Повелитель Тайн (джен)

В комнате при кафедральном соборе Вечной Ночи в Восточном Баламе, на Южном континенте, сознание Леонарда вернулось в реальный мир.

Несколько секунд он молчал, а затем взял чашку кофе, который уже успел остыть, и сделал глоток.

Горький вкус растёкся по рту и понемногу прояснил ему голову.

— Старик, что сегодня произошло? — не выдержав, наконец спросил Леонард.

После короткого молчания Паллез Зороаст с оттенком усталой задумчивости ответил: — Ошибка погибла.

Ошибка… Леонард не сразу понял, о каком именно существовании говорит Старик.

В следующую секунду он уже не смог скрыть потрясения и едва не забыл понизить голос: — Амон?

Это ведь был полноценный истинный бог!

— Да. — Голос Паллеза Зороаста звучал так, словно «Он» разом постарел ещё сильнее. — Если точнее, погибло основное тело Амона.

Леонард сейчас был не в настроении разбираться в тонких оттенках этих слов. Он недоверчиво спросил: — Но… почему никаких признаков не было?

Он ведь своими глазами видел, какие явления сопровождали гибель Бога Битвы. Тогда перемены затронули весь мир и породили множество ужасающих чудовищ и опасных областей.

А только что произошли всего две странности:

внезапно захлопнулись двери и окна, и он будто бы на миг что-то забыл.

Причём второе вообще нельзя было назвать чем-то по-настоящему необычным. Почти каждый человек порой сталкивался с подобным в повседневной жизни.

Тон Паллеза Зороаста стал ниже.

— «Он» должен был погибнуть в Замке Сефиры.

Замок Сефиры? Леонард был потрясён.

То место, где только что проходило собрание, и было Замком Сефиры!

Выходит, там только что разразилась война божеств? И Амон действительно сумел проникнуть в Замок Сефиры? По мере того как одна мысль сменяла другую, выражение лица Леонарда становилось всё мрачнее.

— Старик, мистер Шут был ранен из-за этого и потому вынужден был погрузиться в сон?

— Так «Он» всё-таки собирается погрузиться в сон? — в ответ спросил Паллез Зороаст.

Судя по всему, «Он» не слишком-то этому удивился.

Леонард коротко подтвердил:

— Именно поэтому «Он» и созвал нас сегодня.

Паллез Зороаст помолчал несколько секунд, а затем сказал:

— «Его» выбор уйти в сон и правда связан с предыдущей битвой божеств и проникновением Амона, но дело не в ранах, а в Порче.

— Порче? — удивлённо выпалил Леонард.

Выходит, даже на уровне мистера Шута с трудноустранимой Порчей может столкнуться «Он»?

Паллез Зороаст вернул «Свою» прежнюю, чуть печальную интонацию:

— Всё обладает божественностью. Раз уж ты опираешься на божественность, чтобы стать сильным, то уже не сможешь полностью вырваться из её пут.

— В этом мы с тобой ничем не отличаемся. То же касается и Шута. Хех, возможно, «Его» уже не стоит называть просто Шутом. «Он» равен половине Повелителя Тайн.

Повелитель Тайн… Что касается проблемы психического отпечатка внутри Потусторонней характеристики, Леонард понимал куда больше, чем обычные полубоги его уровня. И всё же пробелов в этих знаниях у него хватало. Он и раньше слышал от Старика слова «Повелитель Тайн», но не понимал, что именно это означает.

Однако сейчас он хотя бы окончательно убедился: судя по словам мистера Шута на собрании и по тому, что только что сказал Старик, уровень мистера Шута уже превосходил Последовательность 0, а «Его» сила была достаточной, чтобы убить истинного бога.

Леонард сообразительно не стал расспрашивать дальше. Голос его стал низким:

— Старик, а почему Клейн тоже спит?

— И ты не можешь придумать способ как можно скорее его разбудить?

Тон Паллеза Зороаста сделался немного странным:

— Откуда старому и слабому ангелу вроде меня знать о делах уровня богов?

— А что до пробуждения — если даже у самого Шута нет хорошего решения, то уж тем более у меня его быть не может.

Леонард помолчал, взял чашку и снова отпил кофе.

Через некоторое время он нерешительно спросил: — Старик, а есть способ… «украсть» у кого-то поэтический талант?

Паллез Зороаст фыркнул:

— Само понятие поэтического таланта слишком расплывчато, у него нет чётких границ. Такое не украдёшь.

— Но если заменить это на врождённый дар, то способ найдётся.

— …Ладно, забудь, — в конце концов отказался Леонард. До того, чтобы воровать у других врождённые способности только ради решения собственной проблемы, он всё-таки ещё не дошёл.

Паллез Зороаст с усмешкой добавил: — Если тебя не устраивает такой способ, можно найти очень бедного человека с нужным талантом, заключить с ним сделку и дать ему денег в обмен на этот самый дар.

— Немного похоже на сделку с дьяволом… — вполне объективно заметил Леонард.

Паллез Зороаст тихо рассмеялся: — Есть и другой, совсем простой выход. Потратить деньги и нанять талантливого человека, чтобы он помог тебе решить нужную задачу.

— …Старик, а почему ты сразу этого не сказал? — мгновенно оживился Леонард.

Паллез Зороаст фыркнул:

— Ты что, сам не способен додуматься до такой простой вещи?

— Я-то решил, что ты исключил этот вариант ещё до того, как пришёл ко мне советоваться.

Пропустив эту насмешку мимо ушей, Леонард серьёзно задумался и понял, что идея и правда осуществима.

Однако очень скоро в нём поднялось лёгкое чувство вины и неловкости, словно он просто пытается уйти от собственной ответственности.

В таком деле я всё равно должен что-то сделать сам… Помимо того, что найму кого-то писать песни и стихи, мне тоже придётся написать хоть немного… Подумав об этом, Леонард вдруг встал и направился к двери.

— Куда ты? — с удивлением спросил Паллез Зороаст.

Леонард слегка нахмурился и твёрдо ответил: — В ближайший книжный. Покупать поэтические сборники.

С тех пор как он продвинулся до Ночного Кошмара, купленные когда-то сборники стихов давно перестали быть чем-то большим, чем просто украшением. А став Чернокнижником духов, он начал собирать такие сборники, которые подходили для чтения духам, чтобы в бою произносить нужные строки и создавать с их помощью Потусторонние эффекты, усиливающие его способности.

Поэтому, отправляясь на Южный континент, он не взял с собой ни одного сборника стихов. В памяти остались лишь те немногие отрывки, которыми он пользовался чаще всего.

И подумать только: став высокопоставленным диаконом, я снова оказался в положении, когда мне нужно покупать поэтические сборники… — мысленно вздохнул Леонард, но шаг его стал только твёрже.

Паллез Зороаст никак не ожидал, что следующим делом Леонард отправится за стихами. Спустя некоторое время «Он» с сомнением спросил: — Это приказ Шута?

— Да. Чтобы продвигать соответствующие легендарные истории, — просто ответил Леонард, открыл дверь и вышел.

Паллез Зороаст снова ненадолго умолк, а затем сказал: — Помимо стихов, тебе нужно уделить больше внимания осаде Школы Мысли Розы.

Леонард спустился по лестнице и вышел на улицу. Оглядев прохожих, он едва заметно кивнул.

— Да.

В этот момент, шагая к книжному магазину, он вдруг почувствовал, будто снова вернулся в Тинген — в те дни, когда ещё был Полуночным поэтом. Тогда он точно так же шёл по оживлённым улицам, собираясь купить «Антологию классической поэзии Лоэнского королевства» и «Избранные стихи Розеля».

* * *

Баклунд, Церковь Урожая к югу от Моста.

Когда Эмлин Уайт пришёл в себя, то обнаружил, что стоит перед окном.

Снаружи солнечный свет уже потускнел, а цветы всё ещё пышно цвели.

Его отношение ко сну мистера Шута немного отличалось от чувств остальных членов Клуба Таро.

Помимо тяжести, горечи, печали и растерянности, в нём жила ещё и уверенность, что всё в конечном счёте закончится хорошо.

Среди сангвинов немало маркизов и графов были уже очень стары. Хотя они и жили дольше большинства полубогов того же уровня, к этому времени многие из них всё равно уже вступали в поздний период жизни. Тогда они часто выбирали сон и сходные методы, чтобы продлить себе жизнь. И это действительно неплохо работало.

Поэтому Эмлин давно привык к тому, что касается сна. Он прекрасно знал: это не равнозначно смерти и не означает окончательной гибели. Он верил, что если найти верное решение, у мистера Шута останется высокий шанс пробудиться.

Глядя в окно, Эмлин пробормотал: — Мистер Шут погрузился в сон, откровения Предка то и дело сталкиваются с помехами… Ясно, что «Она» тоже не сможет часто помогать…

После короткого молчания Эмлин беззвучно вздохнул.

И правда. В конце концов мне придётся столкнуться с этим самому и самому всё нести.

Такова судьба мессии.

При мысли о слове «мессия» Эмлин неожиданно улыбнулся — но с явной долей самоиронии.

Затем он ещё раз повторил про себя: _полагаться можно только на себя_.

И почти в тот же миг за его спиной раздался голос отца Утравского:

— Пора отправляться.

Эмлин обернулся и увидел огромный меч за спиной священника в коричневом облачении.

По длине этот меч превосходил самого Эмлина, а по ширине почти доходил ему до пояса.

Вместе с гороподобным телом отца Утравского это создавало почти осязаемое ощущение давления.

Как граф сангвинов, Эмлин быстро оправился от удушающего чувства и слегка кивнул.

— Хорошо.

Сегодня им предстояло отправиться на Южный континент, чтобы принять участие в осаде Школы Мысли Розы.

Но едва он ответил, как вдруг что-то вспомнил и поспешно сказал: — Подождите полдня.

Он хотел сперва собрать в Баклунде большую часть сангвинов и обсудить с ними фармацевтическую компанию.

Епископ Утравский ничего не спросил и просто кивнул.

— Когда будешь готов, приходи за мной.

Проводив взглядом отца Утравского, уходившего в глубину собора, Эмлин повернулся к тем сангвинам, которые должны были последовать за ним на Южный континент.

— Передайте всем сангвинам в Баклунде, чтобы пришли сюда. Нужно кое-что обсудить.

— Да, милорд граф, — почтительно ответили сангвины.

Когда они разошлись, Эмлин повернулся к алтарю и Священной Эмблеме Жизни перед церковью. На ней простыми штрихами был набросан младенец, окружённый символами вроде пшеницы, цветов и родниковой воды.

И тут мысли Эмлина внезапно унесло совсем в сторону.

Он уже не мог вспомнить, когда именно стал реже сидеть у себя в спальне, меньше времени проводить с куклами и даже своё увлечение историей превратил в нечто более целенаправленное и деловое.

Эта перемена не случилась разом. Напротив, она медленно складывалась день за днём, так незаметно, что окружающим было бы трудно уловить этот процесс. И лишь когда Эмлин сам её заметил, он уже успел привыкнуть к своей новой жизни.

Эмлин отвёл взгляд, слегка вскинул подбородок и с улыбкой покачал головой.

Такова судьба мессии…