Повелитель Тайн (джен)

Богиня Вечной Ночи кивнула и больше ничего не сказала. «Она» протянула «Свою» ладонь, ухватила уголок пустоты и легко потянула.

Тонкий слой «ночной завесы» мягко опустился вниз, накрыв тело Клейна и беззвучно просачиваясь внутрь.

Клейн две секунды молча принимал это благословение сна. Затем он приложил руку к груди и поклонился.

Отступив на два шага, он покинул астральный мир.

Богиня Вечной Ночи стояла на границе божественного царства, и «Она» смотрела, как он уходит.

В следующую секунду Клейн оказался в проекции Двора Короля Великанов среди руин поля битвы божеств.

Затем, как и Амон, он подошёл к краю серо-голубой двери и поднял руку, создавая голубую призрачную дверь.

Пройдя через неё, Клейн вошёл в Покинутую Землю Богов. Следуя указаниям судьбы, он совершил «Странствие» прямо к вершине горной цепи.

Там был установлен огромный крест, окутанный тонкой тенью.

Клейн несколько секунд смотрел на эту тень, затем тихо вздохнул, наклонился и поднял древнее серебряное зеркало, лежавшее у подножия креста.

После этого он развернулся и исчез из Покинутой Земли Богов.

В то же время Черви Духа, которым не нужно было дежурить в Замке Сефиры, сообщили ему текущее местонахождение Королевы Мистик. Клейн поднял руку, достал из груды хлама Волшебную лампу желаний и, воспользовавшись связью владения между ней и Бернадетт, ещё одним «Странствием» появился на довольно скрытом острове, где находился Изумрудный город.

Бернадетт перелистывала свежий каталог пластинок из Интиса. Едва ощутив чьё-то появление, она увидела, как Герман Спэрроу протягивает ей Волшебную лампу желаний.

— Спасибо, — совершенно обычным голосом сказал Клейн.

Бернадетт поджала губы, будто хотела что-то сказать, но в этот миг в её глазах что-то вспыхнуло, словно она увидела нечто или заранее предсказала. Поэтому она молча протянула руку и приняла Волшебную лампу желаний.

Затем Клейн достал металлический портсигар, поверхность которого уже тронула коррозия.

— Это твоя плата.

Даже без Ока Тайного Подглядывания Бернадетт ощущала, что железный портсигар необычен. Она примерно догадывалась, какой именно коррозии он подвергся.

Однако приняла она его не поэтому, а потому, что вдруг почувствовала: у неё нет причин отказываться.

Поколебавшись мгновение, она взяла железный портсигар.

Будь Клейн всё ещё в прежнем полубезумном состоянии, в тот миг, когда Бернадетт замешкалась, он непременно бы широко улыбнулся и нарочито преувеличенно сказал: — Это подарок от дядюшки. Бери!

Но теперь у него оставалась лишь последняя кроха ясности. Ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не заснуть; порыва вести себя как клоун у него уже вовсе не было.

Покинув Изумрудный город Бернадетт, Клейн воспользовался моментом и «Странствием» перенёсся в Баклунд — к дому доктора Аллена Цереса.

Уилл Осептин, сидевший среди груды игрушек, поднял голову и посмотрел на стоявшего перед ним Дуэйна Дантеса. По «Его» лицу внезапно потекли слёзы, и «Он» всхлипнул:

— Я наконец почувствовал шанс.

«Он» имел в виду шанс вместить Уникальность Пути Судьбы.

Клейн присел на корточки и без всякого выражения сказал: — Я пришёл помочь тебе вместить её.

— Я украду у тебя детство и юность, позволив тебе мгновенно вырасти. Затем, опираясь на уровень выше Последовательностей, но всё же ниже Великого Древнего, я силой помогу тебе вместить Кубик Вероятности.

— Разумеется, одного этого недостаточно. Понадобится ещё и дополнительное «Одурачивание», а также использование «Бага».

Слёзы, катившиеся по щекам Уилла Осептина, внезапно остановились. «Он» ошеломлённо пробормотал: — Так эти два выбора на самом деле одно и то же…

Обычно, чтобы вместить Уникальность какого-либо пути, нужно либо изначально родиться с ней, либо обратиться за помощью к существованию уровня Великого Древнего, либо положиться на упрощённый ритуал продвижения. Иных вариантов почти не существовало.

Очевидно, Змей Судьбы Уилл Осептин не родился вместе с этой Уникальностью, а значит, перед ним и оставались лишь два пути.

До сих пор «Его» внимание было сосредоточено на том, чтобы дождаться судьбоносной возможности и с помощью упрощённого ритуала завершить вмещение. Кто бы мог подумать, что эта самая возможность на деле наступит тогда, когда Клейн приблизится к уровню Великого Древнего. По сути, это всё равно был второй вариант.

Осознав это, пухлый ребёнок Уилл Осептин заплакал ещё сильнее. Ему показалось, что сама судьба его обманула.

— Пусть полубог Школы Мысли Жизни пришлёт сюда Кубик Вероятности. Вообще-то с твоей удачей Кубик Вероятности и так должен быть рядом с тобой, — Клейн полностью проигнорировал его плач. — Давай начнём как можно скорее. У меня осталось не так много времени.

Уилл остановился, посмотрел на Клейна несколько секунд и, всё ещё всхлипывая, сказал: — Забудь. Давай подождём следующей возможности.

— В твоём нынешнем состоянии, если ты станешь силой помогать мне вместить её, это ляжет на тебя слишком тяжёлым бременем. Возможно, ты прямо на месте потеряешь контроль. Я не хочу столкнуться с Повелителем Тайн.

— Ладно, в следующий раз. У меня есть предчувствие…

Сказав это, Уилл посмотрел Клейну прямо в глаза и добавил: — У меня такое чувство, что в следующий раз возможность будет лучше.

Клейн, сохранявший мечтательно-рассеянное выражение лица, тихо спросил: — Это пророчество?

По щекам Уилла Осептина снова покатились слёзы.

— Нет, это благословение.

Клейн едва заметно кивнул, поднялся и шагнул назад.

В процессе его фигура постепенно поблёкла и вскоре полностью исчезла.

Он вернулся в Замок Сефиры и опустился в кресло с высокой спинкой, позволив серо-белому туману окутать себя.

Окинув всё взглядом и убедившись, что багровые звёзды находятся в нужном состоянии, Клейн устало откинулся на спинку кресла и слегка приподнял правую руку.

На этот раз он не стал снова создавать фальшивого Мира.

По обе стороны длинного пёстрого стола одновременно вырвались багровые лучи света, застывая в образы членов Клуба Таро — Повешенного, Солнца, Отшельника, Мага и остальных.

Это внезапное собрание явно выходило за пределы ожиданий Одри и других. Они одновременно удивились и встревожились.

До этого, хотя им и случалось приходить в божественное царство мистера Шута не в понедельник днём, всё всегда было заранее согласовано. Они знали, что их вот-вот сюда притянут: либо заранее подавали заявку на мини-собрание, либо приходили укрыться от безумных шёпотов полной луны, либо собирались помочь психологически нестабильному мистеру Миру.

Можно сказать, что, если не считать самого первого раза, это был второй случай, когда мистер Шут безо всякого предупреждения призвал их сюда.

И потому даже самые медлительные члены клуба уловили этот тревожный намёк и почувствовали, как будто воздух здесь застыл.

Вспомнив недавний визит мистера Мира, Германа Спэрроу, и слова благословенного мистера Шута, Одри, Элджер и Сио одновременно подумали об одном и том же:

Неужели это наконец настало?

Одри машинально повернула голову и посмотрела на место в самом конце длинного пёстрого стола. Там никого не было.

Хотя внутренне она уже подготовилась, в это мгновение Одри всё равно оцепенела, а из глубины сердца неудержимо хлынула печаль.

В её глазах образ мистера Мира, Германа Спэрроу, уже давно перестал быть образом безумного авантюриста и чрезвычайно опасного Потустороннего. Теперь это был человек, скрывавший под холодной и жёсткой внешностью мягкость, силу, доброту, загадочность и одиночество, а на плечах у него лежало бремя множества друзей.

Она считала, что среди членов Клуба Таро знает Мира лучше всех, если не считать мистера Звезду.

А теперь с этим другом, похоже, случилось несчастье, и от него осталось лишь пустое место.

Клуб Таро лишился своего первого официального участника.

Куда подевался Клейн?.. Леонард внезапно почувствовал растерянность.

В этом мире только с ним Леонард мог по-настоящему дружить.

Когда Клейн внезапно появился на Южном континенте и бросил золотую монету в ящик для пожертвований собора, у Леонарда уже возникло странное предчувствие. Ему показалось, что Клейн вот-вот примет приговор судьбы и этим прощается со своим прошлым.

Это было очень похоже на тот день в Тингене, когда они вместе решили выйти наружу и встретиться лицом к лицу с Мегоуз.

Старик в последнее время тоже как-то подозрительно молчит… Неужели с Клейном и правда что-то случилось? При уровне и статусе мистера Шута, пока остаётся хоть малейший шанс, его ведь можно спасти… Сердце Леонарда сжалось, и он резко повернулся, устремив взгляд на мистера Шута во главе длинного пёстрого стола.

Это великое существование по-прежнему скрывалось в серо-белом тумане, не позволяя окружающим разглядеть «Его» состояние.

В этот же миг Эмлин, Каттлея и Деррик тоже заметили отсутствие мистера Мира.

Вкупе с внезапностью этого собрания их одновременно охватили потрясение и недоумение. Они не знали, что именно произошло, но инстинкты подсказывали: ничего хорошего.

Каттлея, недавно продвинувшаяся как Ясновидящая, даже смутно ощутила, что и с мистером Шутом что-то не так.

Здесь нет мистера Мира… Сио ведь говорила, что мистер Шут и несколько «Его» Благословлённых скоро столкнутся с огромным испытанием и, скорее всего, их ждёт дурная участь… Форс тоже ощутила тревогу, и из-за этой неведомой перемены её невольно охватил сильный страх.

Когда-то ей казалось, что исчезновение мистера Мира принесёт ей облегчение. Но теперь всё было совсем не так. На сердце у неё стало тяжело, и даже появилось чувство ужаса.

Только теперь она поняла, что в какой-то момент Мир стал для Клуба Таро второй опорой после мистера Шута. Стоило его увидеть, и всем становилось спокойнее.

Хотя, конечно, доля страха всё равно никуда не девалась.

Пока Справедливость Одри и остальные оборачивались к вершине стола, Клейн, уже ставший подлинным Шутом, тихо произнёс: — Это собрание созвано в последний момент.

Мистер Шут очень истощён… Одри, уловив это, почувствовала, как сердце её болезненно сжалось.

Она обвела всех взглядом и, как обычно, встала.

Когда остальные члены Клуба Таро тоже один за другим поднялись, Одри с тяжёлым сердцем взялась за края юбки и присела в реверансе в конце длинного пёстрого стола.

— Добрый день, мистер Шут.