Повелитель Тайн (джен)

За бескрайней завесой тьмы лежал мрак, где мягко колыхался водянистый свет.

Молодой человек с чёрными волосами, чёрными глазами, широким лбом и худым лицом внезапно сел, словно только что пробудился от кошмара.

Одетый в классическое чёрное одеяние, «Он» протянул «Свою» правую руку, пытаясь извлечь из пустоты хрустальный монокль и надеть его на «Свой» правый глаз.

Но на этот раз в руке ничего не появилось.

«Его» правая рука замерла в воздухе на две секунды, после чего «Он» убрал её и коснулся края «Своего» правого глаза.

В этот миг «Он» услышал мягкий, но лишённый эмоций голос:

— Для него есть нечто важнее жизни.

— А для тебя, кроме самого «Себя», нет ничего, о чём стоило бы заботиться.

— Когда дело доходит до точки, где на кон поставлена собственная жизнь, это означает твоё поражение.

Уголки губ Амона дёрнулись, будто «Он» хотел усмехнуться и ответить, но в итоге «Он» так ничего и не сказал.

Голос продолжил:

— То, что ты родился Мифическим Существом и лишён обычных якорей, тоже создаёт проблему.

— Из-за этого ты знаешь, что такое смелость и жертва, но тебе трудно по-настоящему их понять.

Выражение лица Амона изменилось. «Он» поднялся из слегка поблёскивающей тьмы.

«Он» взглянул на отброшенную в сторону перчатку из человеческой кожи, которая, похоже, была весьма довольна. «Он» отвёл взгляд и слегка приподнял уголки губ.

— Похоже, это очень интересно.

— Я собираюсь покинуть это место и отправиться в космос. Там куда увлекательнее, чем в реальном мире. Возможно, тогда я и пойму те две вещи, о которых ты говоришь.

— Это очень опасно. Если ты войдёшь в космос, то, пока я не добьюсь успеха, я не смогу оказать тебе никакой помощи. Впрочем, по крайней мере, так ты сможешь избегать «Его», — всё тем же спокойным и безразличным тоном ответил голос.

Амон больше ничего не сказал. «Он» поднял «Свою» руку, коснулся края «Своего» правого глаза и исчез за бескрайней завесой теней.

* * *

В древнем дворце над Серым Туманом.

Когда Амона полностью стёрло силой сверхновой, Клейн наконец не удержался и с облегчением выдохнул.

Будь у него выбор, он, конечно, не хотел бы жертвовать собой ради воскрешения Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле. Ему хотелось собственными силами защитить этот мир и вновь отыскать смысл жизни.

Разумеется, если бы выбора не осталось, он без колебаний позволил бы Небесному Достопочтенному, дарующему блага Небу и Земле, пробудиться. Он знал, что сможет это сделать, и Амон тоже знал это. Поэтому «Он» не стал загонять его в угол, а лишь попытался сбежать.

В только что завершившейся битве всё под конец свелось к состязанию в смелости. Тот, кто не страшился подлинной смерти, получал абсолютное преимущество.

И очевидно, Амон не был готов пожертвовать «Собой» ради этого.

Но едва облегчение успело отразиться на лице Клейна под холодной и жутковатой маской, оно тут же исказилось гримасой.

Из-под его полупрозрачного тёмного плаща вырывались скользкие, зловещие щупальца — одни хлестали по полу, другие вздымались высоко вверх. Он уже не мог их контролировать.

Он отчётливо ощущал, что Небесный Достопочтенный, дарующий блага Небу и Земле, внутри него стремительно пробуждается, и остановить это, похоже, было невозможно.

Даже если бы Клейн немедленно умер вместе со своей волей, а затем воскрес, опираясь на силы Чудотворца, это не помогло бы ему вырваться: Повелитель Тайн тоже обладал властью «Чудес».

В этот момент Клейн вспомнил слова Тёмного Ангела Сасрира, которые на самом деле исходили от Древнего Бога Солнца:

— Изначальный Творец пробудился в моём теле…

В следующую секунду из того места, где рассыпалось тело Амона, лучи света, притягиваемые смутной, невидимой силой, ринулись к Клейну.

Часть из них была Червями времени с двенадцатью кольцами, часть — насекомыми из ослепительного звёздного света, а часть — просто бесчисленными световыми точками…

Клейн хотел остановить слияние Потусторонних характеристик с собой, но всё усиливающаяся воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, не позволила ему добиться успеха.

Его тело то раздувалось, словно шар, то внезапно делалось тонким, как бумага. И так снова и снова, без конца.

Маска на его лице становилась всё ярче и всё более жуткой. Скользкие, зловещие щупальца, вырывающиеся из-под плаща, множились и окончательно выходили из-под контроля.

Одна Потусторонняя характеристика Червя времени, одна Потусторонняя характеристика Ключа звёзд и ещё одна… Клейну казалось, будто невидимый монстр пожирает его разум, причиняя невыносимую боль.

Наконец пара глаз, будто выкованных из чистого звёздного света, сложенных из слоёв призрачных дверей и хрустальных моноклей, рванулась к лицу Клейна — прямо к глазницам его маски.

Почти в то же мгновение на теле Клейна снова возникла странная дверь света, запятнанная синевато-чёрным.

Замок Сефиры!

В этот момент Клейн, Замок Сефиры, Уникальность Двери и Уникальность Ошибки испытали мощнейшее стремление собраться воедино.

Стоило им слиться, и Повелитель Тайн полностью пробудился бы, завершив процесс «Своего» воскрешения.

Клейн внезапно вскинул правую руку и закрыл половину лица.

Всё его тело согнулось, будто он сражался с другим «собой».

Благодаря закреплению и помехам, которые вносили образы его якорей, Клейн наконец сумел чуть замедлить пробуждение воли Повелителя Тайн и немного ослабить силу схождения.

Глаза из звёздного света и хрустальный монокль замерли перед лицом Клейна, зависнув всего в нескольких сантиметрах — словно планеты, обращающиеся вокруг солнца.

Клейн понимал, что долго удерживать это крайнее неравновесие не сможет. Возможно, уже через несколько минут, а то и через десятки секунд схождение вновь безудержно продолжится и принесёт с собой необратимую перемену.

— Ха-ха, это тоже можно считать своего рода слиянием, — неровно рассмеялся Клейн.

Затем он «Одурачил» Латунную Книгу Трунсоэста, заставив её войти в запечатанное состояние и отлететь в груду хлама.

Сразу после этого Клейн покинул Замок Сефиры и оказался в астральном мире, сотканном из символов и власти.

Это место казалось похожим на космос — тёмное, необъятное, — но на деле во многом отличалось. Например, вдалеке висело нечто вроде солнца, излучавшее обычный свет и тепло. Однако, приблизься к нему, не получив никаких повреждений, и обнаружишь, что астральный мир там похож на чёрный занавес, а само солнце будто нарисовано поверх него пастельными красками. Вокруг же роились бесчисленные понятия и символы.

И к тому же этот рисунок солнца был совсем неудачным — словно его наспех намалевал ребёнок, не имеющий ни малейшего художественного навыка. Это выглядело одновременно смешно и пугающе.

Если посмотреть под другим углом, возможно, это и было проявлением хаоса и безумия, лежащих в основе всего сущего.

Едва Клейн появился здесь, он сразу ощутил невидимые взгляды.

Часть их исходила из областей, прикрытых мировой преградой, часть — из более обширных пространств за её пределами, и в них явно чувствовалась злая воля.

Уголки губ Клейна сами собой приподнялись. Он вдруг повернул голову, посмотрел за пределы мировой преграды и поднял свои скользкие, зловещие щупальца.

Пара глаз, будто выкованных из звёздного света, и хрустальный монокль тоже пришли в движение.

В одно мгновение всё внимание из космоса отхлынуло. Там осталась лишь нарисованная от руки багровая луна, мерцающая тусклым светом.

— Ха-ха, — рассмеялся Клейн и пришёл в тёмное божественное царство, полное ночной ванили и цветов дремоты.

В то же время на границе этого царства появилась Богиня Вечной Ночи в многослойном платье, усыпанном звёздной пылью. Лицо «Её» скрывала полупрозрачная чёрная вуаль.

«Она» не превращалась в гигантский облик. «Она» смотрела на него на одном уровне, затем подняла правую руку и показала золотое украшение в форме птицы.

В бронзовых глазах на голове этого украшения проступил ряд призрачных дверей, и капля бесцветной воды, от которой веяло вечной неподвижностью, упала на холодную и жутковатую маску Клейна.

Воля Небесного Достопочтенного, дарующего блага Небу и Земле, вошла в состояние вечного сна. То же произошло и с большей частью сознания Клейна. У него осталась лишь крошечная толика ясности.

В таком состоянии он заставил маску скрыться, а плащ превратил в чёрный тренч.

Затем он сделал так, чтобы хрустальный монокль превратился в пару чёрных перчаток, а глаза из звёздного света — в трость, инкрустированную звёздными искрами.

Это была лишь внешняя перемена, она не меняла сути. Стоило этим двум предметам отделиться от Клейна, и они тут же вернулись бы к первоначальному виду. Разумеется, если бы Клейн сумел стабилизировать собственное состояние, он смог бы вместить их и раз за разом изменять связанные с ними понятия и символы, навсегда задав им иной облик.

— Это не продлится долго. Мы лишь ненадолго откладываем неизбежное, — мягко напомнила Богиня Вечной Ночи. — Если снова и снова использовать воду Реки Вечной Тьмы, Повелитель Тайн начнёт пробуждаться ещё быстрее, ведь «Он» вызовет какие-то неизвестные перемены и подстроит своё состояние. Точно так же постепенно будут стираться особая природа Замка Сефиры и моё благословение, и ты тоже впадёшь в вечный сон.

Словно речь шла вовсе не о его собственной судьбе, Клейн улыбнулся и кивнул.

— Понял.

Богиня Вечной Ночи сказала тоном, словно стараясь его успокоить:

— В том, как развивалось это дело, и в методах, которыми воспользовался Амон, было куда больше, чем я ожидала. «Он» и впрямь истинный Бог Обмана.

— Но в том, что будет дальше, ты не совсем лишён шанса. Сначала ты можешь попытаться целиком овладеть Замком Сефиры и втянуть волю Повелителя Тайн в состояние вечного сна. Во сне ты сможешь сопротивляться и сливаться с «Ним». Я могу благословить тебя, но важнее всего всё равно ты сам.

— Для становления Великим Древним не существует ритуала. Никакой ритуал не может изменить пробуждение воли Изначального Творца. Однако Древний Бог Солнца полагал, что порядок вмещения способен в какой-то мере усилить самосознание и повысить вероятность успеха.

— Сначала стань Последовательностью 0 одного пути, затем овладей сефирой и слейся с ней. И лишь после этого вмещай остальные Уникальности. Это наилучший порядок.

— Сначала стать истинным божеством двух путей, а потом овладеть сефирой и слиться с ней — вариант не лучший и не худший.

— А вот если слиться с сефирой только на самом последнем шаге — это худший выбор.

Клейн улыбнулся и сказал: — Хорошая мысль. Пока хоть кто-то проснётся, Повелитель Тайн всё равно родится.

— Это может быть «Он». А может, и я. Да, если я полностью овладею Замком Сефиры и войду в состояние вечного сна, то, вероятно, смогу ослабить печать Западного континента и создать слабое место, через которое можно будет входить и выходить.

Богиня Вечной Ночи, услышав эти слова, ничего не ответила.

Клейн продолжал улыбаться.

— Это мой выбор.

— Я давно предвидел этот день. Наконец-то я действительно встречусь с «Ним».