ставку?

Амон провёл пальцами по хрустальному моноклю и цокнул языком в манере Медичи.

— Ты в самом деле безумен.

Клейн улыбнулся в ответ: — В глазах других — да, это настоящее безумие.

— Но для меня это всего лишь выбор.

— По сравнению с тобой я куда охотнее доверюсь прежнему Повелителю Тайн. «Он» — подлинный Великий Древний, взирающий на Вселенную с недосягаемой высоты и относящийся к большинству живых существ как к насекомым. А значит, «Он» куда дальше от реальности.

— К тому же у меня, скорее всего, ещё останется время, чтобы сделать Джинна свидетелем. Я заставлю Повелителя Тайн пообещать мне кое-что. Для «Него» это пустяк, не имеющий никакой ценности.

Сказав это, Клейн чуть приподнял уголки губ и произнёс: — Я не так уж много потеряю — только самого себя.

— Всегда есть вещи важнее других.

Амон сохранял улыбку, но не произнёс ни слова.

Тогда Клейн огляделся и среди парящих обломков пустоши заметил Волшебную лампу желаний и Латунную Книгу Трунсоэста.

Он тут же громко рассмеялся.

— Смотри, меня не наказали. Значит, я не лгу. Я говорю правду.

На самом деле законы, прежде установленные Латунной Книгой Трунсоэста, давно уже были упразднены после того, как божественное царство рухнуло под нисхождением звезды. Позже Амоны осмелились применить «Кражу», но главная цель Клейна была не в том, чтобы что-то доказать, а в том, чтобы показать свою решимость, твёрдость — а возможно, и безумие.

Разумеется, всё сказанное было правдой. Он действительно был готов воплотить это в жизнь. Иначе он не сумел бы ни скрыть это от Амона, ни оказать на «Него» достаточное давление.

Амон улыбнулся без тени паники: — Звучит интересно.

— Разве нет? Тогда начнём, — без колебаний ответил Клейн, и глаза его стали ещё темнее.

Улыбка на лице Амона застыла, и «Его» ладони внезапно сомкнулись.

Из-под классической чёрной мантии «Его» тоже проступили скользкие и зловещие щупальца.

«Его» аура слегка изменилась, а поверх тела будто появился тёмный плащ.

В этот момент Амон стал ещё больше похож на Повелителя Тайн.

Однако соревноваться с Клейном в том, у кого сильнее продвинется пробуждение Повелителя Тайн, «Он» не собирался. Вместо этого «Он» хотел таким образом обмануть Замок Сефиры, создать соответствующий «Баг» и вырваться наружу.

Чтобы власть Ошибки сработала на том же уровне, ей зачастую требовались разные предпосылки:

во-первых, носитель и цель должны быть достаточно схожи; во-вторых, между ними должна существовать определённая связь; в-третьих, в некоторых явлениях или предметах должно присутствовать логическое противоречие; в-четвёртых, отдельные правила действительно должны быть неполными; в-пятых, можно создать среду с «Ошибкой», не затрагивая цель напрямую, а используя божественное царство…

В этом смысле у «Одурачивания» ограничений было даже меньше, но стоило Ошибке выполнить условия, как защититься от неё или пресечь её становилось крайне трудно.

Теперь Амон хотел сам замаскироваться и выполнить условия первой категории.

Это напоминало вторжение вируса: сначала он должен убедить другую сторону, что относится к той же системе, чтобы избежать обнаружения, затем — парализовать защиту и добиться своей цели.

Если плод выглядит как клубника, пахнет как клубника и на вкус как клубника, его почти наверняка сочтут клубникой.

Но в действительности исключения всё же бывают.

В этот момент облик Амона был похож на Повелителя Тайн. Аура «Его» была похожа на ауру Повелителя Тайн, силы «Его» были похожи на силы Повелителя Тайн, а «Его» ментальный отпечаток тоже напоминал отпечаток Повелителя Тайн. При поддержке власти Ошибки Замок Сефиры естественным образом должен был принять «Его» за Повелителя Тайн.

Внезапно изуродованное божественное царство Шута, созданное Клейном, окончательно рухнуло, и проступили величественный древний дворец, покрытый следами времени, и пёстрый длинный стол внутри.

Снизу, из-под Замка Сефиры, поднялся серовато-белый туман и заполнил всё пространство.

Серовато-белый туман разделился на два потока. Они яростно столкнулись в одной точке, породив один вихрь за другим, и прорвали щель, ведущую в реальность.

В это мгновение сила Замка Сефиры вступила в противоречие сама с собой. Казалось, он не мог решить, какому именно Повелителю Тайн повиноваться.

Фигура Амона мгновенно исчезла. «Он» использовал власть Двери, чтобы вырваться из Замка Сефиры.

Но едва «Он» коснулся границы, «Его» тело застыло, а затем его отбросило назад.

На месте Шута Клейн сидел с едва заметной улыбкой. Странная дверь света между его бровями и вокруг него проступила ещё отчётливее, почти обретя вещественность.

Она источала чудовищную силу схождения, достигшую немыслимого уровня. Словно невидимая рука, эта сила утянула Амона обратно!

Тело Амона внезапно распалось, превратившись в бесчисленные версии самого себя.

И перед каждым Амоном возникла иллюзорная астральная дверь.

Без единого звука все эти астральные двери одновременно распахнулись, но в бесконечной тьме за ними уже ждали скользкие и зловещие щупальца, преграждая Амону путь к бегству.

На концах щупалец вспыхнул ослепительный звёздный свет и мгновенно поглотил Амонов.

Амоны невольно начали собираться вместе, превращаясь в концептуальный кластер.

В число этих понятий входили, помимо прочего, остроконечные шляпы, классические чёрные мантии, монокли, судьба, время, ключи, двери, баги и троянские кони.

Клейн медленно поднялся и с улыбкой посмотрел на концептуализированного Амона, оказавшегося в пассивном положении.

— Ты тоже можешь дальше пробуждать волю Повелителя Тайн, но это не то же самое, что смерть. Это обязательно заденет тело у Адама.

Концептуализированный Амон быстро снова обрёл физическую форму. «Он» попытался вырваться из нынешнего состояния, опираясь на власть Двери.

Уголки губ «Его» приподнялись в улыбке, но отвечать Клейну «Он» не стал. Вместо этого «Он» ухватился за возможность применить власть Ошибки и попытался подменить «Себя» заранее подготовленным внешним аватаром, поменявшись с ним местами.

Это напоминало подмену марионеток в области Провидца, но на этом уровне принцип уже был иным. В большинстве ситуаций помешать такому было невозможно.

Однако Амон всё равно потерпел неудачу.

«Он» обнаружил, что «Его» власть Ошибки принудительно подавлена.

Пока Клейн медленно поднимался, вокруг него возникало всё больше скользких и зловещих щупалец. Улыбка на его лице становилась всё шире.

Сразу вслед за этим взгляд Амона остекленел, а улыбка на лице застыла. Хрустальный монокль померк.

В то же время холодная, странная маска на лице Клейна зашевелилась.

Это был эффект «Отупления»!

В следующую секунду Клейн «Срастил» себя с одним из понятий во Вселенной, а затем при помощи своей власти повлиял на соответствующую среду.

Окружающие скользкие щупальца нацелились на Амона, как револьверы.

В помутневших глазах Амона вспыхнула сверхновая.

Невообразимое море палящего света хлынуло наружу, разбило «Его» монокль и поглотило «Его» тело.