Падение мира (Sekai no hōkai) (джен)

Глава 14

Дорога

Ночь перед уходом никто не спал хорошо. Даже те, кто оставался. Ма́нду до утра просидел в ангаре, крутя в руках какую-то деталь. Хелен выпила больше обычного и уснула только под утро, уронив голову на стол. Док молился дольше, чем обычно. Рёши просто стоял у окна и смотрел на восток, будто уже видел их там.

Ёсай и Мамору лежали в своей комнате. Не разговаривали. Просто лежали. Слушали, как дом дышит, как скрипят половицы, как ветер шевелит ставни. Каждый думал о своём. Но оба знали: утром всё изменится.

А утром пришло солнце — яркое, почти весеннее. Деревня просыпалась медленно, будто нехотя. У ворот уже стояли Ма́нду, Рёши, Хелен, Док и Игуми. Иошито не было — ему ничего не сказали. Мамору так решил. Слишком тяжело было бы смотреть ему в глаза.

— Ну, — Ма́нду первым шагнул вперёд. — Идите. И возвращайтесь.

Он обнял Мамору — крепко, по-мужски, хлопнув по спине. Потом Ёсая. От него пахло машинным маслом и табаком.

— Смотри мне, — пробурчал он. — Если что — я вас найду. Даже на том свете.

Хелен подошла к Ёсаю. Взъерошила волосы, сунула ему в карман ещё одну фляжку — маленькую, плоскую.

— На всякий случай, — сказала она, не глядя ему в глаза. — И не спорь.

Рёши стоял у ворот, скрестив руки. Когда Мамору поравнялся с ним, он сказал — тихо, только для него:

— Ты не просто идёшь за ответами. Ты идёшь за дедушкой. Я знаю, каково это — терять тех, кого любишь. И искать их там, где их нет. Но будь осторожен. Не позволяй прошлому ослепить тебя.

Мамору посмотрел на него.

— Я помню, — сказал он. — Спасибо, Рё.

Рёши отвесил смачного подзатыльника Мамору — Ты субординацию-то соблюдай, малой. — с улыбкой произнес он.

Мамору схватился за голову, но тоже улыбнулся, он не обиделся, а наоборт, почувствовал что-то отеческое и тёплое.

Док перекрестил обоих. Молча. Игуми, стоявший чуть в стороне, тоже молчал.

Они вышли за ворота. Дорога уходила на восток — узкая, петляющая между полями. Трава была мокрой от росы, и ботинки сразу промокли. Ёсай поёжился, но не от холода. От чего-то другого. От того, как быстро всё изменилось.

Мамору шёл впереди. Молча. Смотрел на дорогу. Ёсай не отставал.

Через полчаса за спиной раздался шум мотора. Они обернулись. Из-за поворота выехал фургон — тот самый, знакомый. За рулём сидел Ма́нду. Рядом — Рёши. В кузове, свесив ноги через открытую боковую дверь, — Хелен с бутылкой в руке. И Док, и Игуми.

Фургон остановился. Ма́нду высунулся в окно.

— Долго вы идёте, — сказал он. — Мы уж думали, вы заблудились.

— Вы чего? — Мамору подошёл к машине. — Мы же сказали — вдвоём.

— Сказали, — согласился Рёши, выходя из кабины. — Но мы не согласились.

— Старик сказал...

— Старик сказал, что идти должны вы, — перебил его Рёши. — И вы идёте. А мы просто вас провожаем. До перевала. Дальше — сами.

Мамору посмотрел на него. Потом на Ма́нду. Потом на Хелен, которая помахала ему рукой и отхлебнула из бутылки.

— Это не обсуждается, — сказал Ма́нду. — Садитесь. Или мы поедем за вами следом.

Ёсай посмотрел на Мамору. Тот вздохнул — но в этом вздохе была не досада, а что-то похожее на облегчение. Может, он и не хотел признаваться, но ему было спокойнее знать, что они не одни.

— Ладно, — Мамору махнул рукой. — Но до перевала. Дальше — мы сами.

— Дальше — сами, — согласился Рёши.

Они забрались в кузов. Тесно, но привычно. Хелен подвинулась, освобождая место. Ёсай сел рядом с ней, Мамору — напротив, рядом с Доком. Ма́нду дёрнул рычаг, двигатель зарычал, и фургон тронулся, подпрыгивая на ухабах.

Дорога потянулась длинная, пыльная. Дни сливались в один. Они ехали на восток, останавливаясь на ночёвки в брошенных домах, в остовах старых ферм, однажды — прямо в кузове, потому что снаружи было слишком холодно. Ёсай смотрел в окно и видел, как меняется земля. Сначала были поля, потом — редкие перелески, потом — холмы, каменистые и сухие. Людей становилось всё меньше. Инумагура — больше. Дважды они натыкались на стаи, и оба раза отбивались. Мамору дрался спокойно, уверенно. Ёсай — всё ещё неуклюже, но уже не паниковал.

На третий день дорога пошла в гору. Лес стал гуще, темнее. Воздух — холоднее. Они остановились на ночлег в небольшой пещере, укрытой от ветра. Ма́нду развёл костёр, Хелен достала еду, Док начал молиться. Игуми, как обычно, спал.

Ёсай сидел у огня, грея руки. Мамору подсел рядом.

— Завтра перевал, — сказал он тихо.

— Знаю, — Ёсай кивнул.

— Ты боишься?

Ёсай подумал. Честно.

— Немного. А ты?

— Тоже, — Мамору смотрел в огонь. — Но не того, что там. А того, что мы можем не найти. Или найти не то.

Ёсай ничего не сказал. Просто сидел рядом. Иногда этого достаточно.